Не той масти

      Мой муж — Аполлон.       Красивый. Светлые вьющиеся волосы, большие голубые глаза, правильные мужские черты лица, гладкая кожа тела с будто прорисованными мышцами. И, да — он был без футболки.       Не знаю, чего он такого прочитал в моих глазах, но выражение его лица с нервного и напряженного плавно перешло в удивленное.       В здравом уме и в светлой памяти… я совсем перестал отдавать себе отчет. Я ведь и так был от него безума, но эти прекрасные и непослушные пряди совсем сорвали мне тормоза. Пока он не успел ничего сообразить, я начал раздеваться сам и накинулся на него с поцелуем, тут же углубляя его.       Если мои действия и удивили Моши, то совсем ненадолго. Перенимая инициативу, парень поднял меня за ягодицы, прижимая к своему уже налившемуся члену, и сделал несколько шагов в сторону постели, рухнув на неё вместе со мной.       Одежда была лишняя, поэтому избавление от неё произошло быстро.       Откровенный взгляд вместо ожидаемого смущения принес только ещё большее возбуждение. Если бы мой Шиди сейчас мог ясно мыслить, то точно бы задал мне много вопросов. Омегам здесь присуща некоторая скованность в постели, а я так сильно хотел мужчину перед собой, что играть застенчивость не было моральных сил.       Я облизал быстрым движением языка отчего-то саднящие губы, обхватывая руками шею Моши и притягивая его ближе к себе, скользя слегка дрожащими пальцами вверх, вплетая их в ещё влажные волосы Альфы. Его жадный рот раздвинул мои податливые губы, то вбирая и покусывая их, то лаская нёбо, то посасывая язык. Правда я совсем не собирался останавливаться лишь на этих умопомрачительных поцелуях, как бы сильно меня от них ни вело. Да если бы Шиди хоть раз за те два месяца поцеловал меня так, с таким напором и страстью, то мы бы до сегодняшнего дня не вылезали из постели.       Я плавился под горячими прикосновениями желанных рук, очерчивающих все мое тело, медленно, не спеша, изучая каждый изгиб, каждую впадинку и рельеф, пересчитывая рёбра и слегка торчащие позвонки. Меня целовали и нежили, ласкали и прижимались, не обходя вниманием ни единую клеточку, ни одного участка. Я был уже весь целиком накален, как оголенный нерв, когда почувствовал холодные пальцы, смыкающиеся на моем члене.       Моши опять примкнул к моим губам — ловя судорожный стон, дяря такой же ответный. В комнате повсюду витал одуряющий аромат наших смешавшихся феромонов, но я решил не зацикливаться на этом неожиданном открытии, ведь тогда я пропущу нечто более важное. Лучше ощущать, как прогибается, подается навстречу горячее тело, и как напрягаются мышцы, похожие на стальные канаты, под лёгкими прикосновениями моих тонких пальцев. Но этого все равно было невыносимо мало.       И мгновением спустя Моши уже припал к моему напряженному члену ртом. Он то неумело сосал, плотно сжимая губами головку, слегка задевая зубами, проходя с нажимом языка от основания к самому верху, то слегка касался губами налитой кровью головки, круговыми движениями языка обводя по кругу. Я рычал и стонал, пока меня ублажали, а Моши протискивал пальцы в уже вовсю текущий анус. Вошли они на удивление легко.       — Ох, блядь! — сорвалось с губ на чистом родном русском.       Меня бросило в жар от переполняющих чувств и эмоций. Изо рта вырывались уже совсем пошлые всхлипы и стоны, перемешанные с ругательствами на трёх языках. Оргазм прошёл волной, смывающей все выставленные мной границы дозволенного. Захотелось всему миру рассказать, какой у меня замечательный муж. Особенно этому самому мужу.       Моши сел у меня в ногах, удобнее раздвигая их для себя, приподнимая мои коленки и отводя их к груди. Весь его взгляд кричал о том, что он полностью доволен происходящим. А я только сейчас понял, что он проглотил всю мою густую и липкую сперму. За двадцать пять лет жизни в мужском теле я так и не нашел себе ни одного партнёра, да и мастурбацией не занимался. Зря или нет — я ещё не понял.       — Не останавливайся, — получилось более умоляюще, чем я планировал.       — Мы ведь только начали, — обжигающие горячие губы прикоснулись к ямке за ухом, шепча жаркие обещания продолжения ночи.       От хриплого голоса Альфы, вдоль моего позвоночника вновь прокатилась волна возбуждения.       Неторопливые движения пальцев внутри меня вновь возобновились. Чувствительно, но безболезненно, даже когда к двум добавился третий.       Я был распален ласками так, что не успел почувствовать между ягодиц влажную головку, даже принял крупный альфий член в себя легко и непринужденно. Моши толкнулся внутрь, застонав от ощущения жаркой тесноты. Внутри меня возникло сладкое тянущее и томное ощущение наполненности, отчего захотелось подставиться под альфу ещё ловчее, прогнуться в пояснице, чтобы это чувство не пропало.       — Глубже! Сделай это еще, еще, — я дернул бедрами, чуть подаваясь навстречу, слегка приподнимая их в откровенном приглашении, и Моши, наконец, услышал мои мольбы и начал входить быстрыми и мощными толчками. — Всемилостивые боги, еще…       Я метался под ним, дрожал от удовольствия, выгибался навстречу, впервые принимая в себя член и понимая, что другой альфа бы не смог довести меня до такого состояния. Не сдерживая стонов и криков, я уже ощущал скорый приход разрядки.       — Давай, любимый мой! — жарко шептал Моши и вбивался в меня так, что оргазм пронесся по моему телу оглушительным штормом.       В последнем рывке я подался вперёд, обхватывая ногами талию Альфы, упираясь пятками ему ниже поясницы, заставляя погрузиться ещё глубже, чтобы пульсация сжимающихся мышц довела Моши до такого же срыва, чтобы он так же бурно кончил, изливаясь внутрь.       Обессиленный Альфа медленно вынул из меня член и растянулся на кровати рядом, аккуратно притягивая меня к себе спиной, чтобы начать ласково облизывать шею у линии роста волос.       Так мы и уснули, нежась в объятиях друг друга, растворяясь в общем насыщенном аромате хвои и ландыша.