Недосказанное

Тёплые солнечные зайчики игриво скачут по стенам, прячась между листочками цветов, обрамляющих окно гостиной маленького фотоателье. Комнату заливает мягкий свет утреннего солнца, только проснувшегося после долгой ночи и ещё не завладевшего днём в полной мере, лишь осторожно пробующего себя в первых лучах. Проходя в гостиную, Лу Гуан сжимает в руках две тёплых чашки ароматного чая, и тонкие струйки пара, подхваченные светом, дрожат в воздухе, прежде чем бесследно раствориться, оставляя после себя лёгкий, едва уловимый травяной аромат. Взгляд Лу Гуана невольно задерживается на диване, и он тихонько вздыхает, улыбаясь уголками губ. Чэн Сяоши всегда умудрялся отключаться за секунды на любой поверхности, в любое время дня и ночи. Вот и сейчас, практически скрутившись в узел из длинных рук и ног, положив для удобства руку под щеку, он мирно спит, растворившись в этом утреннем покое. Обычно полное эмоциями лицо расслаблено, дыхание ровное, ресницы едва заметно подрагивают во сне. Непослушные пряди рассыпались по щекам, мягкими мазками ложась на кожу, и солнечные блики игриво скользят под ним, мелькая и перебивая друг друга. Осторожно присев рядом, Лу Гуан тихо ставит чашки на стол и протягивает руку, касаясь чужой щеки. Выверенными движениями пальцев он аккуратно заправляет растрепавшиеся волосы за ухо, путаясь в мягких прядях, нежно касаясь кожи подушечками пальцев. – Прости, я отрубился, – сонно бормочет Сяоши, приоткрывая глаза, и сразу же жмурится от яркого солнечного света. Когда глаза привыкают, он поднимает взгляд, и перед ним возникает лицо Лу Гуана — спокойное, но в то же время усталое, как будто время выжало из него последние силы. Лёгкие синяки под глазами выдают бессонную ночь, а кожа выглядит бледнее обычного. – Тебе бы тоже поспать, – добавляет он угрюмо, поднимаясь на локте и подтягивая к себе ноги. Лу Гуан в ответ лишь хмыкает, наблюдая, как Сяоши лениво потягивается, запускает пятерню в челку и лёгким движением руки превращает её обратно в абсолютный хаос. – Будешь чай? – в конце концов тихо подаёт голос он. – Мелисса. Успокаивает. Сяоши виновато опускает глаза. Он всё ещё помнит, как совсем недавно его нервы сорвались, и он ударил Лу Гуана. В тот момент всё вокруг казалось слишком громким, слишком давящим, боль застилала разум и душу, и не было сил здраво мыслить. Он также помнит и тёплые руки, заключающие его в объятия и мягко поглаживающие по спине и волосам, помнит слёзы, застилающие собственные глаза, и что во взгляде напротив отражалась такая же боль, только молчаливее и глубже. – Прости, Лу Гуан, – тихо шепчет он, пряча лицо в руках, – я дурак. Тот лишь тихо вздыхает, осторожно отцепляет руки Сяоши от лица и обеими ладонями вкладывает в них тёплую чашку. – Пей. Я же говорю, успокаивает. Делая маленький глоток чая, Сяоши задумывается обо всём том, что произошло за последние сутки. Невыносимая боль от осознания неизбежного всё ещё сжимает сердце тисками, пережимая дыхание. Был ли действительно смысл в том, чтобы передавать эти послания людям из прошлого, которых ждала неизбежная смерть, ведь это ни на что не повлияло, ничего не изменило? – Ли Гуан… А ты? Ты когда-нибудь жалел о несказанных словах? – тихо бормочет он, поднимая взгляд на своего друга. В серых глазах напротив на мгновение мелькает болезненная усталая печаль, но тут же скрывается за опущенными ресницами. – Зачем трогать прошлое? Нам его не изменить. Сяоши недовольно поджимает губы. Его друг всегда такой — слова не вытянешь. О чём же он думает в этот момент, когда молчание и недосказанность тягучим липким дегтем расплываются в воздухе? Неужели это не болезненно, держать всё в себе? Сяоши легонько двигается к нему и цепляет пальцами чужую руку, мягко сжимая. – Скажи о настоящем. И Лу Гуан вдруг говорит. Говорит медленно, тихо, почти шепотом, не открывая глаз и не видя, как на бледном лице напротив проступает лёгкий румянец. – Ты важен для меня, Чэн Сяоши, даже не представляешь, насколько, – тихо добавляет он в конце, не поднимая взгляда, его пальцы осторожно скользят по тыльной стороне ладони, ощущая её тепло и сжимая ещё крепче. – Видеть, как тебе больно, – слишком тяжело. Это я должен просить у тебя прощения о случившемся, а не ты. Он открывает глаза, но не поднимает взгляд, всё ещё глядя на их сцепленные руки. Тишина заполняет пространство, и Сяоши, не выдержав, подаётся вперёд. Его дыхание тёплое и немного прерывистое, обжигает кожу, когда он утыкается носом в шею Лу Гуана и кажется, снова всхлипывает. – Болван, – устало вздыхает Лу Гуан, легонько дотрагиваясь губами его виска и прижимая крепче к себе. Проходя мимо на кухню за утренним кофе, Цяо Лин аккуратно заглядывает в гостиную и, будто бы случайно, замечает, как на диване, забыв обо всём, самозабвенно целуются эти два друга-соседа-брата-парня. "Ну наконец-то, давно пора было уже." — закатывая глаза, шепчет она себе под нос и, как можно тише сделав шаг назад, удаляется.