princess

      Жила-была семья Чон. У них был очень красивый и нежный сын-омега — единственный, а потому самый любимый сын-омега. Чонгука берёг каждый член семьи: и его родители, и его старшие братья-альфы. Старших братьев у Чонгука было аж целых три, все они с детства баловали младшенького и часто потакали всем желаниям омеги.       Но Чонгук вырос прекрасным юношей. В нём не было снобства или зазнайства, родители постарались воспитать его очень приличным и правильным омегой, каким Чонгук и стал. С самого детства он много чем увлекался, попробовал и спорт, и искусство, и среди множества занятий постепенно пришёл к самым любимым. Чонгук до сих пор совершенствуется в рисовании и пении, а также занимается танцами и позволяет себе немного наивно представлять, что когда-нибудь он станет пятой участницей Блэкпинк.       Так, однажды Чонгук приезжает в свой любимый танцевальный зал в самом центре Сеула. Это большой элитный спортивный комплекс, в котором есть всё: от бассейна до зала, в котором находятся боксёрские ринги.       Именно на входе в этот спортивный комплекс Чонгук, опаздывая на тренировку по твёрку (он сейчас немного изучает это направление, так как во фристайле часто можно задействовать элементы этого танца, и выглядеть они будут весьма эффектно) впечатался в огромного альфу. Это был ужасно неловкий момент, так как парень как раз выходил из раздвижных стеклянных дверей, смотря в свой телефон (между прочим, это была шестнадцатая прошка, которая в его руке казалась какой-нибудь мелкой древней моделью по типу шестого). У него на голове была прикольная жёлтая шапка, из-под которой забавно торчали чуть влажные короткие пряди, и поверх всего этого были надеты ещё маска и наушники. Очевидно, что альфа покидал фитнесс-центр, так как уже отработал своё на тренировках, и неспешно возвращался домой; его вид максимально кричал о том, что ближайшие планы парня — это дом и какой-нибудь сериальчик. Серые простые спортивки и майка, которые не скрывали красивого мощного тела альфы, ввели Чонгука в окончательный ступор. Как хорошо, что из-за сезона ветров на нём тоже сейчас маска, иначе был бы полный позор — предстать перед настолько привлекательным альфой красным и взволнованным совершенно не хотелось. — Ой, простите пожалуйста…       Альфа, что только сейчас снял наушники, лишь удивлённо вскинул брови и добродушно сощурил глаза — сразу стало ясно, что под маской скрывается чужая, наверняка до жути привлекательная улыбка. Или какие-нибудь колючие противные усы… Чонгук решил одёрнуть себя, чтобы не быть настолько дураком, влюбившимся за секунду в додуманный образ случайного прохожего, с которым ему выпала удача так по-дурацки столкнуться. — Ничего, всё в порядке. Вы, наверное, торопились, это мне стоит извиниться, что смотрел в телефон и чуть не пропустил мимо такое чудо. Удача на моей стороне, и у меня есть возможность извиниться перед вами… скажем, приглашением на чашку чая в каком-нибудь кафе?       Чонгук сначала даже не понимает, что… что его внаглую тут кадрят. Он задумчиво дует губы и хмурится, его эмоции легко считывают, даже когда он продолжает прятаться за своей маской. Альфа, видно, догадывается, что его не до конца поняли, а потому быстро подцепляет свою маску и открывает лицо полностью, из-за чего Чонгуку приходится покраснеть ещё больше. Никаких колючих усов, из-за которых было бы неприятно целоваться (что за мысли у него в голове?), только чувственные полные губы, изогнутые в необычной улыбке. Чонгук подвисает ещё более основательно, чем до этого. Чёрт. Как же этот альфа всё-таки горяч. Ещё и его майка, которая смотрится на нём настолько крышесносно, что горит не только лицо, но и уши. Небрежно закинутая на плечо спортивная сумка на длинном ремне, расслабленная уверенная поза и этот аутфит, такой простой, но в тоже время запоминающийся и опрятный… Чонгук, кажется, и правда влип. — Хэй, джаст принцесс, я могу хотя бы понадеяться на твой катток? — Чонгук гулко сглатывает, когда понимает, что прозвище — это отсылка на его майку, которую он, не парясь, вытянул из своего гардероба. — Ах, д-да, простите… сонбэним? — Можно просто хён. Тэхён-хён… — О… эм, да. Хорошо, Тэхён-хён. Я Чонгук. Вот…       Они стоят у самого входа, и омега, неловко тыкая по телефону, старается как можно шустрее открыть свой профиль в какаотоке, чтобы показать альфе свой ник. Жутко неловко, что из-за неожиданности он не смог сначала быстро выйти из приложения музыки, а потому десять тысяч лет ждал, пока мессенджер наконец-то прогрузится. Именно сейчас ему было необходимо подвиснуть. Альфа только непринуждённо улыбается и терпеливо ждёт, когда омега будет готов поделиться своим контактом. — Большое спасибо, Чонгук-а. Тогда спишемся? У тебя, судя по всему, сейчас будут занятия… Напишешь мне после? Буду ждать!       Альфа улыбается и, подмигивая, закидывает сумку поудобнее на плечо и начинает быстро спускаться по ступенькам. Чонгук провожает парня взглядом до момента, пока тот не заворачивает на парковку, находящуюся за углом спортивного комплекса, и судорожно выдыхает. Он же опаздывает на твёрк!

***

      Чонгук лежит на кровати, предварительно заперевшись в комнате, и пялится на одинокие несколько первых сообщений от Тэхёни-хёна (так просто лучше звучит, никакого подтекста в подобном обращении нет), которые тот отправил при их не самом удачном знакомстве. Чонгук громко вздыхает и, отбрасывая телефон в сторону, утыкается лицом в подушку и жалобно стонет. Этот альфа был чертовски горяч, как ему вообще повезло урвать такого красавчика? Хочется уже прямо сейчас попросить его снять ту абсолютно бесполезную дурацкую майку и попросить разрешения уткнуться носом ему прямо в грудь. А ещё лучше попросить разрешение на использование зубов, слюны и губ. Чтобы была возможность изучить чужое, несомненно сочное, тело, вкусить его… сделать много чего, что приличные омеги не должны представлять с незнакомыми альфами, которые не ходили с ними даже на первое свидание. Чонгук кажется себе немного сумасшедшим. Потому что этот альфа вызывает в нём какие-то уж слишком противоречивые чувства: от альфы веяло комфортом и уверенностью, Чонгуку хочется ему верить, и совершенно нет желания терпеть какие-то свидания, чтобы получить наверняка крепкий член этого альфы в свою задницу.       Сейчас уже поздний вечер, все его остальные домочадцы давно разбрелись по своим комнатам и либо спят, либо заняты своими делами. Чонгук тоже успел и поужинать, и принять расслабляющую ванну после изнуряющей тренировки, но до сих пор так и не решился написать — всё-таки он впервые с кем-то знакомится настолько спонтанно. Не хочется ударить в грязь лицом и сделать так, чтобы альфа разочаровался в нём. Но всё же подать знак необходимо, чтобы альфа даже не думал, что Чону не интересно общение с ним. Не придумав ничего умнее, Чонгук, с волнением закусывая губу, отправляет сообщение.       Привет. Прости, что не написал раньше. Тренировка была выматывающей.       В принципе, это правда. Но Чонгук даже не успевает себя накрутить за то, что внезапно решил оправдываться и что-то выдумывать, потому что в чат прилетает ответ почти что сразу.       Привет. Рад что ты мне написал, Чонгук-и! Как ты смотришь на то, чтобы мы встретились завтра? У тебя не будет тренировок или дел?       Чонгук тянет губы в неконтролируемой улыбке и тут же принимается печатать ответ, что он только за, чтобы провести завтрашний день в компании нового знакомого. Тем более, что всё равно планов никаких не было. Альфа в ответ присылает довольные стикеры в виде забавных тигров, которые омега для себя считывает слишком похожими на самого Тэхёни-хёна.       Из-за таких мыслей в голову приходит идея посмотреть фотографии в профиле Тэхёна. Омега перекатывается на живот и, опираясь на локти, утыкается в экран, внимательно листая аватарки.       Чёрт… Чёрт… Этот альфа вообще из спортзала вылезает или как? Если бы не привлекательное лицо, возможно, Чонгук подумал бы о каких-нибудь наклонностях нарцисса, но с другой стороны, если у альфы настолько шикарное тело, то почему он не может выкладывать свои фотки в сеть и скрывать такую красоту от чужих глаз? Чонгук невольно залипает на очередную топлесс фотку, где альфа стоит спиной к камере и лицом к океану, напрягая мощные мышцы спины. Омега неловко ёрзает на кровати, сжимая бёдра, стараясь делать вид, что внизу нет никакого приятно раздражающего зуда и напряжения в члене. Следующая фотография уже лицом, и теперь Чон во все глаза пялится на настоящего мужчину в очках-авиаторах, с короткой стрижкой и как-то специально сведёнными руками, так, чтобы каждая напряжённая мышца была видна на рельефном торсе. — Слюни подбери…       Чонгук ворчит себе под нос и прикрывает глаза, сильно хмурясь. Потом вздыхает и, откладывая телефон, набирает в лёгкие побольше воздуха, а после упирается пальцами ног в матрас и толкается вверх, к изголовью кровати. Он же не касается себя руками, а значит не…       Хныча, Чонгук сдаётся, когда чувствует, как из предвкушающе сжимающейся дырочки, кажется, начинает выделяться смазка. Омега, не открывая глаз, быстро спускает с себя шорты и бельё, оставаясь только в спальной домашней футболке и, раздвигая чуть шире колени, приподнимает таз. Максимально открытая поза; увидь его альфа в таком грязном виде, наверняка бы не смог строить то спокойное и дружелюбное выражение лица. Чонгук прикусывает губу и прогибается в пояснице сильнее, заводя одну из рук назад. Особое удовольствие приносит возможность касаться самыми кончиками пальцев своей дырки и чувствовать, какая она влажная. Уже без какого-либо стеснения, омега размазывает собственные выделения, а после возвращает руку к лицу и слизывает с пальцев. Он представляет, что альфу наверняка бы повело от таких действий. Наверное, в таких обстоятельствах его уже сложно назвать принцессой, но Чонгук уверен, что это сейчас далеко не самое важное. Точнее, он вообще о другом думает. Упираясь щекой в мягкий матрас, он тянется второй рукой к уже возбуждённому аккуратному члену, а первую возвращает за спину, на пробу толкаясь в себя сразу двумя пальцами. Терпения никакого, да и его ладони не такие крупные, как у Тэхёни-хёна, пальцы почти что не доставляют дискомфорт, потому что он реально сильно течёт, и боль от подобной грубости только подливает масла в огонь; омега думает, как такой вид сорвал бы с цепи альфу и заставил того превратиться в настоящее животное. Пальцы постепенно набирают довольно скорый и достаточно грубый темп, который возможен, когда ты дрочишь себе самостоятельно. Чонгук тихо поскуливает, чтобы никто его вдруг не уличил за таким грязным делом, но хуже от того ему не становится. Наоборот, какая-то толика мнимой опасности и сомнительность, что мысленно сейчас он отдаётся совершенно незнакомому альфе… Ноги Чона дрожат, но он жадно разводит их ещё шире, подмахивая тазом. Его руки совершенно не слушаются: одной он рвано, совершенно не в такт, ласкает член, а второй старается делать толчки с большей амплитудой, чтобы доставать до простаты и получать куда больше удовольствия.       Наверное, он сошёл с ума, если прямо сейчас кончает с именем едва ли знакомого альфы на губах. Кажется, придётся снова идти споласкиваться, но Чонгук не лишает себя удовольствия полежать вот так ещё немного: в несуразной раскрытой позе, с испачканной в выделениях задницей, которая выставлена чуть кверху, будто бы на всеобщее обозрение. Постепенно дыхание успокаивается, и становится очень лень куда-то идти, но сделать это просто необходимо, иначе банально будет неудобно и мерзко спать. Стоит поторопиться, чтобы поскорее заснуть и проснуться в новом дне. Ведь уже завтра у него назначена встреча с Тэхёни-хёном, на которой, возможно, раскроется ещё больше привлекательных сторон этого милого альфы. Чонгук понимает, что, возможно, мыслит немного наивно, но его безумно тянет к этому человеку, и нет даже мысли о том, что альфа его в чём-то разочарует. Чуть кряхтя, он сводит ноги и приподнимается, сползая с кровати, стягивая за собой и испорченное покрывало. Заворачивается в него, выбирает новое бельё и пижаму, спешно покидая спальню и топая к ванной комнате.

***

      Они договариваются встретиться около спортивного комплекса. Омега решает приехать не на машине, а на такси, чтобы возможно было выпить немного на прогулке чего-нибудь покрепче чая, к тому же, если что-то пойдёт не так или, наоборот, будет слишком хорошо, мысли о его малышке не обременяли и так занятую раздумьями голову. На Чонгуке сегодня полностью белый аутфит. Чтобы свидание было интереснее и сохранило атмосферу их первой встречи, Чонгук берёт как раз именно ту немного нелепую, но милую майку со словами про принцессу, и решает дополнить образ белыми широкими летними брюками, и накидывает широкую рубашку с коротким рукавом, чтобы сильно не прожариться на солнце. Украшения, пирсинг, небрежная укладка и лёгкий макияж, в котором он сильно смыслит, но старается подчеркнуть свою красоту — Чонгук готов покорять сердце альфы. Хотя, если честно, он куда больше будет рад, если сам альфа всё же предпримет шаги, а не Чону придётся его как-то соблазнять. Это как-то странно. Да, мысли ушли уже совсем не туда, омега одёргивает себя и, видя уведомление от таксиста, громко прощаясь с папой, выскакивает из дома.       Встреча происходит уже не так неловко, а вполне прилично. Чонгук быстро узнаёт на не особо заполненной людьми улице высокого широкоплечего альфу, и тот, едва заметив его, быстро подходит к омеге, предлагая пройтись до машины. Они едут в самый центр Сеула, где гуляют по разным интересным местам, в большинстве своём болтая на самые разные темы. Чонгук неловко иногда смеётся, а иногда радостно вскидывает взгляд на альфу, когда, например, их взгляды или вкусы в чём-то совпадают. В принципе, если не думать каждые пять минут о том, что было бы очень классно стянуть с этого крутого парня его широкие брюки и закатанную до локтей рубашку и попрыгать на его члене, то можно считать, что Чон отлично провёл время и узнал о Ким Тэхёне очень даже немало. Оказывается, что этот альфа уже закончил университет и сейчас работает в одной из передовых айти-компаний, занимая неплохую должность, так как ещё будучи студентом уже стажировался в этой фирме и имел от её сотрудников отличные рекомендации. Он ходит в спортивный зал примерно раза три в неделю, чтобы держать себя в тонусе и быть в той форме, которая ему самому нравится больше всего. Чонгуку тоже очень нравится, но он решил об этом промолчать, потому что тогда бы с языка наверняка сорвалось что-то типа: «А какой формы твой член? Тебе нравится он? Я мог бы дать ему экспертную оценку».       На самом деле, это конечно всё шутки. Никогда в жизни омега не будет говорить что-то настолько похабное малознакомому альфе, на которого, к тому же, сейчас Чонгук пытается произвести впечатление. Хочется быть идеальным, хорошим, милым и покладистым. Немного, правда, раздражает, что голова вся забита мыслями об этом альфе, более того, уже есть намётки для имён их детей, но Чонгук старается быть непринуждённым и не подавать виду, что знает место, в котором они сыграют свою свадьбу. Себя в такой спешности омега не винит, прекрасно понимая, что в сочетании с красивым альфой его мозг, со всеми его инстинктами, будет кипеть и плавится, но всё равно выдаст что-то такое животное, продиктованное инстинктами и стремлением обзавестись потомством.       Незаметно для себя они оказываются в небольшом ресторанчике на одной из улочек центра, и альфа в очередной раз доказывает, что он идеальный кандидат на роль отца их детей, когда сразу с порога заявляет омеге, что всё оплатит самостоятельно и от Чонгука только требуется выбрать себе то, что понравится больше всего. Не давит и не настаивает на каких-то дешёвых блюдах, давая полную свободу. Чон, невольно краснея, напрягает ягодицы, потому что вкупе с такой внешностью и голосом, альфа его нереально возбуждает такими банальными поступками. Жаль, что сейчас ещё не вечер и Чонгук не может заказать себе что-нибудь алкогольное для аргументирования своих поползновений, которые приходится сдерживать. А жаль. — Чонгук-и, ты всё время витаешь в облаках, всё в порядке?       Омега переводит взгляд, сталкиваясь с хищным, из-за особенного разреза глаз, взором, и немного тушуется от такого внимания к себе. Ну отвлекается немного, зачем акцентировать на этом внимание? Чонгук поджимает губы и неловко улыбается. — Всё в порядке, Тэхёни-хён, — ну, можно просто сделать вид, что не заметил, что сказал такую миленькую форму имени альфы, ничего же не будет. — Просто поражаюсь тому, какой ты хороший.       Они оба посмеиваются, как кретины, как будто это и правда забавно, что мозг Чонгука перегревается от этого Аполлона, сидящего напротив него. Альфа тактично делает комплимент в ответ, выворачивая неловкую ситуацию в шуточную, и, казалось бы, можно вздохнуть с облегчением. Но не тут-то было. — Тебе нравятся отели, Чонгук-и? — Хм, ну это смотря какие…       Не совсем понятно, на что намекает альфа, и Чонгук не спешит уточнять. С этим человеком ему интересно общаться на абсолютно любую тему, особенно если альфа будет так неспешно говорить своим низким бархатным голосом, который просачивается сквозь кожу Чона слишком незаметно и быстро, а после окутывает каждую клеточку тела и словно порабощает, приказывая следовать за альфой и внимать каждое новое слово ещё внимательнее. Чонгук так очарован; если вдуматься, то он просто ужасно влип. Ким с мягкой улыбкой отпивает из своей чашки и поясняет свой вопрос тем, что раз они выяснили, что оба любят путешествовать, то и оба имеют какие-то стандарты в отелях. Чонгук раболепно кивает. Ему кажется, что он просто не может не соглашаться с этим парнем. И самое прекрасное во всей этой ситуации, что подобное поведение — совершенно не манипуляция Кима, а собственное желание Чонгука. Этот человек очарователен в своей непринуждённости и естественности. В итоге они и правда начинают обсуждать отели, в которых побывали когда-либо. Так как семья Чонгука достаточно состоятельная, его опыт в путешествиях не мал. Они с папой ещё в школе объездили почти что всю Европу, а когда Чонгук подрос и смог путешествовать самостоятельно, он несколько раз отдыхал с братьями на разных горнолыжных курортах и жарких островах, восстанавливая силы и моральное здоровье после сессий в университете. — А что думаешь насчёт лав-отлей? — Лав-отелей?       Омега немного теряется, потому что на мгновение Чонгук пугается, что альфа каким-то образом смог прочесть все его ужасно пошлые мысли и теперь потешается над ним. Но во взгляде Тэхёни-хёна читается неподдельная серьёзность, и тот не выглядит как кто-то, кто намекает на пошлости или разврат. Просто обыденный вопрос. Чонгук хмурится и старается не отвлекаться на сочные картинки в собственной голове, стараясь отнестись к беседе с той же серьёзностью, что и альфа. В итоге он всё же расстроенно опускает плечи, понимая, что в таких местах ещё не был, хоть и наслышан о них и о том, чем там занимаются. Между тем, видя очевидное замешательство омеги, Тэхён решает чуть-чуть объяснить свой вопрос, чтобы не было никаких недопониманий. На мгновение он даже думает, что подобное могли счесть за грубость, и спешит оправдаться. — Просто, по моим наблюдениям, только в Азии уделяется такое внимание лав-отелям, в остальном же мире подобные практики, что всё для секса подготовлено, а так же чтобы после него привести себя в порядок, не так популярны… — Думаешь?.. — Ага.       Беседа прерывается, потому что оба в неловкости замолкают, и Тэхён мысленно ругает себя последними словами за то, что вообще начал такую сомнительную тему, но, с другой стороны, в голову не пришло идеи лучше, благодаря которой он сможет переспать с этим шикарным омегой сразу после первого свидания. Не в стиле порядочного альфы вести себя так с едва знакомым омегой, но что делать, если Чонгук настолько невероятен, что с момента встречи все мысли в голове превратились в одно непонятное месиво из похотливых идей, в каких позах он мог бы заполучить в пользование эти шикарные задницу и ротик. А с учётом, какое красивое лицо у Чонгука и какие изгибы под собой прячет одежда, Тэхён не уверен, что не будет таким же мокрым как и омега, который к концу этого дня просто обязан оказаться под ним.       Когда он уже обдумывает стратегическое отступление и перемену темы на более приемлемую, Чонгук-и неожиданно выдаёт: — Прости, что не могу никак с тобой обсудить такую тему, я ещё просто не был в таком типе отелей, а обсуждать тему, в которой я не шарю, я не люблю… Это не профессионально, не считаешь?       Тэхён, сидящий напротив, сияет. Чон смотрит, как альфа буквально расцветает на глазах и тут же куда-то подрывается, выискивая у барной стойки официанта.       Если Чонгук правильно понимает ход мыслей Кима, то в принципе он разделяет такую спешность и радостно отвечает на угловатую улыбку, когда тот сообщает: — Я оплатил всё, так что давай скорее отправимся посмотреть лучший лав-отель в нашем городе. Я уверен, если ты увидишь всё вживую, то точно сможешь что-нибудь да сказать на эту тему.       Чонгук радостно встаёт из-за стола и прикусывает губы, чтобы улыбка не стала ещё шире, когда его аккуратно берут за руку и мягко выводят из кафе, едва ли сдерживая быстрый шаг. Омеге и правда любопытно увидеть вживую такое место. С одной стороны, хочется начать прямо с каких-нибудь реально прикольных мест, где, например, номер оформляют в виде вагона поезда (Чонгук видел такое на просторах интернета), но не уверен вообще, что такое есть где-то за пределами Японии. С другой стороны, немного страшно увидеть БДСМ-комнату со всеми необходимыми приблудами, цепями и клеткой у кровати. Но, несмотря на все подобные мысли, внутри есть чёткая уверенность в том, что Тэхён с ним так подло не поступит и для новичка в таком типе отелей всё-таки покажет что-то усреднённое, а не хардовое. — Ты большой эксперт в этом? — Если честно, то я тоже нет. Я был в старшей школе только в капсульном кафе, но… это не особо считается, так? А так я только по обзорам и отзывам ориентируюсь…       Они подходят к припаркованной машине, и Ким галантно открывает перед Чонгуком дверь, сначала усаживая омегу, а потом уже самостоятельно быстро ретируется к водительской двери. В салоне приятно пахнет альфой, и Чон пользуется моментом, пока Тэхён возится с ремнём и ключами, как можно сильнее втягивает аромат чужих феромонов, не стесняясь того, что о нём могут подумать. Всё равно это не заметят. Машина трогается с места, и Чонгук отводит взгляд от профиля альфы, внимательно рассматривая дорогу перед собой. Солнце мелькает между высотками, и в голову омеги неожиданно приходит мысль. — А как думаешь, ничего что мы в середине дня к ним приедем? — Ну, мы же просто посмотреть… — альфа кидает взгляд на омегу и, видя, что Чонгук немного поникает, нервно сглатывает и спешит поправить себя: — Точнее, я хотел сказать, что мы сначала посмотрим, да? А потом уже оценим, насколько атмосфера располагающая к чему-либо… в таком месте…       Чонгук сдержанно улыбается и кивает, немного стесняясь добавить к словам альфы, что в принципе он не против сразу перейти к взятию пробы атмосферы. Кажется, у него уже смазка немного испачкала бельё, что уж говорить о том, как он всеми силами старается не думать о чём-то таком, из-за чего его член окончательно встанет, и ему придётся соображать о том, как же ему прикрыть свою бугрящуюся ширинку на белых лёгких штанах. Чёрт, а ведь если он протечёт, так ещё и в машине альфы — какой ужас! Чонгук весь напрягается, со стороны напоминая надувшегося холодной зимой воробушка, из-за чего альфа не сдерживает лёгкого смешка. — Не переживай, не думаю, что подобные места чем-то отличаются от обычных отелей.       Чонгук смотрит на альфу сквозь зеркало заднего вида и, встречаясь с ним глазами, снова только дарит улыбку и решает дождаться приезда, чтобы случайно не опозориться перед альфой из-за подозрительных пятен на штанах. — Ну вот мы и приехали. Тайна лав-отелей вот-вот раскроется!       Произнося это, Тэхёни-хён не разрывает зрительного контакта и заразительно ухмыляется, словно они идут раскрывать какое-то невероятно секретное дело, а не трахаться — на что Чонгук очень надеется — средь бела дня. Здание, в которое они входят, оказывается достаточно неприметным, но не пугающим, всё как снаружи, так и внутри обставлено чинно и добротно — это скорее смахивает на самый обычный отель, где можно остановиться на несколько дней во время какого-нибудь путешествия или командировки. И если омегу изнутри сжирает неловкость и смущение, то его спутник только молча берёт его за руку и уверенной походкой добирается до стеклянного столика-ресепшена, на который тот опирается двумя локтями, нависая над статным омегой в униформе с бейджиком, сообщая работнику причину их визита. — Добрый день, у нас бронь. — Здравствуйте, назовите, пожалуйста имя, на которое была бронь, и предоставьте оригинал вашего паспорта или любого другого документа, удостоверяющего личность.       Альфа протягивает водительские права и называет своё имя, когда неожиданно чувствует, как его тянут за рукав. Оборачиваясь к Чонгуку, он видит, как омега тычет пальцем в сторону коридора с множеством дверей, который уходит вглубь здания. В коридоре нет верхнего света, потому помещение находится в полумраке, и среди этой темноты ярким пятном выделяется большой аквариум с розовыми рыбами, которые идеально дополняют общий интерьер отеля. Дальше стойки регистрации и впрямь в общем убранстве начинают проскальзывать некоторые детали, из-за которых постепенно начинаешь осознавать, в какое место ты попал. Тэхён ещё несколько мгновений рассматривает жизнь в достаточно обширном пространстве и вздрагивает, чуть не испугавшись, когда омега, сидящий за стойкой ресепшена, окликает его. — Вот ключи от вашего номера. Вам необходимо будет подняться на второй этаж, дальше по коридору будут ваши апартаменты.       Чонгук внимательно наблюдает, как альфа забирает из ухоженных рук ключи с незамысловатым брелоком в виде сердечка, на котором выгравирован номер их комнаты, и старается не думать о том, что скоро он окажется в том самом месте, где происходят самые интересные вырезанные сцены дорам. Хотя не то чтобы прямо так много дорам показывали, что персонажи спят в отелях. Впрочем, всё это становится неважным, когда Тэхён уверенно берёт омегу за руку и направляется в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Выйдя из относительно светлого холла отеля, они погружаются в достаточно интимную и томную атмосферу, едва различая в темноте ступени. Чон успевает воспользоваться этим кратким моментом и, следуя за Кимом, позволяет себе без стеснения пялиться на мощную спину альфы, так потрясающе облачённую в рубашку, которая не скрывает того, как при движении мышцы напрягаются и двигаются. Но, когда они подходят к двери номера и альфа неторопливо начинает открывать его, внезапно Чонгук пугается и в голову приходит осознание всей ситуации. Он буквально стоит на пороге комнаты разврата вместе с малознакомым, но ужасно привлекательным альфой, и в его голове крутится навязчивая мысль как можно скорее оказаться на члене этого самого альфы. Пряча лицо в ладонях, Чон чуть не всхлипывает в голос от шока — до чего он опустился и как докатился до того, что почти в открытую предлагает себя первому встречному симпатичному человеку. Тэхён, уже стоящий в приглашающей позе, замечает заминку омеги и аккуратно уточняет, всё ли с ним в порядке. — Чонгук-а, что-то не так? — Н-нет-нет. Всё отлично. Просто решил устроить себе сюрприз. Никогда же не был в таких местах. Можешь, пожалуйста, провести меня в комнату и поставить посредине. Я уже там открою глаза.       Ким легко улыбается. Приобнимая омегу за плечи, он тихими фразочками предупреждает Чонгука о пороге и ещё нескольких вещах, которые стоит обойти. Он так же помогает снять обувь и подсказывает, где расположены одноразовые тапочки, которые омега может надеть себе на ноги. Чонгук прямо-таки чувствует, как его задаривают комфортом и теплом, и уже просто не терпится поскорее закончить с этими глупыми формальностями, которые необходимы только для того, чтобы в чужих глазах он выглядел приличным и хорошеньким омегой, а не похотливым извращенцем, беспокоящимся только о том, почему его задница ещё не заполнена большим толстым альфьим членом с узлом.       Отпуская омегу в центре комнаты перед большой двуспальной кроватью, Тэхён шепчет на ухо: — Можешь смотреть.       Чон просто надеется, что альфа не обратил внимание на мурашки, которые покрыли, кажется, всё его тело, и он не выглядит как перепуганный ребёнок, который вот-вот заплачет. На самом деле, испуган он лишь тем, как ему сильно хочется чуть ступить назад и вжаться спиной в тело альфы, которое фантомно ощущает позади себя. Такое испытание собственной выдержки он ещё не проводил ни разу. Чон убирает ладони от лица и замирает, с шоком разглядывая комнату. — Я ожидал что-то более… страшное?       Альфа тихо смеётся, всё ещё не отходя от него и стоя на том расстоянии, когда вроде бы и не супер близко и не далеко. Очевидно, Тэхён даёт ему шанс сделать самостоятельно выбор, но на такой великодушный жест Чонгук мысленно оскорбляется. Неужели не понятно, что раз он тут весь такой красивый стоит перед альфой в номере лав-отеля и не пытается делать ноги, то это означает, что он уже дал зелёный свет на всякие поползновения в его сторону и покушения на его честь? — Как тебе мой выбор? Я думал, что нам стоит начать с чего-то не сильно… шокирующего.       Чонгук чуть поворачивает голову и не сдерживает восхищённого вздоха. Вся комната оформлена, как какое-то зефирное королевство. Обои и пол в светлых тонах, постель заправлена нежно-розовым шёлковым бельём, а на резной, увитой вензелями, кровати разбросаны маленькие милые подушки. Они все не похожи друг на друга, но каждая из них того или иного оттенка розового цвета, из-за чего это не выглядит странно, а, наоборот, придаёт комнате какой-то уют. Прямо под ногами расстелен большой белый ковер с длинным ворсом, по которому, наверное, босиком после секса будет невероятно отправится в ванну. Всяко лучше, чем по холодному полу, выложенному крупной плиткой, стилизованной под мрамор. — О, тут десять из десяти. Словно мы в какой-то спальне принцессы, в волшебном замке. Только вместо окна тут телевизор.       Чонгук отходит чуть от альфы, приближаясь к пышным шторам из воздушного тюля и тяжелой плотной розовой ткани. Вместо окна тут и впрямь на стене висит достаточно большой телевизор, неизвестно из каких соображений. Отсутствие окна Чон минусом даже не считает, это даже логично: отель обеспечивает гостям комфортные условия и полную конфиденциальность, а, с другой стороны, старается обезопасить и себя, не давая возможности извращенцам трахаться у окна и портить имидж достаточно презентабельного места. Да и неизвестно, что может людям в голову взбрести во время страсти и бури одолевающих их чувств. Омега берёт в руки пульт от телевизора, чтобы включить, чисто из интереса узнать, что тут можно посмотреть, но его останавливает не настойчивая, но уверенная рука Кима. Альфа аккуратно выуживает из чужих рук пульт и мягко объясняет причину такого странного поведения. — Советую не включать, если не хочешь, конечно, посмотреть разнообразное порно. — П-порно? — Эм... да. Такая практика в лав-отелях: телики, на которых есть различный контент, чтобы поставить его на фон или для того, чтобы возбудиться перед… началом процесса. — Оу. Это звучит так, словно это целая культура. Как чайная церемония. — Можно сказать и так… — альфа отходит от большого, всё ещё выключенного, экрана и усаживается на край кровати, тихо ойкая от того, насколько мягкий и пышный матрас оказался. — Да тут настоящая перина для принцессы.       Омега, потерявший интерес к остальному, оборачивается лицом к Киму и осторожно подходит к кровати, на ходу снимая тапки. Не сдерживает смешок от того, как сидящий на пока что заправленной постели Тэхёни-хён забавно утопает среди маленьких подушек, а после сам на пробу упирается руками и давит, с восхищением наблюдая, как проминается пышный матрас. — Ха, тут и правда словно тысяча перин, как в сказке.       Чон шустро приподнимается и заползает на кровать полностью, стоя на четвереньках в самом центре этого воздушного розового королевства. Тэхён внимательно наблюдает за его движениями и старается не выдать то, что в паху у него медленно начинает появляться пока что небольшая проблемка, которая может превратиться просто в гигантскую, если задница омеги продолжит находиться настолько близко к нему. Он всего лишь может протянуть руку и уложить собственную ладонь на обтянутую тканью округлую ягодицу. Благо, омега разворачивается к нему лицом и усаживается по-турецки, утопая среди подушек и пледа, складывая руки в замок перед собой. Осматривает ещё раз комнату, переводит взгляд на альфу и широко улыбается, от чего на щеках появляются невероятно привлекательные, едва заметные ямочки. — Ну… для первого свидания достаточно миленько. Мне нравится, что тут и правда акцент больше не на похабщине, если не считать телевизора, — и туалетного столика со скудным набором игрушек, презервативами и смазкой, который омега не заметил, а Тэхён не стал акцентировать внимание, — тут достаточно уютно и больше уделено внимание именно любви.       Альфа замечает очаровательный румянец на щеках и прекрасно понимает, что подобные слова для омеги даются не так легко, как он хочет показать. В его голосе слышится напускная лёгкость и какое-то равнодушие, но в это же время тело напряжено, и он не заметно для себя самого весь подсобирается и замирает в одной позе, ожидая от Тэхёна подтверждения своих слов. — Я рад, что ты расцениваешь эту встречу как свидание, и очень признателен тебе за то, что ты не послал меня с моим предложением. Вообще, если тебе интересно знать, то мой старший брат посоветовал мне это место, сказав, что если я гарантированно хочу впечатлить омегу, то стоит выбирать номер именно здесь… Некоторые омеги предпочитают пользоваться услугами подобных отелей во время течек, когда нет постоянного партнера или если им не хочется после этого прибирать всю квартиру.       Чонгук снова восхищённо оглядывается, теперь рассматривая каждую деталь под новым углом, и довольно улыбается, подгребая к себе поближе парочку крошечных подушек. Понятное дело, что всё это здесь разложено для сооружения гнезда. Невероятно интересный и продуманный ход. Между тем альфа вдруг протягивает руку, указывая на что-то за спиной у омеги, и неспешно продолжает свои разъяснения, на ходу подтягивая ноги на постель, усаживаясь точно так же, как и омега, но остаётся сидеть всё так же боком, потому что приятный феромон омеги хоть и едва ощутим, но возбуждает. Тэхён на минуту прикрывает глаза, пытаясь совладать с собой и собственным инстинктом начать чуть скалиться, оголяя клыки перед потенциальным «женихом». Природа чувствует привлекательного омегу, а животная сущность по-настоящему изголодалась по хорошему сексу. — А вот там на полочке у изголовья находятся презервативы. Там собраны, как по мне, чуть ли не все в мире. — Вау! Давай посмотрим!       Тэхён пялится на вертлявую задницу и старается дышать как можно медленнее и незаметнее, потому что ему хочется выглядеть приличным и хорошо воспитанным альфой, а не извращенцем, который только и грезит о том, как поскорее вставить свой член в текущую омежью дырку и закупорить ту узлом на долгие часы, чтобы ни одна капля спермы не пролилась мимо нутра. Чонгук быстро возвращается на своё место, усаживаясь так, что прячет ноги под себя, надеясь, что смазка не пропитала ещё его белые штаны и он не опозорился перед альфой таким ужасным способом. Хотя, возможно, тот не сидел бы так чинно перед ним. И не делал вид, что рядом с ним тут не находится достаточно привлекательный омега, который буквально стоял в коленно-локтевой перед его самым красивым в мире лицом. А тому хоть бы хны. Немножко, но Чонгуку хочется хёна ударить. Он раскладывает между ними презервативы самых разных вкусов и форм, судя по обещаниям на упаковке. Тут даже есть презервативы для омег, на что Чон с удивлением смотрит и тут же откладывает в сторону, потому что не сильно шарит за такой способ, обычно предпочитая раскатывать латекс по члену альфы, а после ловко насаживаться, ощущая чувствительными стеночками каждую венку, потому что его бывший предпочитал ультра тонкие. Сейчас он с напускным интересом старается внимательно рассмотреть разницу между презервативом, который светится в темноте, и с какими-то уплотнениями для остроты ощущений. — Чертовски интересно…       Тэхён диким взглядом жрёт омегу и думает о том, что чертовски интересно, как ему вообще пришло в голову позвать в отель этого невинного малыша, который, похоже, совершенно не понимает, что сейчас делает. Но Тэхён готов нести ответственность за свои поступки, поэтому он решает идти ва-банк. Он чуть отметает в сторону всю горстку разноцветных квадратиков и, привлекая внимание омеги, приближается к чужому лицу непозволительно близко. Чонгук-и замирает, словно загипнотизированный, и чувствует, как губы альфы едва касаются его. Тот делает шумный вздох и, едва двигая губами, шепчет. — Я могу тебя поцеловать? Я понимаю, что первое свидание, но мне очень хочется… представить, что сейчас уже десятое? — Н-ну… в принципе можно попробова…       Чонгук удачно раскрывает свой рот, чтобы ответить согласием, и Тэхён пользуется этим, накрывая чужие губы своими, сразу используя язык. Омега безропотно и довольно стонет, тут же укладывая ладони на широкие плечи альфы. Они спешно прижимаются телами друг к другу, то сбиваясь на что-то совершенно развязное, то, наоборот, растягивая и смакуя каждое движение. Постепенно они начинают избавляться от одежды, и Чонгук радуется тому, что тут есть и мягкий плед и подушки, а не только голые простыни. Он не позволяет альфе слишком дерзко расшвырять их вещи, а бережно укладывает с боков, расчищая по центру пространство, укладываясь на спину и смотря на альфу снизу вверх. Тот на мгновение замирает, внимательно сканируя чёрным взглядом уже обнажённое тело, а после медленно разводит в стороны розовые колени и делает глубокий вдох, томно прикрывая глаза. Раскрытый омега, такой желанный и прямо под ним. Из заднего прохода течёт смазка, и аромат феромонов теперь отчётливый и настолько густой, что Тэхёну кажется, будто он очутился в своём собственном раю. — Т-ты… ты не против если я вылижу тебя?       Тэхён отчаянно хрипит и с мольбой смотрит на омегу, пока тот чуть вертится на ложе, удобнее устраиваясь под таким голодным взглядом альфы.       Чонгук мелко кивает несколько раз и жалобно просит: — Я тоже хочу сделать приятно.       Он прячет взгляд, и его щёки горят от страстных поцелуев, из-за которых ему приходилось как можно шире открывать рот. Ким чуть клонит голову в бок, при этом отодвигаясь назад, чтобы поудобнее улечься между бёдер Чонгука. Но тот в очередной раз удивляет, когда уверенно выставляет руку вперёд и, вплетая в уже порядком отросшие волосы альфы свои пальцы, сжимает те в кулак. Тянет альфу на себя, и Тэхён не может не повиноваться желаниям этого прелестного омеги. Хватка ослабевает только когда он полностью покрывает своим телом всего омегу, и его возбуждённый член скользит мокрой головкой по плоскому, пока что, животику. Тэхён дуреет; он тут же высовывает язык и лижет чужие искривлённые в улыбке губы, пока Чонгук, хихикая, старается выговорить. Он усердно делает вид, что не замечает такой очаровательно животной ласки альфы, который всем своим видом стремится показать, насколько он сейчас голоден и как опасно играть с ним в такие игры. — Шестьдесят девять. Не хочу, чтобы твоему члену было плохо без меня.       Тэхён выдыхает со свистом, утыкаясь носом в шею омеги, не имея никаких сил на то, чтобы совладать с собственными инстинктами. Клыки царапают нежную кожу, а омега только довольно урчит и поторапливает, похлопывая по голым бокам потными ладонями. Ким не сопротивляется и с довольным стоном аккуратно укладывается рядом с омегой, чтобы случайно не сломать выстроенные ими нечёткие границы какого-то странного подобия гнезда. Их гнезда. Которое они оба чуть-чуть поправляли и складывали из пропитывающимися их феромонами вещами и предметами декора.       Альфа никогда не признается в том, насколько он готов был скулить, как щенок, от того, что буквально сожрал глазами момент, когда омега, перекидывая через него ногу, открывая вид на свою влажную, покрасневшую, сжимающуюся дырочку, потерял капли текущей смазки. Тот факт, что омега, нависающий над ним, течёт так, что заливает грудь Тэ каплями собственных выделений, размазывает альфу, из-за чего он подвисает, и из транса его выводит только чужой юркий язык на его члене. Чонгук, на удивление, начинает не сразу сосать головку, чтобы поскорее насадиться горлом, а аккуратно слизывает текущий по стволу предэякулят. Он дразнится и заводит ещё сильнее, пока податливо прогибается перед Тэхёном, намекая, что и о нём необходимо позаботиться как следует. Альфа напрягает шею, тянется жадным языком к так вкусно пахнущей заднице, неряшливо зарывается лицом между половинок и довольно мычит, наконец-то пробуя на вкус в самом сокровенном месте.       Чем больше Ким старается принести удовольствие омеге, тем чаще Чонгук останавливается и замирает прямо с членом во рту, жмурится и мычит от удовольствия, не имея никаких сил продолжать сосать, когда внизу всё горит от возбуждения; ему хочется вовсе не горлом ублажать этот красивый, венистый, с крупной головкой, член. Только привитые годами правильного воспитания прилежность и старательность удерживают его от того, чтобы выбраться из цепких лап альфы и ловко насадиться на всю длину, хоть каждой клеточкой души он малодушно мечтает об этом. — Т-тэ… мне нужно больше…       Он давится собственными словами и, совершенно уже не имея сил хоть как-то доставлять удовольствие альфе, хоть сам и просил об этом, просто укладывается на чужое тело, притираясь щекой к чужому возбуждению. Здесь так хорошо пахнет феромоном альфы, и сквозь стоны и поскуливания из Чонгука вырывается тихое довольное урчание, которое скорее можно назвать мурлыканьем. Тем временем Ким только входит во вкус, притягивая омегу ближе к себе. Его ладони раздвигают чужие ягодицы, а губы с чавкающим звуком усердно работают, буквально высасывая из омеги смазку, в чём язык активно помогает. Чертовски сложно устоять перед таким податливым Чонгуком, который, не смотря на поплывшее сознание и обессиленное, разморённое ласками, тело, даже не может шевелиться, но всё равно губами водит по стволу, стараясь отдаться процессу полностью и без остатка. Тэхён постепенно подключает в свою сладостную пытку ещё и пальцы, которые раскрытая дырочка Чонгука принимает с такой лёгкостью, словно уже изголодалась по альфе. Если честно, Киму совершенно не хочется её обижать, потому он постепенно добавляет в омегу пальцы, внимательно следя за тем, чтобы тому не было больно и его возбуждённые требовательные стоны не сменялись на болезненные. — Больше?.. Дай мне пару секунд, я не хочу чтобы тебе было больно.       Альфа отрывается от сокровенного места всего на секунду, тут же возвращаясь обратно, и думает о том, что всё его лицо сейчас в смазке и менять он своё положение совершенно не хочет. Распухшими губами он чувствует мягкость и гладкость чужой кожи и то, как же всё время сокращается напряжённая дырочка и как задница то и дело вздрагивает, когда язык или пальцы проникают особенно глубоко. Внутри Чонгук абсолютно мокрый и горячий, так вкусно пахнет собственным феромоном, в который гармонично вплетается и тэхёнов. — Тэ… Тэ… Тэ-э… п-пожалуйста…       Тэхён в последний раз, для собственного убеждения, толкается в податливое нутро тремя пальцами и, слыша довольный стон, отстраняется и прикусывает ягодицу. Он даёт время Чонгуку отдышаться и тихо просит омегу сползти с него, чтобы он мог осуществить главное за сегодня. Чонгук чуть хрипло посмеивается от того, что, сползая, он весь липнет своей лоснящейся от пота кожей к такому же разгорячённому телу альфы, но всё-таки послушно укладывается на простыни, не имея сил даже развернуться. Не то чтобы он измотан настолько, просто активные ласки Тэхёна довели его до состояния желе, что руки и ноги отнялись и стали настолько ватными, что, если бы мозг Чона не был сейчас занят другого рода мыслями, он бы сгорел со стыда. Всё, что омега может сейчас — это развести ноги в сторону, чтобы приподнявшийся и переместившийся к нему ближе альфа смог удобно устроиться в самом центре их гнезда и поскорее заткнуть текущую дырку своим членом.       Глаза Чонгука закатываются, когда он чувствует, как колечко мышц растягивается вокруг крупной головки альфы, к размеру которого он уже вполне готов, но всё равно ощущает едва заметное приятно-болезненное покалывание от того, как его распирает размером Тэхёна. Член проникает глубже, и постепенное ощущение, как нутро заполняется, заставляет Чонгука застонать и поджать пальчики на ногах, пока альфа, чтобы Чон неосторожным движением не разрушил стенки их гнезда, закидывает их на плечи. Тэхёна кроет не только от возбуждения и горячего вида перед ним, но и от осознания, что они не просто перескочили с первого свидания на десятое — омежье желание гнездиться во время процесса с альфой взяло над Чонгуком верх, животные инстинкты взяли над Чонгуком верх, выдавая его полное доверие и расположение по отношению к альфе. Его сущность как минимум готова к полноценной сцепке, максимум — к метке. Дыхание спирает от того, что они настолько подходят друг другу, словно половинки одного целого. Собственное желание помогать в защите гнезда и его постройке для Тэхёна становятся настоящим открытием, потому что до этого у него ещё не было ни разу секса с таким удивительным омегой, которому сущность доверяла и пыталась угодить настолько.       Тэхён бережно прижимает к себе разнеженное тело, которое становится чуть напряжённым от близкого оргазма, потому что теперь альфа вбивается в Чонгука, совершая мощные глубокие толчки, раз за разом попадая по простате и выбивая из омеги громкие довольные стоны. Постепенно фрикции становятся более быстрые и не такие сильные по амплитуде, а резкие и без чёткого ритма. Чонгук плачет, извиваясь на члене, и требовательно повторяет имя Тэхёна, моля о большем, сам уже не зная для чего. Но в какой-то момент его бессвязные поскуливания прекращаются, и омега чуть севшим голосом шепчет. — Ты… в резинке? — Да, конечно. Я бы не стал по-друго- — Х-хочу сцепку.       Со свистом из приоткрытого рта доносится этот приказ-просьба, и Тэхён ни на мгновение не задумывается, только глубоко целует омегу, таким образом подтверждая, что сделает всё, что в его силах, и намного больше. Воздух в лёгких кончается у обоих в тот момент, когда волна возбуждения неожиданно и резко накрывает их, обжигая и захлёстывая с головой. Чонгук громко протяжно стонет, и его ноги разъезжаются в стороны, чуть не падая с чужих плечей, но альфа ловко перехватывает за ляжки и удерживает омегу на месте, чувствуя, как постепенно основание его члена становится крупнее, и не сдерживает утробного низкого стона из-за усилившегося давления на ещё не опавшее возбуждение. Ещё на моменте создания совместного гнезда Ким начал догадываться, чем закончится их первый секс, потому на всякий случай надел специальный прочный латекс, выдерживающий сцепки. Чонгук чувствует, как его заполняет всё больше и больше, и не может сдержать удовлетворённого урчания, покусывая плечи прижавшегося к нему альфы. Тот уже отпустил аккуратно его ноги и теперь, тихо порыкивая, крепко стискивал в объятиях. Не давая отстраниться ни на миллиметр.       Переводя кое-как дыхание и пряча румяное лицо в шее альфы, Чонгук шепчет: — Мне очень… понравилось и сегодняшнее кафе, и… отель. — Тогда я могу пригласить тебя на второе свидание? — Мне… нужно будет подумать. Это же ещё даже не закончилось. — Надеюсь, я смогу поцеловать тебя на прощание. — Ты бы спросил для приличия. — Да, прости. Что-то я тороплю события. — Это точно…