Fuck Me Dead

Генри втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы, остановившись на пороге их с Уильямом общего офиса. Уильям был там. Лежал на дряхлом диване, что они своровали на местной гаражной распродаже пару лет назад, с лицом, уткнувшимся в одну из пожухлых желтых подушек. Его очки лежали сложенными на полу, одна рука болталась сбоку, а вторую он подмял под себя. Он спал.  Сейчас это уже не было настолько необычным явлением. Уильям принимал обезболивающие из-за неприятного инцидента, произошедшего пару недель назад, и часто они подчистую вырубали его. Однако, будучи таким же твердолобым как всегда, он настаивал на том, чтобы продолжать приходить на работу. В результате он завёл привычку пропадать в их офисе с двенадцати до трёх, чтобы немного подремать.  Генри был не против, правда. Если это помогало ему быстрее пойти на поправку и не совершать глупые ошибки в их финансах, то он вполне может отдыхать. А если Генри ещё и получал возможность увидеть Уильяма (обычно темпераментного и безукоризненно выглядящего) расслабленным и взъерошенным, что ж, это просто был маленький приятный бонус.  Нет, заставило остановиться его вовсе не то, что Уильям отключился там; а определенный разговор, который у них состоялся пару дней назад. Они оба молча работали, когда Уильям внезапно протараторил, «Если хочешь трахнуть меня пока я в отключке, ты можешь это сделать.», а потом, после длинной, затянутой паузы, «Чтобы сбросить пар! Я знаю, что тебе приходится работать за двоих пока я не могу тебе помочь.». А затем рассмеялся этим своим глупым, обаятельным смехом и блеснул в сторону Генри своей глупой, зубастой усмешкой, и Генри немедленно решил, что примет его предложение.  Теперь же, когда перспектива в самом деле трахнуть Уильяма пока тот без сознания валялся тут встала перед ним, то он ощутил как немного сомневается. Его рот резко высох и, боги, неужели его затрясло? И не смотря на это его член уже начал тереться о его штаны, а его друг выглядел таким податливым с этим его немного приоткрытым ртом, из которого стекала слюна. Он точно не мог упустить такой шанс. Он себя не простит.  С новым приливом сил Генри полноценно вошел в кабинет, не забывая повернуться и защелкнуть за собой дверь (чтобы никто ему не помешал). Он приблизился к Уильяму, неуверенный с чего вообще начать. Медленно потянувшись вперед рукой, он ткнул того в лицо, попав ему пальцем в щёку, оставив там небольшую вмятину на плоти, а затем убрал её, наблюдая как кожа снова возвращается в обычное состояние после его прикосновения. Затем он сжал обе стороны его рта между большим и указательный пальцем, мягко хохотнув, когда рот Уильяма растянулся по форме идеального «О», обнажив его немного щербатые зубы, что казались Генри такими обаятельными.  Глухо хмыкнув, Генри наклонился к уровню его лица, поравнявшись с Уильямом, нежно прислонившись чтобы оставить поцелуй в уголке его рта. Потом ещё один. Потом слизать дорожку слюны, что стекала по его щеке и засунуть свой язык ему в рот. Это ощущалось странно — и потому что он целовался боком, и потому что его не целовали в ответ. Уильям всегда становился переполненным энтузиазмом, когда дело доходило до подобного, даже уж как-то чересчур. Его язык бы бесстыдно вился вокруг языка Генри; он часто забывал отодвинуться чтобы вдохнуть и потому отчаянно запыхавшись втягивал воздух, когда они наконец отклеивались друг от друга. Теперь же, в свою очередь, его язык как будто помертвел у него во рту, совершенно онемевший. Генри чуть ткнул в него и тот едва заметно дёрнулся, и он охнул от такой небольшой реакции. Иисусе, ему правда нравилось всё это значительно больше, чем он думал изначально.  Смущенный, Генри отпрянул, вытирая свой рот ладонью. Внезапно в этой тесной маленькой комнатушке стало слишком жарко. Встав, он посмотрел вниз на Уильяма, и в его голову закралась грешная мысль. Он снял свой галстук (эту броскую, разноцветную вещицу, посыпанную блестками, что он никогда так и не мог до конца отстирать) и уложил обе руки Уильяма ему за спину, бережно вытащив одну из них, на которой он лежал. Быстро связав вместе его запястья, он опустился ниже собственными руками, забравшись так, чтобы стоять позади него, упёршись коленями в диван. Это вызывало в Генри огромную волну взволнованности и возбуждения, насколько большую площадь тела Уильяма он бы мог покрыть своими ладонями и пальцами. Когда он схватился за его бёдра, его большие пальцы всё ещё едва ли могли дотронуться между собой на его спине. Вот так, пока тот не шевелился, словно кукла, скорее всего можно было бы очень легко насадить его на свой член двигаться туда-сюда. Мысли Генри на секунду уплыли в сторону множества игрушечных Спринг Бонни, которых он запятнал таким образом — представляя на их месте своего друга.  Он поспешно потянулся чтобы расстегнуть свой ремень, ослабив свои штаны достаточно чтобы вытащить свой член, облегченно выдыхая от ослабления давления на него. Он уже стоял и немного пульсировал, покрасневший, уже ставший более тёплым, и он немного задел его своими пальцами.  Тяжело дыша, Генри попытался себя успокоить. Он ещё не мог позволить себе слишком возбудиться, пока ещё нет. Продев пальцы одновременно и под штаны, и под боксёры Уильяма, он дёрнул вниз всё разом и спустил к его коленям одним слитным движением. Его руки прошлись по коже на бёдрах Уильяма, немного грубо впиваясь в неё большими пальцами. Они сами немного сдвинулись под его прикосновением, когда Уильям инстинктивно шире раздвинул ноги от его действий. Генри сглотнул.  Переключив внимание на его задницу, он положил по руке на каждую из ягодиц и раздвинул их, и его мягкое, расслабленное отверстие немного сжалось от этого. Этот вид не был чем-то новым, но что-то в том, как тело Уильяма уступало ему пока тот был полностью и совершенно беспомощен, заставило что-то зашевелиться глубоко внутри Генри. Голод. Он уже и так был заведён прежде, разумеется. Уильям любил наблюдать насколько далеко он может зайти и как сильно переступить черту, но этот раз был другим. Ему хотелось всецело поглотить его. Забрать всё, что у него было, и даже больше.  Наклонившись вниз, он прошелся языком вдоль мошонки его друга вплоть до его отверстия, начиная выедать его с такой уверенностью и напорством, как ничто и никогда в своей жизни. Уильям мягко застонал во сне, заставляя Генри удвоить старания.  Уильям продолжал просить его сделать это; Генри каждый раз отказывал, убежденный, что ему такое не зайдет. Но тот факт, что он сейчас это делал, пока Уильям не знал, заставлял его член пульсировать по тем причинам, что он не был в состоянии связно сформулировать. Это даже не было неприятно в том числе. Уильям по своей привычке всегда был чистюлей; он ощущался как едва заметный мятный шампунь с лёгкими нотками сладости.  После нескольких минут Уильям начал двигать бёдрами и издавать звуки более часто. Эти мягкие, небольшие звук были больше похожи на всхлипы, чем на что-либо ещё. Они все шли напрямик куда-то в нутро Генри; он ещё никогда прежде так не звучал. Он ещё сильнее подтолкнул своё лицо внутрь, уперевшись носом и просовывая внутрь свой язык так глубоко внутрь Уильяма как он смог бы. Послышался вздох, затем дрожь, и Генри наконец отодвинулся, чтобы увидел как его друг кончил. Сперма стекала с его члена (всё ещё немного пульсирующего) и скапливалась в его нижнем белье.  Забавно. Значит, даже во сне Уильям был скорострелом.  Генри мгновенно пожалел, что позволил себе снова коснуться отверстия Уильяма, которое всё ещё не закрывалось из-за придерживающих его мозолистых рук, и всё ещё было таким горячим. Оно зияло чуть шире теперь, покраснело и опухло, и, ох, оно было таким мокрым. Ему срочно нужно было оказаться там. Немедленно. Пусть идет к чёрту должная подготовка, но он просто больше не мог ждать.  Умостив свой член меж ягодиц Уильяма, он ради эксперимента несколько раз двинул бёдрами. Его друг был таким тёплым, что он не сдержал как гортанный стон вырвался из него от этого контакта. Собрав как можно больше слюны у себя во рту он выплюнул её на свой сухой член, облегчая свои движения.  Двинувшись назад как можно дальше, он использовал свой большой палец чтобы протиснуть головку внутрь задницы Уильяма. Каждое нервное окончание в его теле словно горело, крича ему вонзиться в этот узкий жар со всей возможной силы. Но он ждал. Такое вожделение было для него совсем ново, и наконец, он выяснил для себя, откуда оно взялось. В таком виде, Уильям не мог спорить с ним; не мог противостоять ему; едва ли был в состоянии вообще отреагировать на что-либо, что Генри собирался с ним сделать.  Он как будто был мёртвым. Во всяком случае максимально близко к этому.  Генри знал как сильно его друг боялся перспективы умереть. В ту ночь, когда они отправились вместе на рыбалку в колледже, и Уильям едва ли не утонул. Генри мог поклясться, что ещё никогда в жизни не видел такого чистейшего, искреннего испуга перед чем-либо. Даже кролики, на которых он охотился, как будто легче примирились со своей кончиной, чем этот умный и (казалось бы) вполне уравновешенный мужчина. А теперь ему выпал шанс трахнуть его в таком состоянии.  На этой мысли Генри дёрнул бёдрами вперед, входя в Уильяма во всю длину и комфортно прижимаясь к его мягкой заднице. Из-за почти полного отсутствия подготовки заранее, он был невероятно узким, практически болезненно, но он знал, что Уильям с этим справится. Судя по скомканному звуку, что он издал, и по тому как его плоть пульсировала вокруг него, он вполне себе наслаждался этим.  Решив передвинуть Уильяма с места прямо как игрушку, которой он и являлся, Генри положил обе руки на его бёдра. Сила, с которой он сжимал его, определённо была достаточной, чтобы оставить синяки — и эта мысль о том, как тот очнется и увидит свежие следы на себе, ещё сильнее его заводила. Он медленно подтолкнул Уильяма вперед; его дырка сжалась от такого вторжения, а отсутствие смазки делало движения проблематичными. Он ещё раз сплюнул в место их соприкосновения, втирая слюну своим большим пальцем, а затем вошел опять. Он начал трахать Уильяма в полную силу.  Уильям застонал в подушку. Его голова чуть откатилась вбок, а затем вернулась обратно, его брови сдвинулись вместе и рот приоткрылся. Сердце Генри бешено колотилось. Он выглядел настолько мило вот так, совершенно растерянным. Уже стало очевидно, что он сейчас проснется, и у Генри появилась ещё одна озорная идея.  Стоило только Уильяму рывком очнуться, как он тут же попытался приподнять и повернуть свою голову. Генри вмазал его лицо обратно в диван, наклонившись над ним и начав двигать бёдрами ещё более резко.  — Чт… — начал Уильям, с явной паникой и исступлением в голосе. Он коротко и неглубоко втягивал ртом воздух. — Блять. Что происходит, что… — он прервался на пронзительный скулёж, когда Генри чётко попал прямо в его простату. Напрягшись, он снова кончил, а в его движениях всё ещё виднелся страх, пока он дёргался под Генри, пытаясь вырваться из своих пут.  Желая потянуть замешательство Уильяма как можно дольше, Генри попытался заглушить свой смех, нежно прикусив ухо Уильяма. Однако на этом Уильям значительно расслабился. Совсем обмякнув и вяло улёгшись обратно. Генри горячо выдохнул ему в лицо.  — Чёрт, Билл, опять? — он потянулся вниз чтобы быстро пройтись рукой по члену его друга. Уильям повёл бёдрами и застонал. — Я не думал, что тебе так понравится то, что я тебя испугаю.  Уильям засмеялся хрипящим смехом, пока Генри продолжил вбиваться в него, давя на все чувствительные точки внутри него.  — Как и я об этом не думал. Ты оказался большим садистом, чем я, — блять — подозревал. — он выгнул спину и начал двигаться в такт движениям Генри, что теперь начали становиться более лихорадочными. — Ты уже близок.  — Ммм, — Генри уткнулся носом в шею Уильяма, а его борода легко коснулась к его чувствительным, свежим шрамам. — Ты сейчас такой мягкий.  На этом сердечном признании, Генри вогнал себя так глубоко в Уильяма как только смог, настолько, что его ноги подогнулись от такого и плашмя упали на подушки на диване. После ещё нескольких ленивых толчков, он наконец остановился. Мгновенно пожалев о том, что сказал. Чистейший стыд от уязвимости переполнил его нутро. Он совсем забылся в моменте, чтобы успеть остановить себя перед тем как сказать что-то глупое.  Он чуть приподнялся чтобы встретиться взглядом с Уильямом. Эта широкая, кривая усмешка уже приклеилась ему на покрасневшее лицо. Это не к добру.  — Что ж, мы всегда можем повторить. — Генри терпеть не мог как этот низкий тон Уильяма заставил его член запульсировать, как одна только идея повторения уже соблазняла его. — Или, просто как предложение; Можем и поменяться.  Уильям подмигнул, и, снова, Генри терпеть не мог как сильно ему это понравилось.