Мне больно.

Холодный матрас, пропитанный потом и отчаянием, в углу камеры. Грязные стены, испещренные похабными надписями и следами плесени. И главное украшение — массивная железная решетка на окне, отбрасывающая на пол клетчатый узор из теней. Вот что ждет меня после обеда. Всегда. Поедая очередную порцию вялой, безвкусной каши и запивая ее тепловатой, отдающей металлом водой, я раздумывал о своем сроке. 6 лет... Казалось, я пропущу всю свою жизнь, сидя в этой сырой бетонной коробке. Но поделать я уже ничего не мог. Ко мне никто не приходит. Да и приходить некому. Мне не помог даже адвокат, с первого взгляда решивший, что я виновен. Подстава... Я отсиживаю свой срок не по своей воле. Меня обманули, подставили, но вместо того чтобы разобраться в деле, меня просто списали со счетов, отправив в психиатрическое отделение на «обследование». Ох, как же я тогда кричал, доказывая свою правоту... Бррр, вспоминать трудно.... 16:00 Все свои дни я просто лежал на этом проклятом матрасе, уставившись в потолок или наблюдая через решетку за клочком серого неба. Даже здесь, в тюрьме, у меня не было друзей — только призраки собственных мыслей. — Эй, Отан Харпер! — прозвучал голос, будто доносящийся из густого тумана. —Эй, проснись! — уже отчетливей, раздраженнее, прогремел голос охраника этой тюрьмы. Я и не заметил, как задремал в своих мыслях — Да, сэр, я слушаю вас, — сиплым, пропавшим голосом ответил я, с трудом поднимаясь на локте. — На выход. Тебя выкупила «прекрасная компания». Советую поспешить, у меня еще 9 таких же, как ты, — будто не прорычав сказал он. Мои уши отказывались верить услышанному. На выход? Я резко вскочил, сердце заколотилось где-то в горле. Я двинулся к решетке с такой прытью, будто и не спал вовсе, будто эти годы тоски и апатии мигом испарились. — Тебе повезло,но это не значит что скорей всего,тебя выпустят отсюда. Я не верил в происходящее. Кто? Кто мог меня выкупить? Холод стали наручников болезненно сдавил запястья. Его цепкая рука грубо толкнула меня в спину, и мы двинулись по длинному, уходящему в полумрак коридору. Воздух был густым и спертым, пахшим дезинфекцией, потом и страхом. Эхо наших шагов глухо отражалось от голых бетонных стен.