Пока цветёт лилия

Прошло несколько недель с того момента, как Гарри начал посещать «дополнительные занятия» у Снейпа. Их нахождение друг с другом в одном классе по вечерам проходило удивительно спокойно. В целом, профессор не слишком-то много говорил с мальчиком. Зельевар давал читать учебники, заучивать параграфы, которые Гарри проходил в прошлые годы, аргументировав тем, что не подпустит к котлу без элементарных знаний о составах и классификациях. Парню приходилось лишь смириться и впитывать информацию в огромных количествах. Гарри начал понимать то, что абсолютно не понимал раньше, и это удивляло. Теперь находиться в подземельях ему нравилось больше, чем в гостиной Гриффиндора. Здесь Гарри мог не думать о приближающемся первом туре, о насмешках других факультетов, о Роне, который так и не проронил ни слова за это время. Мальчик проваливался в книги, тем самым игнорируя эту ужасную действительность… Гарри сидел на истории магии и уныло глядел в окно. День предстоял, мало сказать, тревожный. За завтраком мальчик получил записку от Хагрида. Убористый почерк гласил, что лесничий будет ждать его в полночь у своей хижины. В конце была пометка: надеть мантию-невидимку. Всё бы ничего, но у Гарри стояло вечернее занятие со Снейпом, а в час ночи он встречался в гостиной с Сириусом (как это произойдёт, парень до сих пор не представлял). Профессор Бинс продолжал чтение лекции о восстании кентавров, в то время как глаза Гарри потихоньку слипались. Ночные кошмары никуда не исчезли, хотя в остальном состояние стало более терпимым. Успеваемость по предметам значительно улучшилась. В начале недели мальчик даже получил «выше ожидаемого» по зельям. Во многом на это повлияли вечера, проведённые со Снейпом. Конечно, Гарри за малый срок успел впихнуть в голову темы прошлых лет очень даже неплохо, но и профессор как будто стал вести себя иначе. Тяжело было в этом признаться, но парню теперь нравилось проводить с ним время. Из собственных мыслей мальчика вырвал звонок с урока. Класс медленно начал подниматься со своих мест. Перед уходом Гарри забрал своё эссе, на котором красовалась отметка «превосходно». Гермиона заглянула через плечо другу, после чего одобрительно сказала: — Гарри, я поражена! Я ведь даже не проверяла его у тебя! Ты молодец, что основательно взялся за учёбу! — Спасибо, — ответил парень, пожав плечами. Где-то рядом фыркнул Рон, покидающий класс. На его листке Гарри успел увидеть: «слабо». — Не обращай внимания, — сказала Гермиона, выходя под руку с другом, — я уверена, что вы помиритесь. Гарри промолчал, потому что обсуждать в очередной раз эту тему совершенно не хотелось. Он начал как-то спокойно относиться к отсутствию друга в его жизни. Мальчик никого не собирался заставлять с ним общаться, тем более — Рона. Доказывать всем подряд свою непричастность к решению Кубка было бессмысленно. Рон слепо пошёл за чувством зависти, а у Гарри собственных проблем оказалось столько, сколько мальчик уже ни физически, ни морально потянуть не мог. Так и получилось, что каждый разбирался со своими проблемами в одиночку… С ужина Гарри выходил чуть ли ни последним, так как хотелось немного побыть наедине со своими мыслями перед занятием со Снейпом. В последние недели их встречи превратились в нечто настолько странное, что он уже перестал понимать, чего ожидать от профессора. Коридоры по пути к подземельям были почти пустыми. Пройдя несколько поворотов в сторону подземелий, Гарри услышал шум за спиной, что на каком-то интуитивном уровне заставило пригнуться. Заклинание пролетело мимо. — Поттер, а ты неплохо смотришься на полу. Думаю, тебя можно к нему приклеить, — Гарри обернулся и увидел, как Малфой в окружении своих закатывающихся от смеха дружков поднимает на него палочку. — Экспелярмус, — быстро произнёс парень, чего Драко точно не ожидал. Палочка оппонента приземлилась в ладонь Поттера, и даже по жизни тормозящие Крэбб и Гойл перестали заливаться. — Отдай, Поттер, — резко, но уже не так смело крикнул Малфой. Взгляд парня забегал. Очевидно, рядом стоящие слизеринцы не внушали никакого чувства безопасности, потому что и Драко, и Гарри знали, что те не смогут выполнить даже самых простых заклинаний. — Что отдать, Малфой? — Гарри ощутил настоящий триумф, смотря, как Хорёк почти начал трястись от страха. — Поттер, мой отец… ­ — Узнает об этом, ага, ­— мальчик закончил предложение за Драко, небрежно подбрасывая палочку в воздух. — Малфой, неужели ты до сих пор не понял: мне плевать, что там узнает или сделает твой отец. Кстати, во время прогулок ему маска не жмёт? — Заткнись, Поттер, иначе ты пожалеешь, —  слизеринец кричал, но с места так и не сдвинулся. — Какая милая сцена! Я просто тронут уровнем ваших диалогов, — Гарри даже не нужно было вдумываться: он сразу понял, кто только что шагнул из темноты. — Поттер, быстро верните мистеру Малфою палочку! — парень безропотно выполнил указание и отошёл к стене. — Профессор, Поттер напал на меня! — начал жаловаться Драко. Гарри невольно закатил глаза: куда же Малфой без стенаний любимому декану? — Мистер Малфой, отправляйтесь в гостиную своего факультета, — сурово отчеканил слова Снейп. — Но профессор... — Немедленно, мистер Малфой. И не забудьте прихватить своих… друзей. — Драко поджал губы, однако спорить не рискнул. Крэбб и Гойл поспешили последовать за ним. — Вы же, мистер Поттер, пойдёте со мной, — теперь Снейп смотрел на Гарри. — Нисколько не удивлён, — ухмыльнулся Гарри, последовав за уже развевающейся мантией удаляющегося профессора. Снейп никак не отреагировал на замечание и направился дальше по коридору. Безмолвная дорога до подземельев ощущалась уже не как путь на эшафот. Гарри слишком часто стал бывать здесь, поэтому удушливый страх сменился лишь отдающей глубоко внутри тревогой. Бояться Снейпа больше не хотелось. Возможно, придя такая мысль в голову ещё пару месяцев назад, парень сам сдал бы себя в Мунго. Однако многое изменилось и вряд ли могло когда-нибудь вернуться в привычное русло. Снейп не оборачивался, а Гарри молча следовал за ним, разглядывая знакомые повороты и ниши в стенах. Когда-то эти коридоры казались ему враждебными, а теперь стали такой же частью Хогвартса. Дверь в класс распахнулась, и Гарри вошёл за профессором в кабинет. Здесь, как и всегда, было темно, но страх ведь заключается не в темноте, а том, что находится в ней. Сейчас в кабинете находился лишь разъярённый Снейп, который отчего-то молчал. Наконец профессор развернулся и облокотился руками о свой стол. — Расскажите мне, мистер Поттер, что значит для Вас быть Чемпионом Хогвартса? — мужчина говорил медленно, чётко проговаривая каждое слово. — Я Вас не очень понимаю, сэр, — ответил Гарри и не соврал: мальчик ожидал чего угодно, но точно не разговора о турнире. — Так вот, Поттер, я сейчас Вам объясню, — начал Снейп, подходя всё ближе. — Быть Чемпионом Хогвартса означает демонстрировать заслуги школы, поддерживать её статус в волшебном сообществе. Ваше поведение — прямое отражение дел в магической Британии. Представьте, какие интересные будут заголовки в газетах, когда там напишут о герое и Чемпионе Хогвартса, издевавшемся над разоружённым сокурсником. — Всё было не так! Это Ваш драгоценный Малфой напал на меня первым. — Минус десять очков за то, что Вы сейчас перебили меня, — отчеканил Снейп. — Продолжим. Нет абсолютно никакой разницы, как всё было на самом деле. Любой, Поттер, слышите! Любой с радостью расскажет о Вас самые интересные истории, какие только можно найти. — Но это же неправда! Если бы Вы оказались там несколькими минутами ранее, то увидели бы, как Хорёк благородно нападает со спины, — выпалил Гарри, ощущая поднимающийся гнев. — Какая правда, Поттер? Важно лишь убедительно подать, — усмехнулся зельевар. — Сейчас я схожу к мистеру Малфою и узнаю о его… состоянии, а затем мы побеседуем о наказании за данный инцидент. Надеюсь, Вы можете посидеть пятнадцать минут и не влипнуть в неприятности? — Несомненно, — съязвил Гарри. — Поттер... — устало произнёс мужчина, но фразу так и не закончил. — Несомненно, сэр, — ответил мальчик, на что профессор как-то странно кивнул, после чего развернулся и покинул класс. Гарри остался один. Злость на несправедливость этого мира улеглась, оставив лишь горечь. Он сел на парту и начал болтать ногами под неровный скрип дерева. Мысли вихрем понеслись сквозь последние события этого учебного года. Всё менялось слишком быстро, и Гарри не успевал за пролетающей жизнью. Ему всё чаще казалось, будто он выпадает из неё, пока другие продолжают строить своё будущее или, как минимум, настоящее. У парня как будто не было ни того, ни другого, потому что стойкое чувство просмотра собственной жизни, как кино, неотступно следовало попятам. А ещё был Снейп, который сопровождал каждое событие, как неотступный страж. С одной стороны, это нервировало, но с другой — стало привычным. Что бы ни происходило, он каким-то образом всегда оказывался на месте событий, словно зритель в первом ряду. Только вот по прошествии почти трёх учебных месяцев профессор стал выглядеть совершенно неважно: бледная кожа стала практически мраморной, синие круги под глазами почернели, а руки… Всегда собранный зельевар начал страдать от тремора. Гарри заметил это в их очередной совместный вечер. В классе мужчина был собран, но вот в моменты, когда на него не были нацелены десятки пар глаз, мужчина расслаблялся. Перо начинало дрожать перед тем, как опуститься в чернильницу, а привычно ровный звук при нарезке ингредиентов сменился прерывистым стуком. Гарри не задумывался об этих изменениях, но теперь осознание, что что-то шло не так не только у него, заставляло изменить взгляды. И здесь зарождалась тревога. Неизвестность давала не только почву для размышлений, но и ощущение иррационально страха. Когда ты знаешь, с чем борешься, проще принять исход. Посидев ещё немного, Гарри спрыгнул с парты и начал бесцельно бродить по классу. В шкафах стояли всё те же ингредиенты, на полках находились всё те же книги. Книги! Взгляд метнулся в сторону лаборатории профессора, дверь в которую — о чудо! — оказалась приоткрыта. Гарри медленно приблизился и посмотрел в щель. Угол обзора позволял увидеть немного, но и этого хватило для начала торгов с совестью. Шкаф из тёмного дерева с бесчисленным количеством книг занимал почти всю стену. Корешки разнились по цвету и размеру: одни выглядели новыми, другие же оказались во власти времени, из-за чего от названий на них не осталось и следа. Рядом стоял массивный письменный стол, заваленный свитками пергамента, чернильницами и аккуратными стопками исписанных листов. В полумраке комнаты тускло поблёскивали латунные детали старинной лампы. Всё вокруг казалось упорядоченным и одновременно мрачным. Гарри готов был поспорить, что Снейп с радостью заперся бы в лаборатории и никогда из неё не выходил. Толкнув дверь рукой, мальчик сделал шаг в помещение. С другой стороны, которую до этого момента видно не было, стояли котлы — все оказались начищены до блеска. В воздухе смешались ароматы полыни, растёртых корней с едва уловимым запах дыма от недавно потушенного огня. Вдоль дальней стены тянулись высокие стеллажи. На их полках стояли стеклянные банки, колбы и пузырьки, которые, как и в доме профессора, оказались аккуратно подписаны. Что-то Гарри узнавал и без чтения названия, потому что использовал их в классе или сортировал на отработках. Однако здесь оказалось и то, что мальчик предпочёл бы никогда не встречать живьём. В центре помещения располагался широкий разделочный стол, на котором находились ножи разного размера, котёл, как предположил Гарри, из чистого серебра и несколько книг с закладками. Мальчик подошёл ближе, но названия так и не смог разобрать. Поверхность стола оказалась гладкой, когда он провёл по ней рукой. Всё здесь использовалось постоянно, но при этом было в идеальном порядке. Это вызывало восхищение. Гарри подошёл к столу, который видел через приоткрытую дверь. В аккуратной стопке лежали испещрённые красными чернилами эссе второго курса Гриффиндора. Мальчик невольно усмехнулся — Снейп всё-таки оставался Снейпом. Рядом обнаружились несколько очередных безымянных книг со странными изображениями на обложках. Черепа чем-то напоминали Чёрную метку. Гарри даже задумался, насколько легально нахождение этой литературы в руках профессора. Взгляд мальчика зацепился за небольшую каменную статуэтку в углу — это был цветок лилии. Гарри взял его в руки и покрутил. Внизу оказалась надпись: «Dolor hic tibi proderit olim»[1], — которую мальчик перевести не смог. Гарри поставил статуэтку на место, однако она почему-то вызвала внутри странное чувство. Очевидно, у профессора был какой-то пунктик, связанный с цветами. Не так давно мальчик узнал пароль от кабинета, который всё ещё звучал голосом Снейпа в голове. — Поттер! ­— Гарри обернулся и увидел в дверях разъярённого Снейпа. Наверное, тот всё-таки был летучей мышью, потому что передвигаться настолько бесшумно — невозможно. Теперь обычно бледное лицо зельевара приобрело нездоровый сероватый оттенок. — Как. Ты. Тут. Оказался, — мужчина глубоко вдыхал и шумно выдыхал, пытаясь держать себя в руках, что получалось с большой натяжкой. — Я… — начал Гарри, ощущая стук сердца в висках, в кончиках пальцев и даже в коленях. — Тут было открыто, и я… — Молчать! — рявкнул Снейп, от голоса которого дрогнули все стеклянные пузырьки в помещении. Мужчина в два шага оказался около трясущегося подростка. — Знаете, Поттер, мне абсолютно плевать на то, что Вы тут пытаетесь промямлить. Директор сделал из Вас не просто «золотого ребёнка», а Гарри-Поттера-Которому-Всё-Можно. Однако я на это не подписывался. Спасайте себя сами, Поттер. Гарри почувствовал, как страх стремительно уступает место раздражению. Возможно, всё происходящее сейчас было справедливым, но мальчик никогда не пропускал мимо ушей фразы о его «невероятной везучести». Окружающие видели знаменитое имя, но никто не вспоминал годы, проведённые в доме, где его присутствие едва ли терпели. Особенно болезненным было слышать подобное от Снейпа. Раньше Гарри реагировал на слова профессора только вспышками ярости, но что-то определённо изменилось. Неужели Снейп считал, что шрам от Волан-де-Морта являлся привилегией? Что-то внутри болезненно дёрнулось. Возможно, Снейп был в чём-то и прав, но слушать очередную речь о своей исключительности мальчик больше не собирался. — Да, сам не знаю, как столько лет без Вас справлялся! — крикнул Гарри, кровь которого теперь закипала в жилах. — Вы твердите, что я рос с золотой ложкой во рту, но ни малейшего представления не имеете, как я жил на самом деле. Думаете, мне нужна «слава героя» ценой детства без родителей?! И да, я победил Волан-де-Морта, но… Мальчик не успел договорить. Лицо Снейпа на миг исказилось в устрашающей гримасе. Гарри показалось, что мужчина сейчас продолжит гневную тираду или скажет: «Не произносите его имя!» Однако уже через секунду профессор резко побледнел и рухнул на колени, а из груди вырвался сдавленный вдох. Снейп вцепился в левое предплечье. Пальцы побелели от напряжения, по телу пробежала судорога, а челюсти сжались так сильно, что на скулах проступили желваки. — Профессор, что… Что мне сделать? — растерянно выдохнул Гарри: вся злость исчезла так же быстро, как появилась. — Позвать мадам Помфри? — Убирайтесь отсюда, Поттер, — сквозь сжатые зубы ответил мужчина. — Но Вам же… — Вон! — выкрикнул Снейп, продолжая смотреть в каменный пол. Несколько секунд Гарри стоял на месте. Ему хотелось сделать хоть что-нибудь, но профессор явно дал понять, что ещё одно слово со стороны парня может стать для того последним. Гарри медленно подошёл к двери. Снейп стоял на коленях среди тускло освещённой лаборатории, согнувшись над рукой. Впервые за все эти годы он показался простым человеком, который тоже испытывает боль. Мальчик вышел из помещения с неприятным, тянущим чувством под рёбрами. Перед тем как окончательно покинуть кабинет, он бросил последний взгляд в сторону лаборатории, но дверь уже была заперта...

***

Северус летел по коридорам подземельев и размышлял. Прибить младшего Малфоя на месте не представлялось возможности, но теперь у него — карт-бланш. Конечно, необходимо было уложиться в максимально короткие сроки, так как Поттер, сидящий сейчас в кабинете, не считался образцом добропорядочного поведения. В этой умопомрачительной истории также фигурировали Крэбб и Гойл, но с ними ситуация давала фору во времени. Северус не сомневался, что те уже сидели по комнатам тише воды, ниже травы в отличие от Драко. Мужчина знал подход к воспитанию у Люциуса, поэтому не сомневался, что подросток сейчас сидит в гостиной и ждёт своей участи. Каблуки ботинок гулко отбивали ритм по каменному полу, а редкие факелы на стенах отбрасывали причудливые тени. Несколько первокурсников, заметив декана издалека, поспешно прижались к стенам и проводили его испуганными взглядами. Северус же не обратил на них внимания, потому что время — слишком ценная валюта, которой профессор не располагал в избытке. Подземелья были непривычно тихими — лишь где-то вдалеке слышались приглушённые звуки замка и плеск воды за толстыми стенами. Обычно это безмолвие успокаивало Северуса, но сейчас всё вокруг нервировало, вызывая головную боль. Мужчина мечтал не сталкиваться взглядами с Каркаровым, который после Хэллоуина заметно присмирел, не слышать приторные речи Альбуса, не ощущать сочувствие Минервы. В жизни осталась только боль, и Северус принимал это достойно. Мужчина знал, что заслуживает её, но та приходила максимально невовремя. Он резко свернул за угол. До гостиной Слизерина оставалось совсем немного, а терпение стремительно подходило к концу. Северус неимоверно устал. За последние недели метка горела намного сильнее, из-за чего и так непродолжительный сон превратился в подобие пыток. Люциус завалил Снейпа письмами, пропитанными паникой, но в аристократичной манере не принимал истинное положение вещей. Надвигалась буря, чего только слепой и безмозглый мог не замечать, а этим Малфой старший не грешил. Ещё оставался Поттер. Последние недели в одном помещении с ним прошли достаточно мирно. Северус даже удивился, что мальчишка оказался далеко не бестолочью. То ли тот повзрослел, то ли ещё какие-то неизвестные изменения произошли в голове этого ребёнка, но схватывал он на лету. Уловка с варкой зелья сработала куда более неожиданно, чем Северус мог представить, и вот Поттер на уроках уже получал пристойные оценки, каких доселе не было. Однако во всём этом удивительном и невероятном возникала проблема — мужчина начал отпускать самоконтроль. Постоянное напряжение стало частью жизни Северуса, и, видит Мерлин, он привык. Только Поттер оказывал какое-то странное воздействие. Иногда мужчина забывал, что мальчишка находится с ним в непосредственной близости. Северус читал, проверял работы, нарезал ингредиенты и лишь изредка натыкался на увлечённый взгляд Поттера. Кажется, тот начал замечать тремор в руках зельевара, но свои предположения в слух не озвучивал. Мужчина уже представлял тот день, когда скажет: «Всё хорошо, Поттер. Просто убийца твоих родителей возродился. Иди пиши эссе на два фута по использованию чечевицы». Однако совесть преобразовывала эту мысль: «Кто убийца, Северус? Ты ведь и сам всё понимаешь». Время угрызений и терзаний подошло к концу, когда мужчина преодолел последний поворот и оказался у входа в гостиную факультета. Собрав последние остатки самообладания, он произнёс пароль и шагнул внутрь. Гостиная Слизерина встретила тишиной. В это время большинство учащихся факультета находилось либо в библиотеке, либо в комнатах за выполнением заданий. Да, Слизерин не отличался неоспоримым умом, но с дисциплиной было строго. Северус считал, что именно это делало человека успешным. Талант в сочетании с ленью едва ли мог дать какой-то результат. Малфой, как и предполагалось, в полном одиночестве сидел на диване напротив камина, задумчиво уставившись на огонь. Рядом на низком столике лежала раскрытая книга, к которой он, судя по всему, давно потерял интерес. Обычно Драко старался держаться так, словно весь мир принадлежал ему по праву рождения, однако сейчас в нём не осталось ни привычной самоуверенности, ни показного высокомерия. Парень сидел, откинувшись на спинку дивана, и машинально крутил в пальцах свою палочку, погружённый в собственные мысли. Расслабленная поза моментально изменилась, когда Драко увидел декана, направляющегося к нему. Спина выпрямилась, палочка исчезла в рукаве мантии. Малфой быстро поднялся на ноги и замер возле дивана, пытаясь сохранить спокойствие. Получалось это, к слову, не слишком убедительно. Северус молча пересёк гостиную. Шум камина и тиканье старинных часов на дальней стене неожиданно стали очередными раздражителями, а головная боль отозвалась в затылке. Драко следил за приближением профессора, и чем меньше оставалось расстояние между ними, тем заметнее становилось напряжение в его лице. — Профессор, — осторожно произнёс парень, когда Снейп остановился. В голосе прозвучало куда больше уважения, чем обычно. Возможно, даже больше, чем хотелось самому Драко. Северус опустился в кресло и кивнул Малфою, после чего тот сел на диван. Драко смотрел прямо в глаза, и мужчина без зазрения совести коснулся сознания подростка. Достаточно прочная защита встретила Северуса, но ему не составило бы труда сломать её за несколько секунд. Зельевар улыбнулся уголком рта и вынырнул из головы Драко. Снейп никогда не использовал легилименцию на своих учениках, однако здесь Малфой младший оказался исключением — мужчина учил его сам. — Итак, мистер Малфой, — начал Снейп, размеренно постукивая пальцами о подлокотник, — оставьте при себе все варианты данной истории, где мистер Поттер напал на вашу компанию по пути на мою отработку, и перейдите сразу к делу. У Вас есть ровно три минуты на объяснение, — подытожил мужчина и демонстративно посмотрел на часы. Малфой отвёл взгляд к камину и несколько секунд молчал. Северус пытался глубоко дышать и делать это незаметно. Видя мыслительный процесс на лице Драко, зельевар уже сделал кое-какие выводы о причинно-следственной связи, однако озвучивать предположение не спешил. — Поттер ходит по школе так, будто она ему принадлежит, — наконец произнёс Драко. — Я просто хотел преподать ему урок. — Полагаю, именно для этого, как Вы выразились, «урока» было необходимо сопровождение мистера Крэбба и мистера Гойла? — Снейп вопросительно поднял бровь. — Они сами пошли за мной, — сказал Драко и поджал губы. — Разумеется, — несколько мгновений прошло в тишине. — И что же Вы хотели сделать с Поттером? — Ничего. Это было обычное «Коллошу»[2]. — Тогда позвольте уточнить вопрос: что заставило наследника древнего чистокровного рода устроить засаду в школьном коридоре? — на этот вопрос Драко хотел было возразить, но Снейп поднял ладонь, призывая замолчать. — Не стоит пытаться меня обмануть, мистер Малфой. Я слишком давно Вас знаю, дабы не понять очевидное: Вы напали на Поттера из-за банальной зависти? Ответа не последовало. Огонь в камине тихо потрескивал, заполняя затянувшуюся паузу. Северус слегка наклонил голову, разглядывая поникшее выражение лица подростка. Выпущенная стрела, очевидно, достигла цели, однако мужчина понимал, что это была только верхушка айсберга. — Драко, посмотри на меня, — сказал Снейп и встретился с удивлённым взглядом серых глаз. Северус никогда не называл мальчика по имени на территории школы. — Могу предположить, что Люциус оказался очень… недоволен участием Поттера при наличии возрастного ограничения и сорвал злость на тебе. Это так? — Он прислал письмо, в котором было сказано, что наследник древнего рода не должен ни в чём уступать полукровке, — выдохнул Драко, опустив взгляд на ладони. — Отец всё ещё припоминает мне тот позор с хорьком, от которого, как он говорит, простыми словами не отмыться. Он считает, что я постоянно проигрываю Поттеру. Турнир Трёх Волшебников только всё усугубил. Отец был уверен, что Поттера дисквалифицируют за нарушение правил. Однако, когда выяснилось, что его всё равно допустили к испытаниям, он заявил, что любой настоящий волшебник на моём месте сумел бы оказаться среди чемпионов. Снейп слегка поморщился. Разговоры о репутации рода Малфоев сопровождали Драко едва ли не с рождения. Люциус воспринимал любое публичное поражение как пятно на фамилии и требовал такого же отношения от сына. — Послушай меня внимательно, — произнёс Снейп. — Поттер не виноват в том, что твой отец сравнивает вас. Он не виноват в попадании в Турнир и в том, что Министерство предпочитает делать из того героя. Ты можешь испытывать к нему неприязнь — это твоё право. Я не требую от своих студентов дружбы с Поттером, однако нападение из-за угла трудно назвать достойным поведением, о котором, так или иначе, узнает твой отец. Запомни, Драко: каждый раз, когда ты пытаешься доказать своё превосходство подобными способами, ты остаёшься побеждённым. — Знаю. — Нет, пока не знаешь, иначе сегодняшний разговор не состоялся бы. В камине потрескивали дрова, пока за окнами гостиной медленно колыхалась тёмная вода Чёрного озера. Драко медленно опустил взгляд на огонь: впервые за весь разговор ему действительно нечего было возразить. — Идите к себе, мистер Малфой, — сказал Снейп, поднимаясь из кресла. — Продолжим этот разговор завтра. Драко встал, быстро пожелал доброго вечера, на что Северус кивнул, и исчез в коридоре. Мужчина остался в смешанных чувствах, но с одним желанием — оказаться как можно быстрее в собственных комнатах. Разговор с Драко оставил неприятный осадок. Дверь гостиной закрылась за его спиной, и Снейп направился по коридору. Сегодня усталость ощущалась особенно отчётливо. Последние недели превратились в бесконечную череду проблем, каждая из которых требовала немедленного решения. Поттер умудрялся находить неприятности даже тогда, когда, судя по всему, искренне пытался их избежать. Драко же вёл себя менее разумно. Северус скривился и замедлил шаг возле очередного поворота, опёршись рукой о стену. В левом предплечье вновь появилось знакомое тянущее ощущение. Боль была слабее обычного, но напоминание оказалось достаточно красноречивым, а организм недвусмысленно сообщал, что запас терпения и сил не бесконечен. Сейчас всё это было крайне не вовремя. Мужчина продолжил путь к кабинету. Сейчас ему хотелось только одного: отпустить Поттера в башню Гриффиндора, закрыть дверь собственных комнат и напиться. В одном из шкафов дожидалась бутылка магловского бренди, привезённая несколько месяцев назад из Лондона. Добравшись до точки назначения, он на мгновение остановился перед дверью. Изнутри не доносилось ни звука, и это настораживало. За годы преподавания Северус успел усвоить простую истину: чем тише ведёт себя Поттер, оставленный без присмотра, тем осторожнее следует открывать дверь. В классе мальчишка не обнаружился. Мужчина уже подумал, что тот ушёл, однако увидел приоткрытую дверь в лабораторию. Подойдя ближе, он заглянул внутрь. Поттер стоял возле стола и что-то внимательно рассматривал и, Судя по всему, уже успел обойти значительную часть лаборатории. Северус собирался немедленно прекратить внеплановую экскурсию, но в этот момент заметил, как Гарри берёт в руки статуэтку лилии. Мысли перенесли профессора в прошлое. Много лет назад статуэтку передал ему Дамблдор. Это произошло через два года после падения Тёмного Лорда, когда замок постепенно возвращался к привычной жизни. Директор тогда ограничился короткой просьбой открыть коробку позже. Северус лишь кивнул и удалился, а следующее, что он помнил, было жуткое похмельное утро. «Переноси и будь твёрд, эта боль когда-нибудь принесёт тебе пользу» — Снейп так и не узнал задумку директора, связанную с этой фразой. Первая её часть была более-менее логичной, ведь чего только Северус не перенёс за свою жизнь. Однако со второй мужчина едва ли мог согласиться. Какую великую пользу могла принести смерть? — Поттер! ­— мальчишка обернулся и, судя по выражению лица, только сейчас осознал, что был в лаборатории не один. — Как. Ты. Тут. Оказался, — Мужчина сделал несколько шагов вперёд. Раздражение, накопившееся за вечер, требовало выхода. — Я… — Северус встретился с огромными глазами Поттера и сделал то, чего не хотел: картинки полетели в голове мужчины абсолютно бессмысленной цепочкой. Мальчишка от испуга даже не понял произошедшего, однако зельевар увидел последние воспоминания, которые связались воедино с попыткой взрыва котла на уроке. Тогда Северус так и не понял мотивы, а теперь наконец план был разгадан. — Тут было открыто, и я… — Молчать! — рявкнул Снейп, вынырнув из воспоминаний. Так вот оно что: мальчишка с дружками решил поиграть в детективов. — Знаете, Поттер, мне абсолютно плевать на то, что Вы тут пытаетесь промямлить. Директор сделал из Вас не просто «золотого ребёнка», а Гарри-Поттера-Которому-Всё-Можно. Однако я на это не подписывался. Спасайте себя сами, Поттер. — Да, сам не знаю, как столько лет без Вас справлялся! — очевидно, Поттера что-то неимоверно возмутило, но пресекать очередную истерику за день у профессора не осталось сил, поэтому он просто слушал. — Вы твердите, что я рос с золотой ложкой во рту, но ни малейшего представления не имеете, как я жил на самом деле. Думаете, мне нужна «слава героя» ценой детства без родителей?! И да, я победил Волан-де-Морта, но… Северус уже собирался прекратить этот фарс, как внезапная боль пронзила руку. После начала приступов даже Дамблдор успевал вовремя остановится, поэтому проверить реакцию на излюбленное непроизносимое имя не представлялось возможности. Мужчина мысленно поблагодарил Поттера за свершившийся эксперимент, ощутив боль от столкновения с каменным полом. Правая рука накрыла ладонью левую, и даже через ткань Северус почувствовал исходящий жар. Ощущения были сродни круциатусу, помноженному раз так в десять. В глазах темнело, а во рту появился знакомый металлический привкус. Мужчина не сразу понял, что трясся, будто в конвульсиях. — Профессор, что… Что мне сделать? — раздался голос Поттера, о нахождении которого Северус успел забыть. — Позвать мадам Помфри? — Убирайтесь отсюда, Поттер, — выдавил мужчина, сдерживая крик. — Но Вам же… — Вон! — выкрикнул Снейп, потому что чаша терпения переполнилась. Несколько секунд спустя послышались шаги, затем хлопнула дверь в другом конце кабинета. Северус наконец остался один. Приступ медленно отступал, оставляя после себя слабость и ноющую боль в руке. Мужчина прислонился спиной к ножке рабочего стола и прикрыл глаза: мысль о бутылке магловского бренди, ожидавшей в шкафу его комнат, в очередной раз показалась исключительно привлекательной. [1] Переноси и будь тверд, эта боль когда-нибудь принесет тебе пользу. [2] Порча, которая приклеивает обувь противника к полу.