escape

Волосы Хёнджин всё-таки перекрасил. И подстригся, чтобы полноценно сменить предыдущий образ на что-то, чего он ещё не пробовал. Наконец, в зеркало стало проще смотреться. Словно перед ним уже не тот старый Хёнджин, одинокий, брошенный и страдающий, а совершенно новый, готовый к следующему уровню, к другому пути. На работе смену имиджа оценили. Главный врач как раз собирался хорошенько отметелить юношу за кучу пропусков и поджидал на первом этаже, покупая в автомате булочку. Хёнджин как всегда сперва подошёл к администратору, чтобы узнать расписание, девушка оповестила его о том, что сегодня только два пациента, сделала комплимент его волосам и по привычке предложила юноше сходить в бар с коллегами на выходных. Она уже готова была улыбнуться и кивнуть, ожидая отказ, но на удивление в этот раз Хёнджин согласился. Где-то недалеко главврач чуть не уронил булочку. — Здравствуйте, господин Пак! — поздоровался Хван, замечая начальника. — Я готов писать объяснительные. Мужчина не нашёлся с ответом. Обычно юноша бегал от него и вообще не здоровался, делая вид, что не замечает. Так что же произошло? — Доброе утро. — кивнул в ответ Пак. — Как напишешь, оставь на моём столе. — Хорошо! Весь первый этаж провожал Хёнджина странными взглядами. Ощущение, что коллегу подменили только разрасталось. Конечно, ещё неизвестно, пойдёт ли он на встречу со всеми, но если да, то это будет и правда интересно. Хёнджин прошёл в свой кабинет и, пока у него было свободное время до первого пациента, принялся писать объяснительные. После смены причёски в нём внезапно проснулось желание изменить вообще всё. Возможно, это был недолговременный приступ мотивации, однако пока течение несло юношу, он никуда не сворачивал. Даже решение согласиться пойти на встречу с коллегами стало внезапным. Но он не жалел. Пора менять свою жизнь. После обеда его смена уже подошла к концу. Хёнджин оставил объяснительные на столе, как его и просили и решил пройтись по магазинам, купить продукты и может ещё всякой бытовой ерунды для новой квартиры. Он бродил по торговым центрам, ходил туда-сюда вдоль главной улицы с кучей разных лавок и ларьков, в итоге убив на это три часа. Не сдержался и даже купил себе пару новых футболок и невероятные рваные джинсы с вышивками ручной работы. А после Хёнджин понял, что он голоден. Юноша уже долго плутал по переулку в который случайно повернул и подыскивал себе какую-нибудь кафешку под настроение. Но он не успел заметить, как в один момент за ним увязался кто-то. Хёнджин как раз приметил яркое местечко на углу и собирался уже идти туда, как перед ним возник незнакомый парень. Выглядел он так, словно отсидел срок и вышел только пару дней назад. Будь Хван в хлам, всё равно бы не позволил кому-то подобному к себе подойти. Парень улыбался, но по глазам можно было понять, что намерения у него недобрые. — Привет, красавчик. — чёрт, ну почему нельзя без этого? Почему нельзя прожить хоть один день спокойно? — Не знакомлюсь. — тут же ответил Хёнджин. Достаточно резко. — А ты из таких? — ухмыльнулся незнакомец. Он был выше на пол головы и шире в плечах, чем Хёнджин. — Каких? — он попятился назад, собираясь сбежать с этой улицы как можно скорее. — Нормальных? Тех кто не знакомится со всякими идиотами? — А кто сказал, что я хочу с тобой знакомиться? — фыркнул парень, наступая. Хёнджин уже собирался бежать. — Мне хочется развлечься, а для этого не обязательно знать твоё имя. В голове завизжала сирена, осталось одна единственная мысль: «Уноси ноги!». Хёнджин как раз хотел сорваться с места, побросав все пакеты, но незнакомец решил вдруг вытащить нож. Такого поворота событий юноша совсем не ожидал. Тем более, в каких-то заведениях рядом сидели люди и они могли увидеть и Хёнджин надеялся, что помочь тоже. Как можно было додуматься достать нож и направить его на человека в такой час? — У-убери. — постарался произнести юноша максимально спокойно. Посчастливилось нарваться на маньяка, несравненная удача. — Шагай за мной. — выплюнул он, дёргая Хёнджина за руку. Юноша уже был готов и правда пойти следом, а ещё начать молиться и попробовать придумать выход, но внезапно по руке незнакомца кто-то ударил, заставляя отпустить Хёнджина, следом выбить нож и хорошенько приложить парня по лицу. Это был Феликс. Это самый последний человек, которого Хёджин рассчитывал встретить. Ну почему жизнь настолько несправедлива? Феликс ловко расправился с тем придурком, как будто ему ничего не стоило довести человека до отключки. Он сделал это так быстро и точно, что у Хёнджина в голове возник диссонанс. Это же сама невинность. Из какой-то кофейни вылетел Чан, недоумённо наблюдая за развернувшейся картиной. Только его здесь не хватало. У Хёнджина вдруг разболелась голова. — Хёнджин, ты в порядке? — поинтересовался бывший. — В полном. — сквозь зубы прошипел Хван. — Вы что здесь делаете? — Э-э-э, гуляем? — вскинул бровь Чан. — Ты бы лучше спасибо сказал, что мы так удачно здесь оказались. — А твой нынешний парень боксёр? По нему и не скажешь. — он усмехнулся, желая задеть Феликса, раз представилась возможность. — Я десять лет занимался борьбой. — совершенно не обиженным тоном ответил Ли. — Он мастер спорта. Глаза у Хёнджина грозились выпасть, но он сдержал своё удивление. Феликс выглядел как тот, кого нужно защищать, но не как тот, кто то может защитить. От подобного разрыва шаблонов нужно было ещё прийти в себя. — Ясно. — подытожил Хван. — Ну, спасибо. Чан что-то прошептал, так, чтобы это услышал только Феликс. Тот, видимо, засмущался и ответив что-то своему парню, юркнул обратно за двери кофейни. Чан последовал за ним, но на секунду остановился, повернувшись к Хёнджину. — Тебе идёт. — очевидно, он имел в виду цвет волос. — Я знаю. — глядя прямо ему в глаза ответил Хван. — Больше никогда не делай мне комплиментов. Чан ничего не ответил. Потупил взгляд, пнул камушек возле входа и вошёл внутрь. Хёнджин не понимал, зачем вообще он что-то сказал. С какой стати Чан позволяет себе подобное? Никаких зачатков совести. Когда Хёнджин возвращается домой, сразу открывает бутылку пива, которая стояла в холодильнике уже целую вечность. Он пробирается мимо коробок в гостиную и падает на диван. Юноша удивляется сам себе, поскольку смог так быстро упаковать вещи и подготовиться к переезду. Всё же, человеческая натура крайне ответственна в вопросах, которые действительно волнуют. Оказывается, можно за три дня устроить переезд, если это так необходимо. На следующий день Хван повторил попытки быть другим человеком. Он сходил на работу, поболтал с коллегами во время обеденного перерыва, погулял по клинике и даже почти смог поладить с Джису, у которой был вечерний приём. Одним словом, актёрствовал, лишь бы быть подальше от того себя, которого бросили. От потерянного себя. Хёнджин совсем выдыхается к тому моменту, когда грузчики заносят в новую квартиру последние коробки. Он старается разобрать то, что может, распихивает вещи в шкафы, расставляет книги по полкам, заправляет кровать и падает без сил. Юноша просто лежит с закрытыми глазами какое-то время, впадая в лёгкую дремоту, пока его не возвращает в реальность звук уведомления. Хёнджин берёт телефон в руки и видит, что это Минхо хочет узнать адрес. Точно, он же позвал его на новоселье. Юноша быстро отвечает и снова закрывает глаза. Ему пока непривычно здесь. Всегда нужно немного времени, чтобы адаптироваться и Хёнджин впервые готов его себе дать. Эта квартира очень даже ничего, просторная, светлая и с изысканным ремонтом. Не такая, как у Минхо, конечно, но тоже хорошая. Юноша ещё раз обходит все комнаты, изучает вид из окон, попутно разбирая оставшиеся коробки и решает переодеться, когда краем глаза замечает знакомую машину на парковке. Хёнджин как раз снял рубашку и намеревался надеть что-то поудобнее, но картинка за окном отвлекает. Наблюдать за тем, как Ли пытается закрыть дверь в салон, держа в одной руке подушки, а в другой — вино, просто уморительно. Но юноша в итоге справляется, ставит автомобиль на сигнализацию и вдруг поднимает глаза. Как будто знал, что за ним наблюдают. Он смотрит на Хёнджина ещё несколько секунд, прежде чем сдвинуться с места. Хван клянётся, что видел, как Минхо выругался. Стоит одеться прямо сейчас. Прежде чем Ли успевает позвонить в дверь, Хёнджин накидывает футболку и выходит в коридор, чтобы открыть дверь. Минхо молча заходит в квартиру, сканируя взглядом юношу перед собой. Вручает ему подушки. — Должны быть удобными. — говорит он. — Спасибо. Проходи. Он приводит Ли на кухню, забирает у того бутылки с вином и сразу наполняет бокалы. К чему тянуть? Уже давно хотелось выпить. Минхо наблюдает за каждым действием Хёнджина и тот это замечает. — Что? — прищуриваясь спрашивает Хван. — Ты покрасил волосы. — Да. — В фиолетовый. — Да. — повторяет юноша. — Если не собираешься делать комплимент, то лучше бы промолчал. — Собираюсь. — ухмыльнулся очередной дерзости Ли. — Выглядишь превосходно. «Это определённо лучший комплимент за все эти дни. Точно выигрывает у комплимента Чана». — думает Хёнджин. И ему правда нравится, как Минхо это говорит. Смотрит пристально, но не сквозь Хёнджина а прямо на него, глаза в глаза, даёт понять, что видит его. И этот взгляд красноречивее слов. И тут Хван наконец замечает, какие у Минхо красивые черты лица. Нет, он осознал, что тот привлекателен ещё с первого дня, но сейчас словно всё встало на свои места и Хёнджин наконец принял во внимание тот факт, что вокруг есть ещё куча других людей. Красивых и не очень, умных, разносторонних, добрых, иногда грубых, но их полно. В их пользу тоже можно сделать выбор. Чан был не единственным. — Почему именно подушки? — внезапно спрашивает Ли. — Что случилось со старыми? — Я их выбросил. — пожимает плечами парень. — Почему? — Пахнут парфюмом бывшего. — Можно было просто поменять наволочки. Если бы всё было так просто. Хёнджин бы и рад по щелчку пальцев стереть и воспоминания и этот аромат, который ему так нравился. Лучше отрывать пластырь одним резким движением, чтобы не растягивать боль. И сорняки лучше вырывать сразу с корнем и заливать отравой, чтобы не проросло опять. А всё что связано с прошлым — выбрасывать. — Это так не работает. — вздыхает юноша. — Даже если запах выветрится, я буду его чувствовать. Минхо молча кивает. Ему известно это чувство. Он сам не понаслышке знает, чего стоит решиться на то, чтобы кого-то забыть и как трудно после не придавать значения этим мелким вещам, которые раньше имели смысл. Неимоверно сложно. Хёнджин допивает первый бокал и наливает себе ещё. Потом встаёт и начинает бродить по кухне, достаёт сыр из холодильника, нарезает, потом зачем-то протыкает кусочки яркими шпажками, которые случайно нашёл, когда разбирал вещи. Он понятия не имел, что у него хранилось что-то подобное. Минхо в это время снимает пиджак и кладёт на спинку стула. Он приехал сразу после работы, поэтому не переодевался. Хёнджин время от времени посматривает на молодого человека, отмечая для себя, что Ли в рубашке — как отдельный вид искусства. Ну не может одежда так хорошо смотреться на ком-то. Это незаконно. Наконец-то Хван заканчивает своё занятие, которое сам не знал зачем начал, ставит тарелку на стол и подходит к Минхо. Тот наблюдал за его действиями и ничего не говорил. Хёнджин наклонился, чтобы быть поближе и послушать, какой парфюм у Ли. Он втянул воздух возле чужой шеи, скрытой наполовину воротником рубашки и прикрыл глаза. Аромат был таким… Минхо пах мятой. Свежей, буйно растущей, а ещё чем-то древесным. Как будто гуляешь по лесу в начале весны и видишь, как зарождается жизнь. Хёнджин задержал дыхание на несколько секунд, прежде чем горячо выдохнуть прямо в шею юноше. — Нравится? — усмехается Минхо. Он будет держать лицо до последнего, но видит Бог, внутри что-то зашевелилось. — Да. — уверенней некуда. Это катастрофа. Хёнджин снова садится на своё место, напротив Ли и начинает беззаботно поедать сыр, пока Минхо думает, что самым безопасным вариантом будет поехать домой, потому что… Он себя погубит. Абсолютно точно. Это прописная истина: влюбляться в тех, кто уже влюблён — опасно и жутко больно, а ещё чревато досадными последствиями. Как правило — твоё сердце будет разбито. Сколько можно собирать себя по кускам? В один момент уже склеивать станет нечего. — Я начинаю новую жизнь. — заявляет Хван. — У меня не было нормальных отношений, не было друзей. Всё, хватит. Что на это скажешь? Молодец, правильные мысли, продолжай в том же духе. Только перестань так смотреть и не подходи близко. Не хочется обжечься. Снова. — Спасибо, что приехал. — вдруг меняет тему он. — Я уж думал, буду сходить с ума в новой квартире в одиночестве. — Чтобы забыть кого-то, нужно время. — поясняет Ли, потягивая вино. Давно он не пил белое. — Да… — задумчиво произносит он. — У тебя когда-то такое было? — Было. — Поэтому ты делаешь вид, что я тебе неинтересен? — зрит в корень. Да, именно поэтому. Восстанавливаться после подобных эмоциональных бурь довольно тяжело. — Не начинай. — серьёзно отвечает Минхо. — Я приехал просто так, даже не думай опять выкинуть что-нибудь. Хёнджин улыбается. Ему не составит труда прямо сейчас снова попытать удачу и начать играть с Ли. Честно говоря, он вправду хочет этого. Но Минхо слишком хорошо контролирует себя, не то, что Чан. Тот мог в любую секунду взорваться, слететь с катушек, но Минхо совсем другой. И Хёнджин хочет знать, какой. — Я не буду тебя заставлять. — тоскливо вздыхает Хван. — Мне хочется, чтобы ты сам что-то сделал. — Например? — Я тебе нравлюсь? — Хёнджин. — одна и та же песня. Невыносимо. — Ты так одержим идеей всем нравиться? Если я скажу да, ты успокоишься? Минхо был прямолинеен и эта его черта тоже привлекала. Конечно, не всегда, но сейчас Хёнджину было и приятно и немного обидно за то, что Ли будто знал его давно, поэтому попадал в точку. Хвану было необходимо, чтобы его признавали. Как самого красивого, милого, сексуального. Лучшего. Потому что в реальности он никогда не чувствовал себя нужным. Хёнджин, ничего не говоря, уходит на балкон. Ночью на улице прохладно, но это как раз кстати. Не помешает освежиться и привести мысли в порядок. Минхо ждёт его на кухне где-то пять минут, но потом сдаётся и выходит следом. Вид открывается неплохой, ночной город хочется рассматривать часами, так потрясающе выглядит эта картина. Юноша поворачивает голову и цепляется взглядом за точёный профиль, фиолетовые волосы слегка трогает ветер, а в глазах отражаются огни города. Нет, вот эта картина красивее любых других. — Замёрзнешь. — шепчет Ли. Руки чешутся обнять. Но он запрещает себе приближаться, потому что этот страх уже в костях. И пусть Джисон тысячу раз прав, пусть говорит, что надо идти дальше, но как же это тяжело. — Ничего страшного. — бесцветно отвечает он. — Хёнджин, перестань. — тут уже непонятно, как действовать, что говорить. Хочется просто закричать и ударить что-то. — Что перестать? Я ничего плохого не делаю. Минхо мнётся какое-то время, думает, а может всё-таки обнять? Хотя, кто он такой? Они знакомы сколько? Пару недель? Надо было тогда в клубе просто снять себе кого-нибудь и тогда его душевное равновесие оставалось бы нетронутым. — Я, наверное, пойду. — Нет. — Хёнджин хватает его за руку. Его ладони холодные, а глаза словно хрустальные, в них смотреть одно удовольствие. Минхо давно не испытывал подобного. — Мне надо… — Поцелуй меня. — выдаёт Хван. Не подходит сам и не навязывается, как в прошлый раз, а просто просит. Его взгляд сжигает Ли и превращает сердце в пепел. Он не должен этого делать. Ради Хёнджина. Ради себя. — Я больше не буду просить об этом. — звучит как предупреждение. Как будто последний шанс решиться. И Минхо сдаётся. Вот так запросто. Он прилагал столько усилий, чтобы этого не произошло, но вот, он преступает черту, которую сам же провёл и касается губами пухлых губ Хёнджина. Тот рвано выдыхает и тут же окольцовывает шею Ли, чтобы тот не сбежал. Хотя бежать уже некуда. Минхо отрезал для себя путь назад и теперь, если ему в итоге будет больно, то он сам в этом виноват. Хёнджин целуется жадно и с таким напором, словно они прощаются, словно у них осталось пять минут и начнётся война, после которой они, возможно, не увидятся снова. Минхо старается задать свой темп, не такой резвый, гладит юношу по спине, медленно проводит языком по губам Хёнджина, отстраняясь на пару миллиметров, когда тот пытается забрать остаток дыхания. Минхо не спешит, не любит этого. Он целует глубоко, иногда настойчиво, но медленно. Пробует на вкус, исследует и понимает, что губы Хёнджина — эйфория без таблеток. Головокружение без алкоголя и зависимость без никотина. Он не может остановиться. Хёнджин заставляет их выйти с балкона, не переставая целовать Ли, пропускать сквозь пальцы его волосы и тонуть в этом ощущении. Минхо целует по особому. Он будто знает лучше всех, как это делается. Хёнджин падает на кровать, утягивая юношу за собой, он совершенно нетерпелив, он привык к скорости и напору, дикому, поэтому скорее срывает с Ли рубашку и тянется к брюкам. Но его останавливают. Минхо сжимает его запястья, а потом фиксирует чужие руки над головой, переплетая пальцы. Но это ненадолго. Вскоре он отпускает Хвана и самостоятельно тянет его футболку вверх. Проходится языком по линиям пресса, поцелуями поднимается выше, а Хёнджин под ним сгорает от нетерпения. — Минхо… Скорее… — Тш-ш-ш. — юноша снова касается губ Хвана, затыкая его поцелуем. Им некуда спешить. Каждое движение Ли уверенное, точное, но мягкое. Он не пытается причинить дискомфорт, сжать податливое тело под собой до фиолетовых пятен, оставить следы зубов на бледной коже. Он властный, но не жёсткий. Ему хочется доставить Хёнджину удовольствие. Поэтому Минхо покрывает поцелуями всё его тело, пока Хван мечется по простыни, изнемогая от нетерпения. Юноша снова тянет руки к ширинке Ли и тот всё-таки позволяет Хёнджину наконец дотронуться до его давным-давно вставшего члена и стянуть одежду. Хёнджин сверху — это чёртово искушение. Он буквально вгрызается в губы Ли, ему мало, плотно прижимается задницей к чужому возбуждению и заставляет Минхо глухо простонать ему в рот. Хван раздевается до конца, снимает с юноши нижнее бельё и без предупреждения насаживается на член, приминая его по самое горло. Минхо подбрасывает на кровати, у него давно не было, тем более в таком темпе. Он вплетает пальцы в волосы Хёнджина, заставляя того оторваться от своего занятия и опять кладёт его на лопатки. — М-минхо… — полушёпотом тянет Хван. Из его уст собственное имя звучит по особенному. Ли снова замедляется. Успокаивает Хёнджина лёгкими поглаживаниями, касаясь его бёдер, проводя руками по талии, несильно сжимая ягодицы. Хёнджин весь для него, тяжело дышит и ждёт большего. Но он словно здесь не полностью. Что-то кажется неправильным, неверным. Минхо хочет избавиться от всего, что могло бы им помешать. Юноша неспешно проводит ладонью по члену Хёнджина, распаляя, но не подводя к краю. Пальцы другой его руки находят неплотно сжатое колечко мышщ и Минхо осторожно погружает сразу два. — Ещё… — просит Хван, но его не слушают. Только заставляют купаться в этом наслаждении. Минхо сам уже на грани, но настойчиво растягивает Хёнджина, пока не убеждается, что тот готов. Они не обсудили даже наличие защиты, но Хван, предвосхищая вопрос юноши шепчет: — Ничего не нужно. — Ты уверен? — Минхо, пожалуйста. Ли готов с ума сойти от желания, но всё равно не позволяет себе действовать слишком грубо. С Хёнджином он этого не хочет. Хёнджин заслуживает большего. Поэтому юноша погружает член в горящее тело медленно, отчего Хван только громче стонет и старается насадиться самостоятельно. Минхо не даёт ему своевольничать, удерживая за талию, пока член наконец не входит полностью. Но двигаться Ли тоже не спешит. Он откровенно кайфует от вида Хёнджина под собой и теряет голову окончательно. Этот парень не только красивый и безумно сексуальный, но ещё и такой отчаянный. Неизвестно кто и что с ним делал до Ли, но Минхо и не желает знать. И хочет, чтобы Хёнджин тоже забыл. Он выходит наполовину и после загоняет член обратно, чуть активнее. Но Хвану и этого мало, он уже готов сгореть заживо. — Быстрее… Минхо, быстрее. — просит юноша. — Так? — уточняет он, учащая свои движения. — А-ах! — хнычет Хёнджин. Всё равно мало. — Ещё жёстче. Он подмахивает навстречу Ли, тянет чужую руку к своему горлу, но тот и не думает слушаться, наоборот, снова замедляется. — Нет. — твёрдо говорит Минхо. — Что? — Хёнджин непонимающе хлопает глазами. — Я не буду делать тебе больно. — он касается ладонью лба парня, заправляя волосы за ухо и невесомо проводит пальцами по щеке. — Я буду нежным. Ты не игрушка, Хёнджин. С тобой хочется нежно. В эту секунду внутри Хвана что-то безвозвратно ломается. Он готов закричать то ли от злости то ли от счастья. Никто вёл себя так по отношению к нему раньше, поэтому и сказать в ответ нечего. Он просто не знает, что на это можно ответить. И глаза почему-то становятся стеклянными. Плотину прорвёт с минуты на минуту и Минхо замечает это изменение и сразу целует, дабы залатать эту брешь. И делает всё правильно. Последняя заражённая клетка организма распадается под натиском самого действенного лекарства — искренности. Хёнджин обнимает юношу за шею, жмётся ближе, будто хочет, чтобы его спасли, укрыли от всего мира и Минхо обнимает в ответ. Он делает ещё один толчок и электрический разряд достигает самых отдалённых нервных окончаний тела Хвана. Ему ещё не было так хорошо, когда так медленно. Минхо научит. Ему нравится, когда Хёнджин получает удовольствие. Они почти вместе доходят до конца, кончая с разрывом меньше минуты, и когда Ли собирается выйти из утомлённого тела, Хёнджин давит ему на спину, не позволяя отодвинуться хотя бы на миллиметр. Минхо не возражает. Он обнимает юношу, гладит по волосам и шепчет что-то, что Хёнджин уже не может разобрать. Потому что мысли тут же шквалом обрушиваются на его голову.