Пока цветёт лилия

Утром Гарри обнаружил, что Рон встал раньше обычного, а его кровать уже была пуста. Он вспомнил их разговор, произошедший накануне вечером, от чего злость подкатила с новой силой. Все действительно думали, будто Гарри каким-то образом обошёл возрастную черту, начерченную Дамблдором, и из-за этого большинство учащихся Гриффиндора считали парня героем. Однако Рон в это число не входил: мальчик всерьёз обиделся и даже назвал друга лгуном. В висках тянуло, но парень всё-таки преодолел желание снова уснуть и медленно сел на кровати. Осознание случившегося наконец пришло, от чего Гарри почувствовал тремор и лёгкую тошноту. Всё это казалось бредовым, однако, к сожалению, являлось правдой: теперь он был четвёртым участником Турнира. Направляясь на завтрак, мальчик понял, что другие факультеты не были в том же восторге, что и гриффиндорцы. Косые взгляды, перешёптывания и показы пальцами преследовали Гарри по пути в Большой зал. Хотелось вернуться в башню, зарыться под одеяло и не показываться миру, но такой привилегии у него не было. День обещал стать тяжёлым хотя бы по той причине, что Рон повёл себя совершенно неожиданно и глупо и теперь не разговаривал с Гарри, а вечером его ждала экзекуция со Снейпом в подземельях, который точно отпустит пару едких комментариев. — Ну ты как? — спросила Гермиона, садясь рядом. — Ты же знаешь, что это не я бросил своё имя в кубок? — выпалил Гарри, с надеждой глядя на подругу. — Знаю, — заверила девушка, — но Рон... — она посмотрела в сторону, куда пересел мальчик. — Он одумается, Гарри, не переживай. — Да плевать, — отмахнулся парень, бросив взгляд на друга, который оживлённо болтал с Невиллом и Симусом, — не хочет, пусть не верит, — конечно, мальчику было не плевать, но он не хотел показывать, что это его задело. — Ох, Гарри, — Гермиона погладила того по плечу. — Расскажи, что было вчера, когда ты ушёл к другим чемпионам. Парень поведал тот недолгий разговор, при котором ему «посчастливилось» присутствовать, опустив часть, когда ему стало нехорошо. Гермиона молчала, явно о чём-то задумавшись. — Как ты думаешь, кто мог кинуть твоё имя в кубок? — спросила девушка после продолжительной паузы. — Не знаю, Гермиона, но это точно был не я! — Успокойся, Гарри! — подруга смерила его суровым взглядом. — Думаю, тебе надо написать об этом Сириусу. Возможно, у него будут какие-нибудь мысли на этот счёт. — Или он примчится сюда первым же рейсом, — отмахнулся мальчик. — Гарри, всё очень серьёзно, — продолжала девушка, — теперь ты связан магическим контрактом с кубком, который невозможно расторгнуть, даже если это был и не ты. Конечно, кубок обманули, но сделавший это явно силён и опасен, и ему явно необходимо твоё участие в турнире. — Грюм сказал примерно то же самое, что, мол, только заклинание «конфундус» могло обмануть кубок. Они ещё с Каркаровым после этого сцепились, но Дамблдор их прервал. — Есть и другие варианты, однако, если профессор так считает, вероятно, он прав. Грюм всё-таки бывший мракоборец. А что случилось между ним и Каркаровым? — Грюм сказал что-то по типу, мол, Каркарову следует помнить, что его работа, ну... Грюма, — разгадываться замысел тёмных сил. А ещё ведь Снейп с Каркаровым устроили ссору в коридоре… — как бы невзначай сказал Гарри, ведь друзьям о том случае он так и не рассказал. — Что? — вскрикнула Гермиона, после чего мальчик сообщил всё, что увидел и услышал в Хэллоуин. — Как ты думаешь, Снейп и Каркаров дружили? — спросил Гарри. — Не исключаю такой вариант, но, очевидно, между ними что-то произошло уже очень давно. Не думаю, что нам стоит лезть в это. — Снейп сказал ему: «не думай, что все забыли твой трусливый номер в прошлом». Значит, Каркаров где-то струсил, и об этом знает кто-то ещё… — Гарри! Нам сейчас нужно думать, как тебе пережить этот турнир и остаться не покалеченным! — А что будет, если я просто откажусь участвовать? — осторожно начал Гарри. — Ты потеряешь всю магию, — выдохнула Гермиона. — То есть если я откажусь от этого, то стану маглом? — переспросил Гарри. — Можно сказать, что так. Однако в истории турнира были случаи, когда Чемпионы получали ужасные травмы и даже погибали. В 1654 несколько участников пропали без вести и так и не были найдены. В 1792 году Министерство Магии приняло решение о прекращении турнира из-за большого количества погибших, — закончила девушка, но, увидев тревогу в глазах друга, добавила, — Прошло много лет после этого. Думаю, Министерство хорошо подготовилось, чтобы избежать опасности. Дамблдор обязательно проследит за организацией, Гарри, не переживай. — Ага, очень успокаивает... — Напиши Сириусу. Он всё-таки твой крёстный, — пожала плечами Гермиона. Гарри ничего не ответил, но решил прислушаться к совету. Ему, как никогда, была необходима поддержка в это непонятное время. Покинув Большой зал, мальчик направился в совятню. Оставалось немного времени до начала уроков, поэтому парень решил воспользоваться возможностью отправить весточку Сириусу. Конечно, он всё ещё считал это гиблой затеей, но осознание произошедшего постепенно начало опускаться на парня тяжёлым грузом. Гарри по-настоящему нуждался в крёстном, особенно после того, как Рон отмахнулся от парня так легко. Устроившись на полу в совятне, мальчик начал писать. Слова не шли, да и как сказать Сириусу о своём участии в турнире, не навлекая беды на крёстного? Немного поразмышляв над контекстом, Гарри ещё раз прочитал письмо: «Дорогой Сириус! Как ты просил, сообщаю тебе последние новости из Хогвартса. Ты, наверное, уже знаешь, что в этом году состоится Турнир Трех Волшебников. Так вот, меня выбрали четвертым чемпионом от Хогвартса. Понятия не имею, кто бросил в Кубок мое имя, я, конечно, не бросал. Другой чемпион от Хогвартса — Седрик Диггори из Хафлпаффа Надеюсь, у вас с Клювокрылом все в порядке? Гарри». Мальчик поднялся и направился к совам. Хедвиг села к нему на плечо и протянула лапу. Гарри погладил её по клюву и тихо сказал: — Прости, сегодня я не могу тебя отправить, — начал парень, вспомнив слова Сириуса, что Хедвиг слишком заметна в перелётах, — отправлю кого-нибудь их этих, — Гарри показал в сторону школьных сов, после чего подошёл к большой сипухе и привязал письмо к лапке. Хедвиг, очевидно, обиделась, потому что вспорхнула с плеча мальчика резко и внезапно, оставив царапину. — Сперва Рон, а теперь ты, — пробурчал Гарри. — Не моя это вина. А вы никак не можете этого понять… Уроки в этот день ощущались максимально напряжённо. Рон, хоть и всё ещё сидел вместе с Гарри, выстроил между ними невидимую стену, которая словно навсегда разрушила их дружбу. Даже прорицание уже не казалось чем-то ужасным, потому что предречение смерти в очередной раз спасло бы мальчика от обвинений и подколов со стороны других факультетов. Конечно, изощрённее всех оказался Слизерин под начинанием Драко Малфоя. Те вовсю одаривали Гарри шквалом аплодисментов, когда он подошёл к кабинету трансфигурации, однако парень даже не понял, какие шутки выкрикивала толпа за стоящим гомоном. Трансфигурация оказалась для Гарри спасительным якорем. Хоть и Макгонагалл то и дело бросала на мальчика взгляды, полные сочувствия, легче не становилось. Он каждой клеточкой тела ощущал негатив со стороны однокурсников, от чего всё внутри сжималось в неприятный комок. Дышать становилось труднее, будто лёгкие наполнились камнями, а сосредоточиться на чём-то не получалось даже близко. Тишину в классе прервало появление третьекурсника, Колина Криви. Он быстро прошмыгнул в сторону Макгонагалл, одарив Гарри подозрительной улыбкой. — Мистер Поттер, — начала профессор трансфигурации, — возьмите Ваши вещи и отправляйтесь вместе с мистером Криви. — Эээ, а что случилось, профессор? — Всех Чемпионов сегодня будут фотографировать, — ответила женщина, а Гарри мгновенно пожалел о своём вопросе. Рон рядом недовольно фыркнул, в то время как со стороны Слизерина прокатилась волна смешков. По пути в аудиторию, где ждали оставшиеся участники турнира, Гарри надеялся, что фотосессия продлится до конца урока и ему не придётся возвращаться. Мальчик представлял, какими «фанфарами» встретят его Малфой с компанией, но больше всего парень боялся, что к ним присоединится Рон. — А для чего они будут фотографировать? — спросил Гарри. — Думаю, для «Пророка». Желаю удачи, — попрощался у двери Колин. В аудитории собралось много людей. Все Чемпионы, фотограф, а также Людо Бэгмен, беседующий с незнакомой женщиной, не обратили внимания на появления Гарри. Однако, сделав пару шагов, начальник департамента магических игр всё-таки окликнул мальчика: — Здравствуй, Гарри, — мужчина хлопнул парня по плечу, подойдя ближе — как сам? — Всё хорошо, сэр. Спасибо. А что мы будем сегодня делать? — осторожно спросил Гарри. — О, не переживай. Сегодня никаких испытаний не будет. Нам необходимо проверить состояние ваших волшебных палочек на повреждения. Сам понимаешь, нельзя выпускать Чемпионов с неисправным орудием для защиты. Сейчас подойдут судьи и… — Кхм, Людо, — женщина в алой мантии, которую Гарри заприметил ещё при входе, неожиданно оказалась рядом, — не представишь нас? — А, конечно-конечно. Гарри, это Рита Скитер, корреспондент «Пророка». Она пишет небольшую статью о турнире. Рита, это Гарри Поттер, которого ты, конечно, знаешь! — Не такую уж небольшую, — криво улыбнулась журналистка. — Людо, ты не против, если я возьму у Гарри интервью перед началом? — глаза женщины подозрительно заблестели. — Да, хорошо. Гарри, ты как? — Я…— не успел мальчик среагировать, как журналистка вытянула его из класса в другое помещение, которое казалось похожим на кладовку. Сам парень не слишком хорошо разбирался в людях, но при одном только взгляде на эту женщину, чьи длинные розовые ногти смахивали на когти, он примерно представил натуру журналистки. — Итак, Гарри, надеюсь ты не против Прытко Пишущего Пера? Оно будет записывать нашу с тобой беседу, — Рита удобнее устроилась на перевёрнутом ведре и начала. — Что побудило тебя стать Чемпионом? — Я не хотел становится чемпионом, — уверенно ответил мальчик. — Тогда зачем ты бросил своё имя в Кубок? — Я не бросал! Это был не я! — разозлился Гарри, задев ногой какую-то коробку, которая с грохотом перевернулась. — Хорошо-хорошо, — успокаивала журналистка, — но никто не винит тебя. Наоборот, желание проявить себя достойно похвалы, — блондинка демонстративно подняла руки. — Повторяю ещё раз: Я. НИЧЕГО. НЕ. БРОСАЛ. — Хорошо, поговорим о другом. Например, о твоих привычках. До нашей редакции дошло, что Мальчик-Который-Выжил балуется сигаретами. Это правда? — Откуда Вы узнали? — внутри Гарри всё рухнуло. Только несколько человек были в курсе, что он курит. Фред и Джордж ни за что бы не сказали никому, так как именно они принесли ему эту злосчастную пачку. Гермиона не знала или просто делала вид, но ни за что бы не подставила друга. Знал Рон. Как-то раз, когда Гарри перекладывал свой «тайник», друг видел сигареты. Тот ничего не сказал, но мог ли он сейчас, находясь в ссоре, сделать такое? — Гарри, есть множество людей, переживающих за твоё состояние. Кстати, о нём. Ходят слухи, что в последнее время у тебя появились наклонности суицидального характера. Что ты можешь сказать об этом? Возможно, детская травма так повлияла на твоё состояние. Расскажи нам, — Скитер приблизилась, от чего дискомфорт возрос в геометрической прогрессии. Гарри вскипел, но медленно выдохнул, чтобы успокоиться. У Дурслей было ужасно, но мальчик точно не собирался рассказывать об этом всему мире. Мальчик пару раз читал книги Марка Твена, находясь в своём чулане под лестницей, а после в общественной библиотеке даже осилил его биографию. Не придумав ничего лучше, парень ответил: — Слухи о моей смерти сильно преувеличены.[1] Лицо журналистки мгновенно переменилось. К счастью, продолжить уже никто не смог. После этой фразы внезапно появился Дамблдор, который, очевидно, был о Скитер того же мнения, что и Гарри. — Дорогая Рита, не могу сказать, что безмерно рад Вас видеть, однако всё готово к проверке волшебных палочек, пока, к моему удивлению, один из Чемпионов находится в этой кладовке. Интересный выбор места для интервью, — заключил директор, поправив очки. — Дамблдор! Как неожиданно! Надеюсь, вы видели мою летнюю статью о Международной конференции колдунов? — Видел. Отменно омерзительно, — улыбнулся мужчина, после чего повлёк Гарри за собой. Обменявшись парочкой не совсем ласковых слов, все вернулись в аудиторию, где появились новые лица. Сдвинутые прежде столы теперь были накрыты, а Чемпионы сидели за ними вместе с членами комиссии. Гарри устроился рядом с Седриком, который криво улыбнулся ему уголком рта. — Позвольте представить вам мистера Олливандера, — обратился к чемпионам Дамблдор, заняв место за столом судей. — Он проверит ваши палочки, дабы убедиться в их готовности к турнирным сражениям. Началась вереница проверок палочек. Первой оказалась Флёр Делакур. Олливандер очень удивился, когда узнал в сердцевине волос вейлы. Наколдовав букет орхидей, мастер вернул палочку владелице. Дальше Седрик Диггори передал в руки изделие из волоса единорога. В палочке Крама Оливандер узнал мастера Григоровича, о котором Гарри никогда не слышал. Конечно, он понимал, что есть множество создателей волшебных артефактов, но просто об этом не задумывался. Мастер произнёс: «Авис», после чего из палочки вылетела стая птиц. — Мистер Поттер, прошу, — сказал Олливандер, вытянув руку. Гарри нервничал, так что перед своей очередью пытался отполировать палочку мантией. Попытки оказались тщетными, и мальчик протянул её мастеру. Гарри отлично помнил день, когда они с Хагридом покупали волшебную палочку в лавке Олливандера. Однако мальчик помнил и то, что сказал хозяин о происхождении его шрама. Феникс дал два пера для палочек-близнецов... Сейчас Гарри молился всем Богам, чтобы мужчина не озвучил это вслух. Через какое-то время Олливандер наколдовал фонтан из вина и вернул изделие владельцу. Череда фотографий заняла порядком времени по большей части из-за того, что мадам Максим заслоняла на снимке всех. Когда наконец проблема была решена, участников отпустили. Уроки к тому моменту закончились, и Гарри медленно поплёлся в башню Гриффиндора. Парень чувствовал непреодолимую усталость. На обед идти не хотелось, поэтому проспать пару часов до отработки у Снейпа не выглядело такой уж плохой затеей. Все дни почему-то превратились в вереницу нескончаемых событий, и, если бы не было календаря, Гарри не заметил бы течение дней. Войдя в комнату, парень увидел всё такого же недовольного Рона. Хотелось поговорить, но было ли это лучшим решением? Да и в чём Гарри был виноват? Рон, очевидно, не понимал масштаба проблемы, поэтому мальчик отмёл идею о дружеском примирении. А если всё-таки он сказал о курении? Недолго думая, Гарри спросил: — Ты что-то рассказывал обо мне Скитер? — Кому? — удивлённо посмотрел Рон. — Корреспонденту «Пророка». Она откуда-то узнала, что я курю. — И ты, конечно, решил, что это я, — отмахнулся парень, собираясь на обед. — К тебе сова прилетела, — буркнул Рон, после чего вышел из комнаты. Гарри сел на кровать. Разговор вышел так себе, но злость всё ещё кипела. Если это был не Рон, то кто? Отбросив мысли, мальчик развернул письмо. «Гарри. Я не могу сказать в письме все, что хочу: слишком опасно, вдруг сову перехватят. Нам нужно переговорить с глазу на глаз. Сделай так, чтобы мы могли встретиться у камина в вашей гостиной в час ночи с 21-го на 22 ноября. Я, как никто, знаю, что ты сам себе лучший страж, а рядом с Дамблдором и Грюмом вряд ли кто отважится причинить тебе вред. Но кто-то, явно могущественный, замыслил недоброе. Ведь твое имя попало в Кубок под самым носом у Дамблдора. Будь начеку, Гарри. Я по-прежнему хочу знать обо всем необычном, что происходит в замке. О 22 ноября дай мне знать как можно быстрее. Надеюсь, с тобой всё в порядке. Я рядом, не волнуйся. Сириус». Перечитав несколько раз, Гарри сложил листок и убрал в глубь чемодана. Решив, что после отработки у Снейпа возвращаться в башню, пока все не заснут, не захочется, мальчик собрал сумку, положив туда те проклятые сигареты и мантию-невидимку. Было несколько часов на сон, поэтому Гарри задёрнул полог кровати и почти мгновенно провалился в забытьё… Свет заходящего солнца падал на надгробия уже такого знакомого кладбища. Казалось, Гарри и не уходил отсюда никогда. Бродя среди могил, трогая руками гранитные камни, мальчик ощущал какой-то пугающий триумф. Будто чувства и мысли были не его, будто кто-то другой ходил здесь из раза в раз. Впереди виднелась поляна. Осторожным шагом Гарри приблизился к ней, обратив внимание на статую с надписью возле надгробия. Разобрать написанное не получалось. Единственное, что понял парень: это была латынь. «Novissima autem inimica destruetur — Mors»[2], — Гарри прочитал это несколько раз, после чего отправился дальше. Вокруг шумел ветер, переходя в какие-то звуки. Он снова слышал крик матери, но был и ещё чей-то до боли знакомый. Он снова видел зелёный свет, однако уже как-то иначе. — … Передай его моим родителям, — услышал Гарри, после чего проснулся. В комнате стемнело. Скорее всего, время приближалось к ужину. Гарри пытался отделаться от липкого, тошнотворного ощущения сна, но получалось неважно. Сил не было, ноги стали ватными, и мальчик не представлял, как добредёт до подземелий. Собравшись и взяв сумку, которую он решил припрятать в туалете Плаксы Миртл, мальчик отправился длинным маршрутом. На пути он никого не встретил, что являлось настоящей победой. Слухов и так ходило много, чтобы давать очередной повод для сплетен. Преодолев последний поворот, Гарри огляделся и, никого не заметив, вошёл в туалет. Как и обычно, здесь оказалось неимоверно тихо. Наверное, Гарри тоже хотел бы иметь такое место, где можно было бы спрятаться от всех, да ещё и в свете последних событий. Подойдя к окну, парень услышал за спиной голос: — Привет, Гарри! — приведение смущенно улыбнулось и взмыло в воздухе. — Привет, Миртл. Как дела? — Ты давно не заходил ко мне, — на глазах девушки выступили слёзы. — Я знаю. Просто я же теперь Чемпион, столько всего, — пожал плечами мальчик. — О, это я знаю. Гарри, если ты умрёшь, приходи жить ко мне в туалет. Я буду рада. — Спасибо, Миртл. Обязательно, — с улыбкой заверил парень. — Можно тебя попросить? Приглядишь за сумкой, пока я не вернусь после отработки? — О, конечно! Клади в дальнюю кабинку, — обрадовалось приведение, от чего мальчику полегчало. Миртл всегда была слишком непредсказуемой. — Спасибо, — ответил Гарри, направляясь к выходу. — А у кого отработка? — вслед спросила девушка. — У Снейпа. — Что ж, удачи, — крикнула Миртл и скрылась в стенах туалета… Дойти до подземелий оказалось сложнее, чем мальчик представлял. Единственным плюсом стало то, что Гарри не опоздал. По крайней мере, издёвок на этот счёт он сегодня не получит. Постучав в дверь и услышав утвердительное «войдите», парень оказался в кабинете. — Добрый вечер, профессор, — начал Гарри, понимая, что добрым этот вечер вряд ли будет. — Садитесь, Поттер, — резким взмахом руки Снейп указал на первую парту. Казалось, что что-то было не так, но после Гарри отмёл эти мысли. Это же Снейп — с ним всегда всё иначе. — Итак, — начал мужчина, когда мальчик сел на место, — казалось, мои указания были чёткими, что даже Лонгботтом смог бы с ними справиться. Однако Вы же не такой, как все, Поттер, и правила Вам не писаны, — Снейп угрожающе приблизился, опустив руки на парту. — Я не понимаю, сэр, — сказал Гарри, попятившись немного назад. — Добби! — крикнул профессор, после чего домовик с хлопком появился в кабинете. — Доброго вечера, профессор Снейп, — эльф поклонился, после чего сделал то же в сторону Гарри, — Доброго вечера, Гарри Поттер. Профессор вызывал Добби? — Да, Добби, — уже мягким голосом начал зельевар, — принеси, пожалуйста, мистеру Поттеру ужин. В последнее время он слишком забывчив, — протянул профессор, после чего лицо мальчика залилось краской. — Конечно, сэр! Добби рад служить Гарри Поттеру! Профессор желает что-нибудь? — Нет, Добби, спасибо. Это всё, — после этих слов эльф ещё раз поклонился и исчез. — Вам не нужно было… — начал Гарри, но его перебили. — Поттер! Мне абсолютно плевать, хочешь ты есть или нет, собираешься ты ходить на обеды и ужины или нет. Я стою над котлами по твою душу несколько раз в неделю не для того, чтобы переводить зелья на такого бестолкового подростка, как ты, который даже не в состоянии выполнить простейшее указание. Гарри стало стыдно и страшно. Он боялся представить, что с ним сделает Снейп, если узнает судьбу приготовленных им зелий. К счастью, размышления прервал появившийся Добби с подносом, который вмиг очутился перед мальчиком. — Благодарю, Добби. Можешь идти, — спокойно сказал профессор. — Спасибо, Добби, — улыбнулся Гарри, после чего домовик исчез. Луковый суп с несколькими мягкими булочками, тар-тар и крепкий чай благоухали на весь кабинет. Очевидно, ужин был посвящён французской кухне в честь прибывшей делегации «Шармбатон». Однако, как ни крути, есть не хотелось. Гарри вспомнил вечер, когда хорошо поужинал, а после выборов Чемпионов оказался в неловком положении. Почему-то сам процесс рвоты начал страшить парня, но особенно панически пугающе это было в кабинете Снейпа. — Поттер, Вы собираетесь всю отработку медитировать над едой? Или мне нужно покормить Вас с ложечки? — съязвил Снейп. — То, что Вы теперь Чемпион Хогвартса, не даёт никаких привилегий. — Я знаю, — буркнул Гарри и съел ложку супа. Еда казалась отвратительной, буквально застревавшей в горле. Мальчик чувствовал стремительно подходящую тошноту и резко отодвинул поднос, после чего вскочил с места. — Я не могу! — крикнул он, задыхаясь от подступившей паники. — Что Вы не можете, Поттер? — голос профессора приобрёл ту же мягкость, что и при разговоре с Добби. Гарри понимал, как глупо выглядел, но это было лучше, чем то, что могло случится в этом кабинете. — Я не могу это съесть, сэр, — выдохнул мальчик. — Почему? — фигура мужчины приблизилась, и кромка света осветила его тревожный взгляд. — Я… Меня тошнит от еды, — выпалил Гарри, понимая, что терять уже нечего. Снейп взмахнул палочкой и невербально призвал из шкафа какую-то бутылочку. — Пейте, Поттер. После — садитесь за стол и доедайте, а потом мы поговорим. — Но сэр… — В моих словах снова что-то неясно? — мужчина грозно посмотрел на Гарри, после чего мальчик открыл пузырёк и мгновенно осушил. Вернувшись за стол и пододвинув поднос, парень внезапно понял, что тошнота исчезла. Что бы ему ни дал Снейп, это сработало. С удивительным аппетитом Гарри быстро управился с ужином, пока зельевар ушёл заниматься своими делами в лабораторию. Подождав того ещё пару минут, Гарри постучал в дверь. — Входите, Поттер. Гарри открыл дверь и с удивлением осознал, что Снейп пустил его в свою обитель. Выглядело всё настолько интересно и красиво, будто парень впервые видел, как варят зелье. У профессора оно получалось легко и непринуждённо. Даже морщины на лбу разглаживались, когда Снейп полностью погружался в работу. — Я закончил ужинать. Спасибо, сэр, — сказал Гарри, ожидая ответа. — Давно Вас тошнит, Поттер? — не отрываясь от котла, спросил мужчина. — Ну достаточно давно, — пожал плечами парень. — С того момента, как Вы стали пропускать общие приёмы пищи в Большом зале? — Да, где-то так. — И вы не обращались с этим в Больничное крыло? — Нет. — Вы также не пришли ко мне. — К Вам? Почему я должен был прийти с тошнотой к Вам? — удивился парень. Снейп резко поднял взгляд: — Потому что, Поттер, я варю Вам зелье, которое Вы принимаете каждое утро. Очевидно, что-то пошло не так, вызвав данный побочный эффект. Гарри захотелось провалиться сквозь землю. Внутри он мечтал признаться во всём, но понимал последствия. Оставалось просто молчать и молиться, чтобы Снейп ничего не понял. — Вам снятся кошмары, Поттер? — продолжал профессор, помешивая зелье. — Да, — сказал Гарри, понимая, что это достаточно безобидная правда. — Когда в последний раз Вам снился кошмар? — Сегодня… — О чём он был? — Я бы не хотел… — Поттер, не заставляйте влезать к Вам в разум. Я очень этого не хочу! — А Вы умеете? — удивился Гарри, одновременно испугавшись. — Умею. Советую почитать об окклюменции и легилименции, чтобы для Вас это не стало неожиданностью. Мне повторить вопрос или? — Сон был о смерти. Не о моей. Наверное… Но в нём кто-то умер. Я слышал крик матери и ещё какой-то женщины, а потом видел зелёный свет. — Вы слышите свою мать? — профессор замер, уже не смотря в котёл. Взгляд его стал растерянный и стеклянный. — Да, после первой встречи с дементором начал слышать, — замялся мальчик, осознавая, что сказал лишнего. — Ясно, — отрезал Снейп. — На сегодня можете быть свободны. Продолжим завтра. — Сэр, — начал Гарри с неким порывом, вдруг поняв, что это одна из удачных возможностей, которая вряд ли повторится, — у Вас есть словарь для перевода с латыни? — Вам настолько плохо преподают латинский язык или просто Ваши знания удручающе? — на лицо Снейпа вернулась неподдельная язвительная улыбка. — Дальний шкаф с книгами. Переводите то, что Вам нужно, здесь. В другом случае, можете завтра посетить библиотеку. — Спасибо, профессор! Я недолго, — Гарри аккуратно закрыл дверь в лабораторию и направился к указанному шкафу. Всё в кабинете Снейпа казалось интересным. До этого вечера мальчик и представить себе не мог, что мужчина позволит самостоятельно и без присмотра взять что-то из его вещей. Да, это была всего лишь книга, но профессор всегда внимательно следил за тем, что попадало в руки его учеников. Найдя нужный том, Гарри взял листок с пером и устроился за партой. Закрыв глаза, он попытался воспроизвести фразу, которую увидел во сне. Через пару минут записи гласили: «Mors» — смерть; «Inimica» — враг; «Destruetur» — истребление. Гарри помнил, что в латыни важен порядок слов, а сочетание некоторых даёт определённое значение. Посидев ещё несколько минут, у него получилось: «Novissima autem inimica destruetur — Mors». Он был уверен, что уже где-то слышал эту фразу, но вспомнить не получалось. «Последний же враг истребится — смерть», — звучало одновременно красиво и пугающе. Гарри мог бы поспорить, что это одно из крылатых выражений, которыми люди парируют в светских беседах. Убрав книгу на место, парень вновь постучал в дверь лаборатории. — Что ж, Поттер, похвально, что Вы решили заняться хоть каким-то домашним заданием. — Это не домашнее задание, сэр, — ответил Гарри. — Тогда чем Вы там занимались? — Пытался перевести одну фразу. — Только не говорите, что хотите набить татуировку, — усмехнулся профессор. — Нет. — Идите, Поттер. Завтра в то же время. И поешьте, чтобы мне вновь не пришлось терять на это время. — Спокойной ночи, профессор. Кстати, фразу я перевёл. Она звучит так: «Последний же враг истребится — смерть». Спасибо Вам. Гарри закрыл дверь и не увидел то, как Снейп, чуть не перевернув котёл, сполз по стене…

***

В последнее время дни у Северуса тянулись однообразно, однако решение кубка изменило всё. Раньше профессор хотя бы мог спать то мизерное количество часов, что у него оставалось после ночных сборов ингредиентов, «прогулок» с Дамблдором в поисках возможного пристанища Тома Реддла, проверки бездумных сочинений и мыслей о сыне Лили. Теперь же последнее оттенило всё остальное, и с этим нужно было что-то делать. Северус анализировал, кто мог подкинуть в кубок имя мальчишки. Из потока собственных мыслей он понял, что это точно был не ученик, а главное — не Поттер. Будь паршивец даже несколько умнее, он всё равно бы не смог ничего сделать, как и ни один из его дружков. Однако если бы мужчина узнал, что это был всё-таки Поттер, с какой бы радостью он разнёс мальчишку на чём свет стоял. Оставалось несколько подозреваемых: Грюм, Каркаров и Крауч. Первый из списка, хоть и был неприятен Северусу, попал в него далеко не из-за этого. Аластор давно слыл сумасшедшим, к тому же он показывал непростительные прямо в классе, что ставило под сомнение его адекватность в принципе. Каркаров всегда был трусливой овцой, которая вряд ли вернулась бы в стадо хозяина. Его бы убили сразу, появись он у Тёмного Лорда на пороге, однако, быть может, таким жестом, как «Гарри Поттер – участник Турнира» он хотел создать возможность возвращения к Пожирателям, что делало его главным подозреваемым. Барти Крауч. Северус видел его не единожды, и воспоминания были отнюдь не про дружескую беседу. В то время шёл суд на Пожирателями, и Снейп тоже попал под раздачу. Конечно, Дамблдор вовремя вмешался, закрыв эти чёрные страницы истории хотя бы на время, но после принятия решения насчёт участников турнира Крауч выглядел совершенно иначе, нежели Северус его помнил. Как будто «конфундус» наложили на него, а не на кубок. В голову закрылась мысль, не «империо» ли на дорогом Барти. Ещё один пунктик, который нужно обсудить с Дамблдором. Как раз-таки этой ночью им предстоит очередная вылазка. Вспомнив об этом, Северус тяжело вздохнул и отправился собираться на завтрак. Утренняя чашка кофе уже совершенно не бодрила, поэтому Снейп мечтал, чтобы в ней оказалась капля коньяка. Оценив поведение своего факультета отметкой «приемлимо», профессор начал рассматривать стол Гриффиндора и сразу же заметил перемены: младший Уизли отсел от Поттера и Грейнджер. Видимо, какая-то кошка, а в случае Уизли, крыса пробежала между ними. Поттер прибывал в полном раздрайве. Конечно, на него свалилась не просто слава, а настоящая ненависть из-за неё. Северус слышал те обидные кричалки, авторами которых был его факультет, но вмешаться не мог. Слишком много детей бывших Пожирателей учились на Слизерине, а возвращение Тёмного Лорда, казалось, не за горами. Снейп прекрасно понимал, что вновь попасть в ближайший круг доверия он не сможет, защищая Поттера. Но внутри что-то болезненно кололо. Мужчина вспоминал себя, когда никто не защищал его, даже он сам. — Северус, я могу с тобой поговорить? — Минерва выдернула мужчину из картин прошлого, на что Снейп кивнул. — Не здесь, — они поднялись из-за стола, пожелав коллегам хорошего дня, после чего покинули Большой зал через преподавательский выход. Путь до учительской прошёл в гробовой тишине. Северус понял, что дело не требует отлагательств, а проблема казалась настолько серьёзной, о которой можно говорить только в уединённом месте. К счастью, в это время в учительской никого не было — все ещё завтракали. — Что случилось, Минерва? — спросил Северус, едва дверь за ними закрылась, а Макгонагалл кинула «заглушающее». — Поттер. — Мэрлин, почему все проблемы в этой школе связаны с мальчишкой? Что он натворил и почему Вы пришли с этим ко мне? Казалось, Минерва, Вы — глава его факультета. — Подожди, Северус. Гарри ничего не сделал, — женщина выдохнула и села на стул, буквально собираясь с мыслями. — Дурсли погибли сегодня ночью. — Как это случилось? — Снейп до конца не мог понять услышанного и невольно облокотился на спинку стула, где сидела Минерва. — Официально — взрыв газа. Он вернулся, Северус? Ты же знаешь что-то? — женщина с мольбой в глазах смотрела на мужчину, от чего становилось физически больно. — Вернулся, но пока неясно, как именно и где он сейчас, — выдохнул Снейп. — Гарри потерял кровную защиту. И сейчас нужно будет искать временного опекуна. — Ты говорила ему? — Пока нет, но нужно сообщить, — пожала плечами женщина. — Повремени с этим, Минерва. Поттер падает в обмороки у меня на отработках, ничего не ест и выглядит слишком нежизнеспособно. — Но мы должны! — Мы не должны. Я поговорю сегодня с Дамблдором, а пока оставим всё, как есть, — заверил мужчина, абсолютно не понимая, что делать дальше. — Северус, могу задать вопрос? — с глазами, полными слёз, выпалила Макгонагалл. — Да, конечно, — пожал плечами Снейп. — Ты же изменил отношение к мальчику, я вижу. Не давай ошибкам других людей разрушить это. — Спасибо за наблюдение, Минерва, однако не могу сказать, что оно слишком уж точно. Если это всё, я отправлюсь на урок, — Северус был в смятении и желал поскорее покинуть кабинет. — Хорошо. До встречи, — сказала Минерва, на что профессор ответил кивком и удалился… Уроки проносились как в тумане. Мужчина чувствовал себя по-настоящему потерянным и даже снял баллы у своего факультета, что бывало крайне редко. Северус не любил моменты безысходности, но сейчас буквально все планы рушились, словно карточный домик. Поттера снова не было ни на обеде, ни на ужине. Уж не сообщил ли кто ему последние новости? Впервые Снейп действительно ждал мальчишку на отработку и облегчённо выдохнул, услышав стук в дверь. — Входите. — Добрый вечер, профессор, — начал тот, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Садитесь, Поттер, — Северус пытался держать себя в руках, но безалаберность этого ребёнка сводила с ума. — Итак, казалось, мои указания были чёткими, что даже Лонгботтом смог бы с ними справиться. Однако Вы же не такой, как все, Поттер, и правила Вам не писаны, — на последнем он сделал акцент специально, дабы проверить реакцию парня, но тот будто сильнее замкнулся в себе. — Я не понимаю, сэр. — Добби! — крикнул профессор, после чего домовик с хлопком появился в кабинете. — Доброго вечера, профессор Снейп, Доброго вечера, Гарри Поттер. Профессор вызывал Добби? — Да, Добби, — Северус всегда учтиво разговаривал с эльфами, что, очевидно, удивило мальчишку, — принеси, пожалуйста, мистеру Поттеру ужин. В последнее время он слишком забывчив, — после этой фразы лицо гриффиндорца залилось краской. — Конечно, сэр! Добби рад служить Гарри Поттеру! Профессор желает что-нибудь? — Нет, Добби, спасибо. Это всё, — после этих слов эльф ещё раз поклонился и исчез. — Вам не нужно было… — замямлил Поттер. — Поттер! Мне абсолютно плевать, хочешь ты есть или нет, собираешься ты ходить на обеды и ужины или нет. Я стою над котлами по твою душу несколько раз в неделю не для того, чтобы переводить зелья на такого бестолкового подростка, как ты, который даже не в состоянии выполнить простейшее указание, — это было частичной правдой, но Снейп всё ещё пытался вывести Поттера из оцепенения, однако, к сожалению, это не работало. Снейп долго наблюдал, как мальчишка возит ложку по тарелке. Выглядел он бледнее обычного, но на лице появились ещё какие-то жёлтые пятна. — Поттер, Вы собираетесь всю отработку медитировать над едой? Или мне нужно покормить Вас с ложечки? То, что Вы теперь Чемпион Хогвартса, не даёт никаких привилегий, — последнее было лишним, но Северус не выдержал. — Я знаю, — пробубнил Поттер и съел ложку супа. Через секунду тот резко отодвинул поднос, после чего вскочил с места. — Я не могу! — крикнул он, задыхаясь, словно от паники. — Что Вы не можете, Поттер? — Северус был уже готов ловить Поттера, который выглядел так, будто рухнет прямо здесь. Что-то было не так, но это же Поттер — с ним всегда всё иначе. — Я не могу это съесть, сэр, — выдохнул мальчик. — Почему? — Северус старался не давить, но, Мэрлин, как было трудно вытягивать что-то из этого ребёнка. — Я… Меня тошнит от еды. Вот он, удар под дых. Всё это время Северус был причиной состояния Поттера. Он ошибся, он что-то сделал не так, просчитался в рецепте, граммовках. Он убивал мальчишку каждый день, он убивал сына Лили. Взмахнул палочкой и невербально призвал из шкафа противорвотное средство, Снейп протянул флакон парню. — Пейте, Поттер. После — садитесь за стол и доедайте, а потом мы поговорим. — Но сэр… — В моих словах снова что-то неясно? — Северус надеялся, что хотя бы сейчас его голос не дрогнул. Когда мужчина удостоверился, что Поттер может есть, Снейп скрылся в лаборатории. Он судорожно перелистывал страницы книги, сравнивал со своими записями, но ошибка никак не давала о себе знать. Кинув на дверь заглушающее, профессор выругался и разбил уже сваренные порции зелья. Всё шло прахом, но Северус быстро взял себя в руки, убрав осколки и сняв заклинание недосягаемости. Конечно, он не хотел, чтобы Поттер стал свидетелем его гнева, переходящего в истерику. Дабы занять мысли и себя, Снейп решил сварить пару зельев от тошноты. Хоть в этом он точно был уверен. Внезапно на мужчину опустилась следующая мысль — Поттер не знает о смерти своих родственников. Конечно, Дамблдор давно развеял у Снейпа иллюзии, что мальчишка рос с золотой ложкой во рту, но Поттер имел ужасную черту характера — привязываться ко всему и всем. Неизвестно, как тот воспримет новости, влекущие смену опекунства, но Северус уж точно не хотел быть тем, кто это сообщит. Спустя какое-то время в дверь постучали. — Входите, Поттер. В лаборатории мальчишка не выглядел таким же незаинтересованным ни в чём. Наоборот, в глазах того бродил неподдельный интерес к увиденному. «Может, если бы я не отбил у ребёнка всё желание к зельям, он мог бы преуспеть», — пронеслось в голове Снейпа. — Я закончил ужинать. Спасибо, сэр, — сказал Поттер неподдельно вежливым голосом. — Давно Вас тошнит, Поттер? — мужчина старался говорить осторожно и отстранённо, чтобы не выдать личный интерес. — Ну достаточно давно, — пожал плечами парень. — С того момента, как Вы стали пропускать общие приёмы пищи в Большом зале? — Да, где-то так. — И вы не обращались с этим в Больничное крыло? — Нет. — Вы также не пришли ко мне, — Северус даже не понял, что сказал это в слух. Поттер никогда не обращается за помощью, даже находясь на волоске от смерти. Конечно, он бы точно не пошёл к человеку, который издевался над ним три года. — К Вам? Почему я должен был прийти с тошнотой к Вам? — удивился парень. Снейп резко поднял взгляд. Надо было брать ситуацию под контроль: — Потому что, Поттер, я варю Вам зелье, которое Вы принимаете каждое утро. Очевидно, что-то пошло не так, вызвав данный побочный эффект, — последнее, конечно, было ложью. Это не просто побочный эффект. Это — чистая живая смерть. — Вам снятся кошмары, Поттер? — перевёл тему Северус. — Да. — Когда в последний раз Вам снился кошмар? — Сегодня… — О чём он был? — Я бы не хотел… — Поттер, не заставляйте влезать к Вам в разум. Я очень этого не хочу! — А Вы умеете? — удивился Гарри, одновременно испугавшись. — Умею. Советую почитать об окклюменции и легилименции, чтобы для Вас это не стало неожиданностью. Мне повторить вопрос или? — эту идею профессор не отметал, но решил использовать при более удачном моменте. — Сон был о смерти. Не о моей. Наверное… Но в нём кто-то умер. Я слышал крик матери и ещё какой-то женщины, а потом видел зелёный свет. — Вы слышите свою мать? — профессор замер, уже не смотря в котёл. Взгляд его стал растерянный и стеклянный. Северус всё понял. Поттер видел смерть матери, Поттер видел смерть своих родственников. Для любого человека это было бы слишком. — Да, после первой встречи с дементором начал слышать, — замялся мальчик. — Ясно, — отрезал Снейп. — На сегодня можете быть свободны. Продолжим завтра, — профессору нужно было подумать и поговорить с Дамблдором, встреча с которым должна была быть через час. — Сэр, — начал Поттер как-то неловко, — у Вас есть словарь для перевода с латыни? — Вам настолько плохо преподают латинский язык или просто Ваши знания удручающе? — Снейп вернул на лицо язвительную, но совершенно поддельную улыбку. — Дальний шкаф с книгами. Переводите то, что Вам нужно, здесь. В другом случае, можете завтра посетить библиотеку. — Спасибо, профессор! Я недолго, — Гарри аккуратно закрыл за собой дверь в лабораторию. Северус сам не понял, зачем сделал это. Он разрешил юнцу копаться в его книгах, хоть там и не было ничего особенного. Да и зачем тому латинский словарик? Снейп решил обязательно выяснить. Через минут двадцать немного задумчивый Поттер вновь появился в лаборатории. — Что ж, Поттер, похвально, что Вы решили заняться хоть каким-то домашним заданием. — Это не домашнее задание, сэр, — ответил Гарри. — Тогда чем Вы там занимались? — Пытался перевести одну фразу. — Только не говорите, что хотите набить татуировку, — усмехнулся профессор. — Нет. — Идите, Поттер. Завтра в то же время. И поешьте, чтобы мне вновь не пришлось терять на это время. — Спокойной ночи, профессор. Кстати, фразу я перевёл. Она звучит так: «Последний же враг истребится — смерть». Спасибо Вам. Дверь за мальчишкой закрылась, в то время как Северус еле удержался на ногах. Стоящий котёл практически перевернулся, но профессор больше не знал, как дышать. Комната поплыла, сердце забилось быстрее, будто сейчас наступит такая долгожданная смерть, которая в этот раз почему-то пугала. Профессор не боялся этого никогда, но сегодня всё шло не по плану. Осев по стене, Снейп закрыл лицо руками. — Прости меня, Лили…

***

Забрать сумку и добраться под мантией-невидимкой не составило большого труда. К тому же Снейп отпустил его раньше, да ещё и в приподнятом настроении, а такое случалось исключительно редко. Сейчас же Гарри стоял, овеянный ветрами Астрономической башни, и размышлял. Учебный год пропитался странными чувствами. Летаргический сон, отвратительное состояние целыми днями, Кубок, Рон, Сириус. Всё смешалось в чёрный и по-настоящему беспросветный комок безысходности. Гарри тосковал по крёстному, потому что только-только приобрёл человека, которому было не плевать. Также он скучал по Рону, но не мог простить, что друг повёл себя таким образом. Ночь стояла холодная, а в кромешной тьме можно было рассмотреть только огоньки Хогсмида. Гарри поёжился, и внутри пробежала мысль: а что если взять и шагнуть вниз? Вот так, просто и без раздумий закончить всё, что и не хотелось начинать. Он был отмечен клеймом смерти ещё с детства, так кто он такой, чтобы отказывать? Подойдя к краю, он посмотрел вниз. Навскидку лететь секунд тридцать, но всё зависит от веса. Гарри был достаточно лёгким, поэтому его исчисления могли стать ошибочными. Кто будет по нему тосковать? Конечно, Гермиона. Мальчик даже представил, как сильно раздавит эта новость подругу. Возможно, близнецы и Джинни, но они есть друг у друга, поэтому справятся. Хагрид, скорее всего, затопит Хогвартс ручьями слёз, но не то чтобы он принимал хоть какое-то участие в жизни Гарри в последнее время. И мальчик никого не винил, ведь он с самого детства был один. — Гарри, ты что там делаешь? — звук за спиной заставил мальчика отпрянуть и обернуться. Перед ним стоял Седрик Диггори. — Я ничего. Просто дышал воздухом, — сбивчиво проговорил парень, аккуратно смотря в сторону, где сейчас лежала мантия-невидимка. — Понятно. Ну я тогда пойду, не буду тебе мешать, — пожал плечами Седрик. — Подожди. Не уходи, если хочешь. Ты куришь? — к удивлению для себя, выпалил Гарри. — Откуда ты знаешь? — Ни откуда. Я тоже курю. Будешь? Гарри протянул Седрику сигарету, и оба затянулись. Это единение казалось странным, но почему-то совершенно не напрягало. Первым нарушил тишину Диггори: — Я здесь часто бываю. Иногда хочется тишины. Я единственный ребёнок в семье, но часто летом сидел с двоюродными братьями и сёстрами, а по возвращении сюда… Ну ты сам знаешь. Я никогда не стремился всем нравится. Просто так получилось… Да и мой отец. Понимаешь, он всегда хочет видеть меня лучшим? А я бы предпочёл немного другое течение жизни — грустно проговорил парень, затянувшись снова. — Понимаю, — ответил Гарри. — Прости, я не подумал. Я верю, что ты не бросал своё имя в кубок, Гарри, хоть и отец считает иначе. Не сердись на него. Он бывает классным. — Мне кажется, у тебя действительно классный отец. Здорово, когда кто-то тебя так поддерживает во всём. У меня такого не было. — А твои дядя и тётя? — Были бы рады, если бы я жил в Хогвартсе круглогодично. — Мне жаль. Но у тебя есть друзья, правда? Я видел вас на Кубке Мира. У меня таких нет… — Ну хоть в чём-то мне повезло, правда? — улыбнулся Гарри. — Как ты думаешь, опасно участвовать в турнире? Я просто читал, что на нём раньше разное происходило… — замялся Седрик. — Ты имеешь в виду смерть? — прямо спросил Гарри. — Ну да. Не подумай, я не трус, но… — Ты не хочешь умирать, я понимаю. Не думаю, что Дамблдор допустит что-то такое. Но я бы не хотел видеть твою смерть, — ответил мальчик. — И я твою. Что ж, пора возвращаться. Ты идёшь? Парни затушили сигареты и испепелили их «инсендио», как уже делал Гарри. На душе всё ещё было тревожно, но по крайней мере в этой лодке он был не один.

***

Северус успел прийти в себя после произошедшего и направлялся на встречу с Дамблдором. Обычно они встречались в Астрономической башне, откуда трангрессировали. Хоть и в Хогвартсе это было запрещено, директор всё-таки имел некие преимущества. Сейчас, поднимаясь по ступеням, Снейп буквально ощутил присутствие магии, но, к счастью или к сожалению, никого не нашёл. Не хватало, чтобы ученики бродили после отбоя, да ещё и здесь. Обычно это делал Поттер с дружками, но сегодня определённо не его смена. Альбуса не было. Это стало очевидным, так как старик всегда опаздывал, а Северус имел привычку приходить раньше. Чёрная мантия развевалась на ветру неприятным ледяным ветром. Снейп ненавидел сигареты, но какое-то манящее чувство заставило его откопать в недрах конфискованного у Слизерина пачку «Marlboro». Вытащив одну, профессор закурил. Он ненавидел сигареты из-за отца, который в приступах гнева тушил окурки о руки ещё тогда маленького Северуса. Он ненавидел сигареты за каждое собрание Пожирателей, когда после очередного кутежа, увенчанного чьим-то убийством, все выходили пьяные и прокуренные. Но больше всего Снейп ненавидел себя, ведь был каждой толикой тела частью этого. Внутри всё содрогнулось, и Северус посмотрел вниз. Чёртов Дамблдор со своими защитными чарами. Все проблемы можно решить в одну секунду, а дальше — заветный покой… — Не помешал, Северус? — голос директора разорвал тишину. — Мне казалось, ты избавился от старых привычек, — вкрадчиво произнёс старик. — Да, Дамблдор. Это недоразумение. — Как и то, во что ты так упорно вглядывался на краю? Северус, я знаю тебя достаточно, чтобы помнить твои поступки и догадываться о твоих мыслях. Что такого сегодня случилось, раз ты вернулся в желание многолетней давности? — Поттер, — выдохнул Снейп, наконец выбросив сигарету, уничтожив её. — Я его отравил. — О, мой мальчик, неужели твоя рука всё-таки дрогнула над его бокалом с флаконом веритасерума[3]? — улыбнулся Дамблдор, подойдя ближе. — Не смешно, Альбус. Я отравил нашего золотого ребёнка! — вспыхнул Снейп. — Больше меня веселит здесь слово «нашего». И давно он стал твоим, Северус? — глаза старца искрились от веселья. — Я повторяю ещё раз! Я ошибся в приготовлении зелья и отравил Поттера. Он не в себе, не может есть, спать, в том числе из-за кошмаров. Это моя вина, Альбус! — Снейп отвернулся, но почувствовал руку на своём плече. — Послушай меня, Северус Снейп. Я бы доверил тебе свою жизнь и делал это не раз. Ты не ошибся, по крайней мере, не в этом. Однако есть объяснение тому, что происходит с Гарри. Если ты спокойно выслушаешь и не станешь предпринимать опрометчивых решений, я расскажу. — Хорошо, Альбус, — профессор осторожно отстранился от руки мужчины, — я слушаю. — Отлично, — кивнул директор. — Итак, буквально сегодня ко мне пришла домовая эльфийка с занятным делом. Убирая то, что осталось после завтрака, в одном из бокалов она нашла подозрительную жидкость с особым запахом. Бедняжка так испугалась, что кто-то мог выпить яд, поэтому прибежала ко мне. Используя свои ничтожные знания в зельеварении, я могу сказать, что это именно то зелье, которое ты варил для Гарри. — Ах он… — начал было Снейп, но его прервали. — Я ещё не закончил. Опытным путём было выяснено, что продолжительное количество времени такие бокалы поступали на кухню. Гарри не пил твоё зелье и, видимо, очень долго. Твоей вины здесь нет. Воцарилось молчание. Директор позволил Северусу переварить услышанное, но после продолжил: — Я консультировался с целителем разума. У Гарри симптомы депрессии, а из-за отказа от лекарства, всё усугубилось. Не думаю, что лучшим решением будет кричать на него, Северус. По крайней мере, сейчас. Заливать против воли в него зелье тоже вариант плачевный, особенно учитывая сегодняшние новости… — Вы сказали ему? — будто из транса выкрикнул профессор. — Нет… Пока нет. Но придётся. — Что мы будем делать, Альбус? — И снова «мы», — улыбнулся директор. — Подумаем, Северус, но не сейчас. Нас ждёт долгий путь. Директор протянул руку Снейпу для трансгрессии, и оба исчезли в тишине ночи. [1] Фраза «Слухи о моей смерти сильно преувеличены» принадлежит Марку Твену. Писатель употребил её в тексте ответной телеграммы агентству «Ассошиэйтед Пресс» после появившегося в прессе сообщения о его кончине (в одной из газет был опубликован некролог). [2] Последний же враг истребится — смерть. [3] Веритасерум — сыворотка правды.