Прятки

      — Я требую реванша.       До этого скучающе стряхивая пепел с тлеющей сигареты, Айноске обернулся на знакомый голос, приправленный сталью и уверенностью. Обычно мало кто хотел повторить опыт езды с беспощадным королём скейта, а кому-то этого не позволяло сделать банально состояние здоровья после такого заезда. Так что Шиндо ещё до встречи взглядами с собеседником знал, кто к нему обращается.       — Требуй. А ты явный мазохист, раз хочешь повторить предыдущую гонку, — с усмешкой ответил Адам, глубоко затягиваясь новой порцией дыма.       — Повторить? Я лишь хочу закончить начатое. Ты оборвал соревнование в самый его разгар, назвав меня скучным. Или испугался, что я мог тогда тебя обогнать? — с вызовом спросил Каору, скрестив руки на груди и сделав пару шагов навстречу. Он прекрасно знал, что сейчас играл с огнём, рискуя сгореть в этом пламени снова. Знал, но больше не позволил бы втоптать себя в грязь.       — Испугался? Я? — с нервным смешком переспросил Айноске, почти вплотную подходя к сопернику. Сомнений не оставалось, эта победа достанется ему. И всё же что-то во взгляде Сакураяшики напрягало. Пронзительный взор ярких жёлтых глаз вселял странное замешательство в груди, но, возможно, это просто минутное наваждение, которое матадор мысленно стряхнул. — Время и место.       — Завтра, ближе к полуночи. И постарайся не опаздывать.       — Уж за это не переживай, — ядовито бросил Адам, расплываясь в хищной ухмылке. Да кто он такой, чтобы диктовать условия?  Бросив безразличный взгляд на скейтера, мужчина подхватил свой скейт и двинулся прочь с трассы. Каору явно не торопился покинуть территорию, пронзительным взором прожигая спину матадора, будто намеревался выжечь. Выжечь то высокомерие и гордость, что в нём взошли после того, как он бросил их, ничего толком не объяснив. Но за всё приходится платить, рано или поздно.       К назначенному времени, как и договаривались, политик прибыл в пункт назначения, но, оглядевшись по сторонам, не обнаружил своего соперника. Неужели передумал и трусливо сбежал? Чего-то такого он и ожидал, в принципе:       — Хах, что и требовалось доказать. Слабаком был — слабаком и остался.       — Кого ты назвал слабаком?       Не успел Айноске развернуться, как почти нос к носу столкнулся с возникшим перед ним Каору, вздрогнув от неожиданного появления. Интересно, как давно он там стоит?       — Тц, а я уж было подумал, что ты осознал свои прошлые ошибки и передумал, — с усмешкой съязвил матадор, обходя Черри вокруг и останавливаясь у того за спиной, — ставки будут?        — Да, у меня есть одна, — равнодушно произнёс Сакураяшики и медленно обернулся, сверкнув серьёзным золотым взглядом, — твоя жизнь.       На мгновение Адам растерялся от такого странного и неожиданного ответа, учитывая тон, в котором он прозвучал, но уже через пару секунд вернул себе прежний надменный настрой:       — О, неужели хочешь сделать меня своей собачкой или рабом? Не знал, что у тебя такого рода фетиши.       — Ты слишком много болтаешь. Мы поедем или нет? — раздражённо процедил Каору, уже будучи на низком старте. Ему порядком надоело это бесполезное сотрясение воздуха. Он сюда не трепаться пришёл, в конце концов.       — Какой нетерпеливый. Что ж, ставка принимается. Пожалуй, посмотреть на тебя связанного у своих ног было бы интересно, — хмыкнув, политик отошёл от соперника, не упустив шанса отметить, что он такой же зануда, каким и был. Лучше и правда поскорее закончить с этой гонкой, пока не стало слишком уныло.       Зелёный сигнал осветил линию старта, и некогда старые друзья одновременно сорвались с места, не желая уступать первенство в этом соревновании. Айноске не спешил выкладываться на полную, поскольку не было сейчас того самого азарта, какой он испытывает в гонке с Лангой. Вот уж кто действительно заслуживает его внимания и времени. Впрочем, не похоже, чтобы Каору тоже применял свои особые навыки и хоть как-то стремился к победе. В чём тогда вообще смысл этого глупого реванша?        Они ехали наравне где-то половину пути. И всё бы ничего, но в один момент, когда Айноске решил удостоить Черри своим взглядом, скрытым под маской, его не оказалось рядом. Только буквально секунду назад ехал сбоку и почти касался своей доской чужой, а сейчас испарился. Как будто его и не было, причём уже давно. Разве он мог так незаметно уехать вперёд? Или, наоборот, отстал так сильно, что теперь победа была на ладони?        Нет, это уже совершенно не интересно. Оглядевшись ещё раз, Адам решил остановиться и прислушаться к обстановке вокруг. И он услышал.       Абсолютная тишина.       Да, сегодня не был объявлен официальный тур, поэтому трасса не разрывалась гулом толпы и бесконечным скрипом колёс об асфальт. Не слепили фары от скутеров и автомобилей. Но сейчас эта тишина была неестественной. Ветер стих, не шевеля ни единого листочка на деревьях, а ночные птицы умолкли, словно они тут и не водились никогда.        Одиночество и мрак… настолько символично, что с губ сорвался нервный смешок. Великий матадор снова один в своём бесконечном мире. А может, и не было этой гонки с Каору вовсе? Не было никаких ставок, реваншей? Может, он так отчаянно стремился заполнить зияющую дыру в собственной душе, что разум дал ему эту возможность, пусть и в виде того, с кем уже он не ощущает азарта в полной мере? Паника в груди начинала разрастаться, а дыхание слегка сбилось. Подрагивающими руками Адам стянул маску, от которой глаза уже покрылись холодным потом, и попытался вернуть контроль над собой, который ему был так сейчас необходим.       Тишина и глубокая задумчивость окутали матадора такой плотной дымкой, что хруст ветки за спиной показался оглушительно громким, отчего тело вздрогнуло сильнее, чем обычно. В метрах пятидесяти от него, как ни в чём ни бывало, стоял Каору. Звуки вернулись, а с ними и прохладный ветер, и редкая перекличка птиц. Даже облака пропустили тусклый лунный свет, в чьём переливе силуэт Сакураяшики казался загадочным и нереальным. Глубоко выдохнув, матадор уставился на Черри, чувствуя, что здесь что-то не так.        — Что за игру ты затеял? Думаешь, слегка отвлечёшь меня, и я сдамся? — нахмурился Адам, ударив ногой по доске и подхватив её руками, глядя на Каору с каким-то дьявольским огнём в глазах и сумасшедшей улыбкой, — ничему тебя, Черри, жизнь не учит, да?       Сказав это, скейтер помчался на своего соперника, слегка обезумев. Сердце забилось в бешеном ритме, кровь кипела в венах, а цель была так близко, что он уже приготовился к замаху, как вдруг колени сами подкосились. Айноске рухнул чуть ли не в ноги Каору, стерев кожу на костяшках рук. Снова падение, снова провал… воздух стал стремительно утекать из лёгких, а стоило с трудом перевернуться на спину, как чужая нога грубо впечаталась в грудь, не оставляя шанса подняться. Хриплый стон боли вырвался наружу, а ничего не понимающий взгляд наконец встретился с другим: ярко сверкающим ядовитым золотом, сочащимся презрением, болью и местью. Именно так Сакураяшики смотрел на того, кто сломал его физически и морально. Кто настолько заигрался в короля, что даже не побрезговал кровью, костями и доверием своего близкого человека, лишь бы самоутвердиться.       — Я думал, ты любишь игры. Почему же сейчас не захотел поиграть в прятки? — издевательски спросил Каору, взяв скейт Айноске и отбросив тот подальше в сторону.       — Чего ты хочешь? — сдавленно спросил Адам, пытаясь вдохнуть и спихнуть ногу со своей груди, но та не поддавалась.        Однако Черри сам её убрал, теперь уже полностью сев на матадора и обвив пальцами с острыми когтями его шею, слегка сжав.       — Я же сказал: твою жизнь. Сам же спросил о моей ставке, — спокойно произнёс каллиграф, с наслаждением замечая страх в кроваво-красных глазах, — или ты думал, что я шучу?       Внезапно порыв ветра стал стремительно набирать обороты. Лунный свет стал багроветь, а в воздухе закружился вихрь из чёрных воронов, громко кричащих, будто оповещающих о приближающейся смерти. Впрочем, медлить Каору не стал и, когда за его спиной выросло девять длинных хвостов, а во рту показались острые клыки, он обманчиво-ласково провёл когтистой ладонью по щеке Айноске, царапнув скулу. Из маленькой ранки тут же проступили капельки алой крови, которые кицунэ поспешил слизать.       — Ты не успел спрятаться, Адам. Так что я выиграл, — шепнул на ушко мужчины Черри. Так сладко, что в нынешней ситуации этот шёпот пробирал до костей. Но на этом лис не стал останавливаться. Ладонь сдавила шею матадора сильнее, а когти опасно упирались в сонную артерию, грозясь в любой момент вскрыть её. И всё же убивать быстро не хотелось.        Это же так скучно.       Шиндо чувствовал, как в глазах начинало темнеть, но Сакураяшики не позволял ему отключаться. В глазах начала скапливаться влага от страха и боли, но самым неожиданным стало прикосновение чужих губ. Поцелуй самой смерти, не иначе. Каору целовал матадора отчаянно, дико, сплетаясь языками так страстно, что на попытку вдоха просто не оставалось шанса. А затем последнее, что он увидел перед собой — красивого лиса-убийцу, вонзившего длинные когти в горло своему обидчику, пока горячая кровь не заструилась на трассу…

***

      …Айноске вскочил на постели весь в холодном поту и с саднящим горлом, так что сперва прокашлялся, тут же ощупывая свою шею и осматривая ладони. Послышался облегчённый выдох: никаких следов крови. Затем мужчина медленно обвёл взглядом комнату, пока не остановился на мирно спящем рядом Каору. Чёрт, давно ему не снились такие реалистичные кошмары. Запустив пальцы в собственные волосы, Шиндо поймал себя на очень глупой мысли, но всё же не мог не проверить, так что осторожно наклонился к Сакураяшики, залип на его красивые черты лица и протянул руку к его лицу. Мягким движением оттянул нижнюю губу, заставляя слегка приоткрыть рот, после чего вгляделся, высматривая среди идеального ряда зубов длинные клыки, но ничего не нашёл. Зато на него уже смотрел проснувшийся и явно недоумевающий Каору:       — Ну и что это за стоматологические замашки?       — Да ничего такого. Просто очередной кошмар, в котором ты был девятихвостой лисой, желающей меня убить, — пояснил Айноске, убирая руку.       — И ты решил сразу заняться проверкой посреди ночи, идиот?       — Он был очень реалистичным. Прости, что разбудил.       Выгнув бровь, Каору глубоко вздохнул и притянул Айноске к себе за руку, мягко и чувственно смяв его губы поцелуем. Совсем не похожим на тот, что был в кошмаре.       — Просто забудь, всё уже закончилось. Я хочу тебя иногда убить, но не до такой степени.       — Спасибо, что ли, — усмехнулся Адам и склонил голову набок, когда Черри поднялся с постели, — ты куда?       — Раз уж я проснулся, схожу попью воды. Тебе принести?       — Да, давай. В горле немного першит.       Кивнув, Каору ушёл на кухню и вернулся с двумя стаканами воды, но к этому времени Шиндо уже успел снова заснуть. Отставив воду на тумбочку, каллиграф по-лисьи улыбнулся и склонился над Адамом, убирая тому прядку волос с лица, после чего горячо выдохнул в шею.       — Не думай, что я всё забыл. В следующий раз будешь думать, прежде чем делать. Я ведь могу морок и помощнее наслать, — невинно ухмыльнулся Сакураяшики, облизнув выступивший острый клычок и ласково коснувшись губами укуса на бледной шее мужчины.