Обречённость

То, что затея обречена на провал, не означает, что человек не попытается. Как бесконечные песчаные дюны планеты Арракис обречены плавиться под неизбежно восходящим солнцем, затеи его семьи, кажется, всегда были обречены на провал. Безжалостная предопределённость. Свобода в принятии плохих решений. Лето Атрейдес был обречён с того самого момента, когда отказался от предложенного Харконненам мира и политического брака двух наследников. Леди Джессика пала жертвой собственных амбиций, была обречена потерпеть крах, когда решила, что половины необходимого, тысячелетиями собираемого генома хватит для появления Квисатц Хадераха из её утробы. Чем она руководствовалась? Во что верила тогда? Застилала ли ей глаза идея собственной исключительности или она решила полагаться на половинный шанс, что подкинутая в воздух монета упадёт нужной ей стороной? Этого её сын уже никогда не узнает. Пол обречён с момента рождения. Чувствовал это всем своим существом, но сумел отстраниться от глубинного инстинкта в меру воспитания, закрыть глаза на предопределённость, проигнорировать факты и на какой-то недолгий относительно недолгий период своей жизни поверить в навязанную ему окружением идею собственной богоподобной исключительности. Теперь он улыбается горькой улыбкой, размышляя о своей былой дерзости. С каким непоколебимым выражением лица и верой в себя он вступал в поединок с Фейд-Раутой, искренне надеясь победить... Пол улыбается, лёжа на чёрной постели, удерживаемый за запястья двумя крепкими воинами из личной стражи барона Фейд-Рауты Харконнена. В итоге судьбы всё равно изыскала средства быть исполненной. Фейд-Раута на правящем престоле своего Великого Дома, муж и наследник, самый великолепный образец Харконнена за последние поколения, а Пол Атрейдес с раздвинутыми ногами под Харконненом. В сумеречное время Гьёди-Прайм погружается в особый, рассеянный полумрак. Чёрный цвет будто бы набирает силу, а белый отступает, сжимается в руках своего господина, напуганный, порабощенный. В затухающем свете чёрно-белого дня руки Фейд-Рауты медленно, собственнически скользят по ногам Пола: от коленных чашечек до бедренных косточек и обратно. По щекам Пола тихо текут слёзы. Его ничто не спасёт. Видения его величия оказались ложью, порождением вбитых ему в голову материнских идей. Он, даже выпив Воду Жизни, видел вовсе не будущее, а лишь то, что хотел. Реальность горчит на языке. Реальность в глубоких чёрных тенях, притупляющем зрение цветовом спектре и подавляющем присутствии молодого триумфатора-Харконнена. Широкие ладони задирают его тунику к животу, тянут вниз мягкие штаны из дорогой серой ткани. Пол позорно всхлипывает, инстинктивно дёргается. Так бы отвратительна была его судьба лежать под Фейд-Раутой, если бы Джессика выполнила своё предназначение, родила всем обещанную девочку? А если бы герцог Лето принял предложение и вместо войны состоялся политический брак? - Спокойнее, Атрейдес. Я ничего не сделаю. По крайней мере, ничего, что может тебе не понравиться. Слишком размытая формулировка. Слишком глубокие тени вокруг. Слишком тёмен силуэт Фейд-Рауты на фоне угасающего блёклого света. Слишком крепко, до боли, двое воинов с бесчувтвенными лицами держат запястья жертвы. Утратив контроль, вместе с ним остатки гордости, Пол позорно плачет, а чудовище-Харконнен внезапно опускается перед ним на колени, закидывает ноги Пола на свои мускулистые плечи и сладко припадает чувственными губами к нежной коже под коленом своей жертвы, присасывается, как пиявка. Целует, вылизывает, посасывает кожу, снова целует. Его руки, нежно и бесстыдно лаская, скользят по бёдрам пленника, по бокам, по животу. Это продолжается так долго, что в какой-то момент Пол перестаёт плакать. Так долго, что, забывшись в персональной трагедии, жертва не замечает, как её отпускают. Он лежит под врагом с раздвинутыми ногами, никем больше не удерживаемый, возбуждённый и обессилевший от ласки. В какой-то момент Фейд-Раута от него отрывается, берётся поправлять свою одежду, застёгивать брюки, явно игравший не только с телом Пола. - А ты возбудился... "кузен". - хрипло говорит Харконнен напоследок, прежде чем оставить его одного в темноте угасшего дня. Пол лежит, ничего не предпринимая. На теле до сих пор фантомно ощущаются чужие руки и губы. На уровне бёдер крепко, натягивая ткань нижнего белья, возвышается доказательство того, что Пол Атрейдес - не гессеритка. Сёстры Бене Гессерит безупречно контролируют реакции своих тел, в отличии от Пола, у которого встало на ласковые прикосновения врага.