Слушая дыхание друг друга

Убаюкивающая своей тишиной и спокойствием ночь раскинулась над Западным Цзюцзяном, пленяя в свои сети до самых первых лучей солнца. Лишь на подземной парковке дома ужасов царило потустороннее веселье, на стенах кружили тёмные силуэты, весело хохоча, а фарфоровые куклы склонялись к друг другу, шепча сплетни, и на их лицах, казалось, расцветали необычные, завораживающие ужасом улыбки. Но первый этаж был тих, покой нарушил лишь робкий щелчок старой кассеты и трение ленты внутри. Если прислушаться, она напоминала плач, что никак не мог успокоиться и затихнуть. К этому таинственному звуку, преодолевшему десятилетие эволюции технологий, примешался другой, более пошлый. Нависнув над бледным призраком, что дрожал в его руках, будто мог провалиться сквозь пальцы и исчезнуть на глазах, Чэнь Гэ приникал к послушно распахнутым губам. Это был напористый поцелуй, хозяин дома ужасов повернул свою голову, углубляя его. Язык проскользил по маленьким шрамам, что были оставлены даже на нёбах, и кровоточили, если надавить на них сильнее. И тогда к холоду добавлялся привкус железа. Влажные губы опустились ниже, к длинной шее, что изогнулась навстречу, позволяя касаться, ласкать, оставлять нечто тёплое и болезненное. Струйка алой крови пробежала по оставленному засосу, и Чэнь Гэ медленно слизал её, оставляя лёгкий и нежный поцелуй на шраме. Появившемся так давно, но сейчас таким свежим, будто оставленным сейчас. — Как больно… Больно… — простонал Сюй Инь, но он не жаловался. Просто это единственная фраза, что была выжжена в его сознании, лишив остальных слов. Покрытые мозолями пальцы расстёгивали одну пуговицу за другой, а взгляд с живым интересом наблюдал за тем, как юношеская грудь вздымалась, создавая впечатление живого человека. Но губы коснулись лишь холода мертвеца и оставили один след за другим, слизали одну бегущую по телу, как слеза, каплю крови одну за другой. И Сюй Инь продолжал дрожать в его руках, от возбуждения, от незнакомого чувства, что наполняло его душу, созданную для мести, для страданий, для служения. Чэнь Гэ стянул свою толстовку через голову и отбросил её на спинку дивана. Белые лучи луны пробились сквозь заколоченное досками окно и осветили атлетическое тело, слишком хорошее, чтобы отдать его призраку… Хозяин дома ужасов поцеловал лицо своего самого верного призрака и остановился на губах, оставив там лёгкое успокаивающее прикосновение. Он был так тщателен в этом, будто верил, что мог согреть ледяное тело мертвеца. Избавившись от штанов, скрывающих стройные бледные ноги, Чэнь Гэ провёл по ним рукой. Было столько неровных шрамов, которых он ещё не видел, все они налились алым, будто готовы были извергнуть потоки алых слёз в любой момент. Ладонь забралась в мокрое белье, спуская его вниз и снимая полностью. Прозрачная вязкая смазка разлилась по ладони, и Чэнь Гэ потёр её меж пальец. Сюй Инь был очень послушным и в то же время упрямым временами призраком, он не желал раздвигать свои колени, и хозяин дома ужасов просто позволил сжать ноги, подавшись вперёд и прижав их к чужой груди. Его средний палец обогнул колечко мышц, и он вновь поцеловал Сюй Иня. — Как больно… — Да, — ответил он, будто понимал. — И я тебя. Призрак сжал губы в бледную полоску. Казалось, он был недоволен тем, что его слова истолковали так, как хотелось другому человеку, и теперь не желал говорить что-либо ещё. Но пальцы терпеливо растягивали его и исследовали, погружаясь глубже. Оглаживая такие же холодные, как и кожа, стенки, он коснулся нужной точки, и почувствовал слабую реакцию. Подушечки пальцев кружили вокруг, лаская и одаривая вниманием, и Сюй Инь не мог не открыть рот. Рвущуюся наружу знакомую фразу перебил поцелуй, долгий и томительно-терпкий. Тихие вздохи во время вдоха смешивались с чмоками, создавая одну гармоничную мелодию, полную любви и нежности. Чэнь Гэ расстегнул ремень и спустил свои джинсы. Ладонь провела по всему вставшему члену, надев полупрозрачный презерватив. Сочащийся смазкой кончик приставили ко входу, и Сюй Инь почувствовал лёгкий дискомфорт и боль. Всё его естество было создано болью и он легко мог стерпеть разрывающих его кожу других призраков, но это было чем-то другим, странным. Испещрённая шрамами грудь судорожно вздымалась, и Сюй Инь прерывисто вдыхал воздух. Его бедро успокаивающе гладили. Они просто смотрели друг на друга на протяжении всего этого безумно долгого и в то же время краткого, по сравнению с длиной ночи, мигом. В алых глазах, что прятались за длинной чёлкой, с первой встречи произошла перемена, к ненависти к живым примешалось нечто иное, позволяющее с таким доверием смотреть на кого-то. И Чэнь Гэ не собирался поколебать этого доверия. Его бёдра медленно толкались вперёд в поисках того, что могло бы подарить Сюй Иню ещё что-то кроме боли. И когда призрак в его руках издал хоть что-то, помимо тяжёлого хриплого вздоха, наполненного болью и грустью, он навалился на него и стал вбиваться в разработанную дырочку. К трению плёнки кассеты и тихим вздохам добавились шумные шлепки кожи о кожу, что заглушали их. На лице Сюй Иня не распускался красивый румянец, но он всё равно был прекрасен. Его длинные ресницы подрагивали от возбуждения, а глаза увлажнились, в их уголках оставили по одному лёгкому поцелую. Ближе к разрядке, Чэнь Гэ прижался ближе, и призрак утонул в его объятиях, не обжигающе горячих, но определённо принадлежащих живому человеку. Эта ночь была тиха и спокойна, а подземная парковка дома ужасов наоборот, шумна. А хозяин этого аттракциона и его самый верный призрак уединились, прислушиваясь к дыханию друг друга.