Без тебя я пуста

Лиз Апполо. Запись на стене от 20 сентября 20XX г.       «Здравствуй. Я знаю тебя, но не знакома с тобой лично. На твоей странице нет настоящих имени и фамилии, года рождении и фото. Только фейк и желание убежать от пугающей действительности. И я не могу судить тебя, только понять. В соцсетях, как в неком «мире внутри мира» ты можешь быть кем угодно, жить под чужим именем и применять на себя новый образ, который в жизни тебе не свойственен. Только ты выделяешься среди всего этого обилия выпендрежников-фейков. В тебе есть что-то иное, что-то теплое, живое, трепыхающееся, как бабочка в стеклянной банке. Одним словом, настоящее, но печальное. Волей-неволей задаешься вопросом: «Что ты скрываешь?» Какую боль таишь в себе?       Твои стихи... Они прекрасны, душевны и многогранны. Но...прости, я немного отвлеклась. Как бы то ни было, а мои поиски начались с них. Можешь подумать, почему именно поиски? Должна признаться, пришлось последить за тобой, найти твои соцсети, просмотреть из от и до. Не пугайся, мне не нужна была полная информация про тебя, чтобы грязно ею воспользоваться. Мне этого не нужно, поверь. Все, что я делала, было по глупости, в порыве гнева и отчаяния с полным убеждением в том, что ты разрушила мое личное счастье. Но, лишь прочитав твои стихи, я поняла, насколько я ошибалась. Грустный стих о любви опубликован на стене группы в Фэйсбуке, под ним картинка с нарисованным акварелью маяком — сначала я бы подумала, что это просто выпендреж, и ты в жизни та еще оторва, которая хочет показаться тонкой и душевной личностью, но, при этом, тебе и не составит труда поныть о своей несчастной доле в стихах. Но, перечитывая из снова и снова, удивляюсь, насколько должна быть сильна боль, чтобы получались такие прекрасные стихи? Прониклась. С каждой строчкой наворачиваются слезы.       Сочувствую тебе, глубоко сожалею о том, что тебе пришлось пережить и ругаю себя за то, что посмела думать о тебе настолько плохо. В моей груди нечто горячее, ощущение сродни сердечной боли, но от нее почему-то хорошо, а не дурно. Я провожу на твоей страничке часами, ищу тебя везде, но не могу поймать. Когда же мне удалось найти твой Инстаграм, то я была нескончаемо рада. Я предвкушала, какие фото я увижу, думала, что ты будешь миленькой. И я не просто не прогадала, даже была в приятном удивлении. Курносый носик, круглый овал лица, маленькие розовенькие губки, подкрашенные блеском, и большие грустные глаза, обрамленные пышными ресницами и подчеркнутые подводкой; волосы коротко стриженные, обесцвеченные до пепельного оттенка, лишь несколько прядей выкрашены в розоватый, — самая что ни на есть куколка.       Как же хочется коснуться тебя, посмотреть в огромные бусины-глаза, смахнуть с них слезинки, прижать к себе и прильнуть к твоим губам. Я долго не решалась, но тянуть долго не могла. Чувства разрывают меня изнутри. Хотелось бы написать тебе в личные сообщения всю эту тираду, но ты закрыла переписку, а общаться с тобой при твоем нынешнем и бывшем для меня парне нельзя. Он бы не понял, да и я могу подставить тебя. Сейчас он может видеть эту запись в нескольких частях, и скажу так: пусть пишет что угодно, пусть угрожает и поливает дерьмом, мне уже все равно. В конце концов, мы не вместе. Мне скрывать нечего.       Что же меня сподвигло? Наверняка Джонни уже успел рассказать обо мне? Какая я мерзкая токсичная бывшая, которая все мозги проела, какая я требовательная и занудная. Да, признаю, он может сказать про меня гадость, не постесняется. И я признаю — я самый наихудший человек в ваших жизнях. Первое время после расставания ревность Джонни к тебе не угасала. Во всем я винила тебя, что ты увела мою, как я на тот момент считала. Единственную любовь всей жизни. Но потом решила узнать, с кем теперь встречается тот, кого я любила. И не прогадала. Ты действительно лучше меня. Кроткая, невинная. Ты словно ангел без крыльев. Увидев тебя вживую, я снова ощутила удар, как в первый раз. И это был не просто порыв чувств, это вина, совесть, пробивающаяся сквозь стену эгоизма и отчаяния. Про тебя после пришлось узнать от некоторых людей, и я поняла, почему он ушел к тебе. Добрая, милая, печальная и кроткая. Тебя хочется защищать, гладить по голове, целовать в носик и дарить коробку с зефиром. Твое любимое лакомство. Не думаю, что тебе можно задаваться вопросом «Как я узнала?». Я же следила за тобой и внимательно читала твои посты. Мне кажется, что тебе эта запись будет отвратительна. Какая-то дура следит за тобой и непонятно чего хочет. А вдруг маньячка? Или еще хуже — интернет-тролль или хакер. Но можешь быть спокойна. Я не собираюсь сливать тебя. Все твои секреты я сохраню и буду твоей верной молчуньей. Я не хочу причинять тебе боль. Когда-то ее причинили мне, и я не хочу, чтобы тебе было больнее вдвойне. Поэтому после этого поста я прекращаю слежку и преследования. Я хочу перед тобой искренне извиниться. Прости меня. Прости мой гнев, мою обиду на тебя, все помыслы и мысли о возможной мести.       Ты достойна лучшего, поверь. У тебя прекрасный характер, доброе сердце и чистая, непорочная душа. Для себя ты будешь думать, что ты ничто, пыль под ногами и ничтожество, но для меня ты что-то неземное, светлое и чистое. Эту запись можно удалить раз и навсегда. Это всего лишь бред чокнутой стервы, которая в сове время уперлась в одного урода, с которым она опустилась на дно. Я пишу эти посты на твою стену со слезами на глазах, понимая, что ты не ответишь мне взаимностью, пошлешь, отвергнешь мои чувства. Зачем тебе чужая боль, когда у тебя есть своя. Но что бы случилось, не появись ты в моей жизни? Все могло бы закончиться хуже. Как бы то ни было, я влюбилась в тебя. Мы с тобой взаимодействовали совсем мало, но мне уже хватило того, чтобы почувствовать к тебе нечто большее, чем дух соперничества. Но ты любишь Джонни и не сможешь ответить мне взаимностью. Я тебе не нужна. Ты достойна всего самого наилучшего. Спасибо тебе, мой свет. Прости меня, но я люблю тебя. Без тебя я ощущаю себя пустой.

Искренне. Твоя Лора»

***

— Господи...       На крышку стола упало несколько слезинок. Дженни закусила губу и прикрыла ладонью рот, чтобы мать не слышала ее плача. Она медленно сжала пальцы, оставляя на щеке красные следы от ногтей. Она за ней следила. Страх, оцепенение и желание посочувствовать сплелись в одно. Предчувствие не обмануло Клару, когда та подумала, что бывшая девушка Джонни следит за ней. Почему-то казалось, что она ее ненавидит, что старается где-то подкараулить, чтобы сделать нечто страшное. Зная характер заносчивой и вспыльчивой Лоры, Дженни побаивалась ее, считая психопаткой. Но каково было удивление увидеть подобное на своей странице. Да еще и своеобразное признание в любви. Как она посмела полюбить ее? После всего того, что она увидела в ее соцсетях, Лора еще смеет говорить о том, что влюбилась. Абсурд. Неправда. Дженни машинально встала из-за компьютерного стола. Пройдясь немного по комнате, она выключила лампу и упала на розовую воздушную кровать и заплакала, обняв игрушку и заплакала.       Стараясь заглушить рыдания, Дженни уткнулась лицом в мягкую шерстку плюшевого зайца. Нет. Этого не может быть. Все страхи всплыли наружу. Лора знает все. Знает про ее аккаунты и то, чем она занимается. Видела ее голые фотографии, комментарии о том, как аппетитно выглядит и прочий стыд, который лучше бы оставался в тайне. «Она врет. Все врет», — проносилось у нее в голове. Лора не настолько глупая, чтобы писать такое. Как она может молчать, если ей казалось все это время, что именно Дженни увела Джонни у нее? Нет. Точно врет. Даже Джонни не знает об этом. А если она ему скажет? Как же ее пугала неизвестность. Еще сильнее запало то, что она призналась, что влюбилась в нее. Прямо у нее на стене это написала, даже имя свое упомянула. Либо это такая месть, либо она так плохо шутит. К такому она точно готова не была. Месяц назад у нее возникала такая мысль начать встречаться с девушкой. Почему бы и нет? По поведению они отличались от мальчиков — более спокойные, размеренные, изредка безбашенные, но с ними чувствуешь себя в безопасности. Но позволить себе она этого не могла. Родители, узнай об этом, снова бы отправили ее на лечение, предварительно устроив скандал. По крайней мере, это сделала бы мама, а отчим бы только молчал, пытаясь как-то защитить, но его попытки были бы все равно подавлены. А еще и университет. Пополз бы слух, и Дженни окунется в океан травли снова. Только не в сети, а в реальности. А еще по душе бил страх. Страх чувств. Привяжется еще, а потом снова будет страдать от несчастной любви. Лучше уж встречаться с Джонни, который был худшим вариантом для отношений, но их союз хотя бы был для общества прост и понятен: мальчик и девочка вместе, а значит все нормально. В душе творился хтонический ужас. Если бы Лора призналась ей в реальности, она бы испытывала бы то же самое, только она хотя бы знала, что ответить, а тут оставалось только тихо сходить с ума. В прочем, она могла бы, скрепя сердце, признаться любой другой девочке, но она никогда не сталкивалась с тем, что признавались ей. Да еще и так чувственно, как будто вожделели плоть и душу.       Ладно тело, ну а что душа? Дженни считала, что она настолько слаба, что ее не способен любить кто-то более сильный характером. И как бы это выглядело? Депрессивная вебкамщица и оторва-байкерша. Глупость. Она была сильнее. Грубая нахалка Лора Ксавье, которая дерзила всем, даже собственным родителям. Про нее ходило много ужасных слухов, даже не совсем правдивых. Но, как бы то ни было, она вселяла страх. У нее будто бы тормозов не было вовсе. Делала что хотела, и никто ей не указ. А вдруг она просто смеется над ней? Выводит из себя, ломает ее спокойствие, а потом просто так берет и признается. Это был уже край, хотелось реветь в полную силу.       С каждой секундой Дженни чувствовала незримое присутствие Лоры, ей казалось, что любое движение контролируется. Мало ей гипперконтролирующих матери и отчима, которые снова могут упечь ее в психушку. А теперь еще и она. Та, которая является соперницей, но почему-то признается ей в любви. Видимо, принимает за дурочку. Она ей треплет и так расшатанные нервы своей слежкой, хочет довести ее. Мало дерьма на ее голову от безумных фанатов, так еще и эта дрянь объявилась. Почему-то в голове возникли мысли о том, что это была ловушка. Что, если они будут переписываться, она узнает о ней намного больше, сольет ее данные, и все узнают о том, кто такая на самом деле Лиз Апполо, точнее та, кто сидит с ее страницы — малышка Дженни Браун. Хотелось позвонить Джонни, рассказать про выходку Лоры. Он бы точно устроил ей. Но в порыве слез и отчаяния она едва слышала, как быстро приходили уведомления. Размазав слезы по щекам, Дженни пересилила себя и подошла к компьютеру. Комментарии под постом ровной лесенкой спускались вниз, и с каждым словом становилось не по себе. И строчили их Лора и Джонни. На каждый его матерный комментарий находился остроумный ответ Лоры, которая не стеснялась стебать его как могла. Она листала комментарии, кусала губы и стучала носком об пол. Почему-то начало казаться, что Лора мстит не ей, а Джонни. Он ей рассказывал о том, как лихо Лора может опустить любого, кто ей не понравится или покажется грубым. И, как ни странно, за этим было весело наблюдать, как она чихвостит бывшего в комментариях под постом его же девушки. Моментами на лице Клары проскакивала легкая улыбка. Из глаз все еще струились слезы, но беспокойство начало потихоньку отступать. За всей этой перепалкой было интересно наблюдать со стороны, но участвовать в этом не хотелось. Единственное, что можно было сделать, так это поговорить с самой Лорой. Только страх того, что она не так проста, как кажется притуплял желание писать.       Хотелось бы верить, что Лора признает, что так грязно пошутила над Кларой, но с другой стороны хотелось прояснить ситуацию. Видимо, разум потихоньку начал приходить в норму, а спокойствие постепенно окутывало Клару.— Лора...это было лишним, — хрипло произнесла она, выключая браузер. — Я бы поговорила с тобой. Только...хватит ли мне смелости? Ты следила за мной, заставляла нервничать еще сильнее, а теперь...какая глупость. С этими мыслями Дженни медленно опустилась на кровать и, глядя в потолок, прикрыла глаза. «Надеюсь, что я завтра проснусь, а этого поста уже не будет. Это все иллюзия, и я в ней просто застряла», — промелькнуло у нее в мыслях перед тем, как погрузиться в глубокий сон.