Кроличьи зубки

***

— Нет, нет, со мной нельзя, извини. Клянусь, я туда и обратно, — Тэхен уже который час пытается успокоить своего зайца остаться дома. Он уговаривал и вкусняшками, и обещал завтра провести целый день только вместе, но Чонгук (черт мелкий) слишком упрям. — Ну Тэхен! — громко тянет и вешается на шею притягивая к себе. — Тебе там не понравится, там ребята курят, пьют и много ругаются матом, но я пить не буду, малыш, — успокаивает и мягко отталкивает от себя, целуя в щеку. Чонгук стоит с недовольным выражением лица и отворачивается только тогда, когда дверь захлопывается перед его лицом.  — «Тебе там не понравится», «я пить не буду», «малыш, оставайся дома» — злобно пародирует, шлепая босыми ногами и ложась на кровать.  Проходят долгое часы, перед тем, как парень устает от кажется бесконечного просмотра телефона. За ночь бесчисленное количество раз заходит в чат с Тэхеном, где не видит ни сообщения, ни звонка, на что ужасно обижается и капризно закатывает глаза. Друзья Кима не внушают доверия: «постоянно гулящие, пьющие, курящие, а может они и наркотики принимают, кто их знает» — не стесняясь в собственных выражениях свободно высказал любимому свое недовольству тогда Чон. Мягкая кровать, родной запах оставшийся на простыне, всё идеально, не хватает только самого любимого. Веки тяжелеют и Чон погружается в глубокий сон. Тэхен и правда приходит быстро, всего два часа прошло с его ухода. Радость распирает его, как только он входит в их общую квартиру. Он ожидал увидеть недовольное личико, закатывание глаз, прокручивал сценарии маленькой трагической истерики от Чонгука ему (Тэхену), но что уж точно не ожидал так это давно спящего человечка на их огромной постели. Чонгук, его маленький мальчик лежит на кровати, такой безмятежный, невинный и мягкий. Так и хочется затискать, целовать, и видеть эти кроличьи зубки при улыбке.  — Ангел мой, — тихо шепчет, боясь разбудить. Раздевшись Ким ложится рядом, долго рассматривая мягкие черты лица, словно боясь когда нибудь упустить эти черты из своей памяти, — Такой милый, как так можно, Чонгук? — не ожидая услышать ответа спрашивает. Теплые подушки пальцев прикасаются к искусанным пухлым губам, совсем чуть чуть глубже входя в жаркий ротик. Мурашки проходятся по телу как только Чон поворачивает голову в другую сторону. Для себя Тэхен воспринял это как некий вызов и вмиг нависнул над спящим телом. Нагнувшись он целует нежно, без пошлостей. Сердце стучит бешено. К сожалению или к счастью он не совладал с желанием приласкать это податливое тело, устоять невозможно. Мокрые поцелуи спускаются ниже к шее, к ключицам и груди. Кажется совсем скоро и зубы сведет от уровня сахара во рту. Его мальчик слишком сладкий.  — Тэхен? — испуганно-сонно произносит, нащупывая в темноте человека, нависшего над ним и так нагло пристающему.  — Ты ожидал кого то еще? — шутит, но не без доли дикой ревности.  — Нет… испугался, — расслабленно выдыхает, пытаясь успокоить сердце, после внезапного пробуждения. Чон откидывает голову назад, подставляя больше мест для поцелуев.  — Ты обиделся на меня, малыш? — произносит по особому и гладит холодной ладонью по теплому ото сна телу, вызвав табун мурашек, при этом смотря исподлобья этим своим фирменным взглядом «извинименяпожалуйсталюбовьмоя», перед которым Чон устоять не в силах.  — Уже нет, — изо рта вырывается тихий стон наслаждения, но Чонгук уже не стесняется этого как раньше, что Тэхену даже на руку. Любимые стоны зажигают в нем пламя желания и он намерен свое «желание» выполнить. Вмиг пижама с бельем летят в сторону. Ким медленно вставляет три пальца в мокрое отверстие, входя до самых костяшек. Одновременно накрепко удерживает бедра Чона. Знает же, что попытается неосознанно увернуться от болезненного чувства наслаждения. Стоны с каждым разом становятся громче, заполняя комнату непристойными звуками. Глаза наполняются маленькими слезинками, а колом стоящий член неприятно пульсирует. Пальцами начинает таранить в самую чувствительную точку внутри Чонгука, от чего тот измучено стонет, пытаясь оттолкнуть и уйти от ласки.  — Тэхен, пожалуйста! — он царапает широкую спину, хватается коготками за предплечья как за последнюю надежду и спасение. Громко кричит, неожиданно для себя изливаясь, тут же пачкая всё вокруг. Сердце стучит так бешено, что его слышно в тишине спальни, а ноги продолжают дрожать, даже после оргазма.  — Дыши, душа моя, — успокаивает Ким и смахивает ладонью челку Чона назад, очистив тем самым вид на заплаканные щенячьи глаза, — Ты ведь только мой, правда? — шепчет в уши, опаляя горячим дыханием. Чонгук не открывая глаз, не задумываясь отвечает: «Да, только твой» И Тэхен безусловно верит, расплывается в глупой улыбке, принимаясь счастливо целовать заласканную шею. Слова о любви не останавливаясь шепчет. Горячий член входит медленно, от неожиданности Чон пытается слезть, но крепкая хватка не позволяет хоть на сантиметр отдалиться, Тэхен оттягивает каждую секунду этого момента, наслаждаясь им. Приятная узость, стонущий Чонгук под ним, весь он сводит с ума. Телом к телу прижимается, Чонгук кончит лишь от одной мысли, что Ким грубо вдалбливает его в этот мягкий матрас без возможности пошевелиться. Он поворачивает голову к подушке, пытаясь скрыть раскрасневшееся румяное лицо, постеснявшись своих слишком громких стонов.  — Смотри мне в глаза, — резко строгий тон мужчины заставляют подчиниться. Большими глазами смотрит на любимого, чувствуя как бешено быстро и глубоко входит в него член. Тэхен заполняет его изнутри полностью, до пошлых шлепков об влажные ягодицы и изнеможенного стона.  — Тэхен, не могу, я скоро… — даже голос дрожит, парень стыдливо прячет лицо в изгибе мокрой от пота шеи, крепко обняв за плечи. Чонгук плачет громко от слишком яркой стимуляции с обоих сторон. Ким крепко обхватывает небольшой член Чонгука и простонав бурно кончает одновременно с младшим.  — Я люблю тебя, крольчонок, безумно, — со сбитым дыханием произносит, поцеловав с любовью в губки. — Я тебя тоже люблю, очень сильно, — улыбается так искренне, что сердце плавится.