Мне больно.

Я совершенно не хотел создавать себе проблемы, поэтому старался придерживаться тактики: быть безобидным и несчастным, типа «не ругайте меня, я же ничего не сделал». Себастьян неожиданно появился в коморке. В руках у него была рация, и было очевидно, что он только что разговаривал по ней. Видя, как он с улыбкой болтает с кем-то, мне было понятно, что это хотя бы его приятель. Я испугался, что он так резко появился, но быстро успокоился. На моей голове до сих пор была повязка, и это было странно. Он, кажется, пытается оберегать меня от самого себя. Если бы ему было наплевать, он бы хотя бы не перевязывал мне голову и не укладывал меня на кровать, а просто оставил валяться возле стены. Конечно, это очень странно, но, как будто от какой-то чокнутой рыбы, это было нормой. Голова, как обычно, раскалывалась. В коморке был настойчивый сквозняк, холодный ветерок обдувал меня. Удивительно, что он не попросил меня подать что-нибудь, потому что обычно он всегда просит что-то передать. На этот раз мой желудок все-таки проголодался — к слову, я не ел почти два дня. Еле как встал с кровати и направился к выходу из коморки. Как-то мне удалось выйти из кладовки без нареканий и без лишних слов. Я вышел и направился в сторону кладовки. Пока я шел, думал, как бы мне сбежать. Желательно — даже сегодня. Может, пырнуть его ножом и сбежать? Или просто подождать, пока он уснет? В голове крутилось множество вариантов, и я пытался выбрать тот, который покажется мне самым лучшим, даже если он и был порой немного бредовым. Рыщая в кладовке в поисках хоть чего-то съедобного, я нашел пару кусочков засохшего хлеба и несколько не просроченных консервов. Увидев, что консервы появляются сами собой, я понял, откуда они берутся. И на самом деле это было мерзко и жутко. Но голод есть голод — не голодать же мне все это время. Как же он меня бесит… и даже не говорит, что вообще происходит. Возвращаясь обратно, я продолжал думать об одном и том же. Зашел в комнату, лег на ту же кровать и начал открывать консервы. Взял кусок хлеба и использовал его как ложку, кусая мясо вместе с хлебом. Было настолько отвратительно, что хотелось выкинуть все это в мусорку и сжечь до пылинки. Но реальность такова, что я не мог так поступить — нужно было хотя бы чем-то насытить желудок. Себастьян даже не посмотрел на меня, как будто и не заметил моего присутствия. Он сидел за своим столом и что-то писал… вечно что-то писал. Странно было наблюдать за ним, когда он устраивался у стола и начинал писать в дневнике или на обычной бумаге. Делать было уже нечего, всё равно. Хочется рискнуть, но не хочу убивать себя. — Эй, Себастьян? — Чего тебе? — С кем ты общался в магазине по рации? — Тебя это не должно волновать. Ни при каких обстоятельствах тебе не поможет эта информация. — ... Себастьян пополз к шкафчику и достал новую пачку сигарет. Вытянул одну, положил пачку на стол. — Ты так стараешься вытрясти из меня хоть капельку информации. Со стороны это выглядит глупо и неуместно. Не знаю, как можно быть таким тупым. Ну, ты, наверное, без ушей, раз не слышал, что говорят земляки. — Ты слишком много хочешь и мало получишь, потому что я тебе не Википедия, чтобы отвечать на каждый твой вопрос. — Ладно, спасибо за ответ. — Давай, уже рот прикрывай, сквозняк от тебя разносит. — ... Себастьян даже не взглянул на меня, буквально повернув спиной. Мне так плохо от всего этого… когда уже домой?.. Отчаяние накатывало всё сильнее. Хотелось просто сдаться, умереть. С самого начала мне сказали, что шанс моей гибели — 87 процентов. Я и не думал, что буду так долго сидеть здесь, ничего не предпринимая. Я устал. Я сдаюсь. Надеюсь, что это всё — просто мой долгий, глупый сон. Но, уснув, я уже не могу проснуться. Отчаяние. Отчаяние. Что может быть хуже в любой ситуации, кроме отчаяния? Смерть? Нет. Хуже только осознание, что ты ничего не можешь сделать. Но я могу. Я могу сбежать. Я могу пырнуть его ножом. Я могу сделать много чего. Но я почему-то не могу. Что-то меня останавливает, и я не могу понять что. Может, я слишком добрый? Может, пора взрослеть и понять, что не все в жизни так радужно и пушисто? Может, хватит строить из себя уверенного? ПРОСТО СДАЙСЯ! ОТАН, ТЫ НЕ НА ЧТО НЕ ГОДИШЬСЯ. ТЫ ПРОСТО ЖАЛКИЙ РЕБЕНОК, КОТОРЫЙ ЗАСТРЯЛ В ТЕЛЕ ВЗРОСЛОГО. ПОЗВРАСЛЕЙ, ПОКА НЕ ПОЗДНО. Зов мыслей стремительно разлетается по всей голове. Но я хочу быть собой. Не хочу строить из себя уверенного. Я и так шарахаюсь от каждого шороха. Вот такой я, маленький мальчик. Который не может справиться со своими мыслями, не то что с чувствами. Я не знаю, что делать, я просто сдаюсь.