Любимец лорда Цанцюн (18+)

Фэнчжэн-лан… Шень Юань выпрямился, дыша чистым, холодным горным воздухом через нос и окидывая взглядом ряды претендентов в ученики, копающих ямы. У него одного дыхание этим морозным утром не вырывалось облачком, забавно... На него бросали взгляды и заклинатели других пиков, и ученики, и их родители. Будто он был чьим-то ручным тигром, и его следовало держать в поле зрения. Собственно, таким он и был теперь. Опасным питомцем неприятного лорда Цинцзин на коротком поводке, к которому нельзя совать руки — не сам откусит, его хозяин отрежет. Даже полосатый, вон, видали?! А все так сумбурно и легкомысленно начиналось… Когда он только попал в этот мир и понял, куда попал, он был более чем в ужасе и восторге. Он стал ноунеймом, но небесным демоном, которого не было в каноне! На протяжении всей книги Непревзойденный Огурец больше всего хотел дать протагонисту-жеребцу не очередную специфичную жену, как всегда советовали читатели в комментариях, а банального друга — с которым полукровка мог бы посидеть и выдохнуть между приключениями, обратиться, если вдруг что. Его гарем — это, конечно, классно, но эмоциональной поддержки у Бинхэ не было никакой… И вот у него этот шанс появился! Система подтвердила, что он был даже не просто каким-то левым парнем, а целым братом по отцу! Сыном самого Тяньлян-цзюня! Шень Юань был вне себя от счастья и уже планировал дождаться своего любимого героя, чтобы вдвоем покорять мир. А до этого часа у него были все возможности мира просто жить и изучать все его классные достопримечательности, чтобы потом показать их Бинхэ. Он обладал прекрасным телом небесного демона и имел имбовые способности ледяного клана! Видимо, мать была оттуда. Вопрос о его происхождении вообще был более чем смутным, как и то, почему он живет в отдаленной пещере с ужасными соседями-дикарями, но тогда его волновало только то, что он здоров, силен и бессмертен. И может делать, что захочет. Первым делом он сходил в ледяную столицу и побегал по окрестностям, баламутя народ. О нем, наверно, знали, раз торговцы давали бесплатно какие-то подарочки, а стражники даже пустили шататься по дворцу, расторопно убегая с дороги. Расческу Юань нашел (и других мелочей случайно украл). У трансмигратора были грандиозные планы, что еще он мог бы посетить, устроив из этой пещерки схрон и перевалочный пункт, но, увы, на следующий же день на его о столь тайную базу заявился Линьгуан-цзюнь собственной персоной. Юань счел его родичем по материнской линии. Родственничек приперся с апломбом, как к себе домой, и с порога же разразился монологом о том, как ночами не спал, выхаживая своего убогого полукровного щенка, сколько он вложил и как Фэнчжэн-лан ему должен даже собственное имя. Все ему должен! И если у него есть время тревожить приличных демонов, то пусть готовит свою ежемесячную дань. Шень Юань был так шокирован, что даже в новом мире вынужден платить «аренду», что со всем согласился. Система даже задним числом дала ему бонусные очки за миссию: «Сделать тупое лицо и молчать». Подстыв после такого оскорбления двоичной засранки, попаданец вынужден был признать: оригинальный Фэнчжэн-лан и в самом деле мог быть выращен этим демоном, поскольку его мать как-то трагично умерла. Хотя и не мог представить ледяного засранца в роли любящего опекуна. Но чем черт не шутит. Может Линьгуан-цзюнь тяжело работал над свержением Мобей-цзюня в каноне, чтобы у его собственного воспитанника было светлое будущее! Вон-а какие дыры канона уже открываются! Словом, жестокий родственник полагал его достаточно тупым и бездарным, так что любезно повторил много раз, чтобы Фэнчжэн-лан рассчитался с ним за его фешенебельную пещеру в середине горной пустоши. Каких ценностей? Сколько будет достаточно? Главное достань! Много! Пока Шень Юань приходил в себя, Система с радостью выдала ему миссию по добыче неких сокровищ. Каких? Сколько? Много, и главное — срочно. Вот так новоиспеченный Фэнчжэн-лан решил найти деньги поскорей и откупиться от обязательств предыдущего обладателя этого тела раз и навсегда. Бесцельно таскаясь по всем окрестностям человеческого мира, что знало его тело, в поисках заработка попроще, он импульсивно украл самого одиозного злодея мира ПГБД… Просто увидел крутого заклинателя и захватил в плен, надеясь, что за такого талантливого точно много заплатят и вся афера выгорит, а заклинатель оказался с подвохом. Система немедленно ухватилась за шанс и выдала миссию научить Шень Цинцю быть приличным лордом Цинцзин, запретив отступать от плана с похищением. Он пытался отказаться, но та была неумолима, грозясь катапультировать его обратно в коматозное больное тело. Разумеется, он в итоге согласился. Оттуда события покатились по наклонной. Шень Цинцю оказался прекрасным и холодным бессмертным со стальным стержнем, который самоотверженно сражался с ним на каждом шагу, не отчаиваясь даже в самом жалком и безвыходном положении. Совсем не таким он казался, попав в лапы своего ученика-демона. Нет, злодей-заклинатель оказался невероятно находчив, остроумен и… неловок в общении. Вот так банально. Прославленный злодей, что мог истерзать всякого своим острым языком, очень плохо врал. Юань, получая весьма говорящие миссии Системы, и просто слушая, что тот несет, воинственно пыжась, как индюшка, сам все прекрасно увидел. У Шень Цинцю не складывался его угрожающий образ. И чем глубже Юань разбирался, тем ясней становилось, что тип не соответствует своему безжалостному титулу главного злодея. Ну то есть, он, конечно, был упрямым засранцем и садистом местами, но закапывать в пыточной такого было бы просто жалко. Особенно после того, как книжный критик выудил у него подоплеку его положения в секте и отношений с коллегами. Письма в ответ на его требования о выкупе все заполировали. Имела место случайность, недопонимание, основанное на недоговорках. Остальные тоже оказались теми еще зазнайками и ослами. Стоило ли винить человека, что тот сучился в ответ на скотское отношение? Словом, все хороши, но канон случился в частности потому, что у злодея не нашлось друга, который бы его вовремя подтолкнул в сторону добра, не постеснявшись свирепой маски. Короче, Юаню уже самому стало интересно, где еще Бинхэ ошибся, ослепленный обидой. Уж попаданец с высоты своего Марти Сью статуса ничего не боялся и любезно согласился все обеспечить. Он вообще все мог: отправиться в любую точку мира, лишь руководствуясь почти одним только воображением, вылечить все болячки, унести злодея навсегда в приключения... С сорвавшейся Нин Иньин вышло неловко. Кто же знал, что злодей ее подобрал с улицы в столь юном возрасте! Ей и было-то… лет семь? Десять? Она была маленькой, милой, и потерялась! Юань думал потом о ней иногда, уговаривая совесть, что все с ней будет окей. Ему б задуматься над тем, как хрупок канон, об эффекте бабочки, что он уже создал, но он был на волне своей улетности. Воровать было немного неприятно и неудобно, но неписи все равно были картонками, так что совесть Юаня не слишком грызла. Да и как только у них появились деньги, они прекратили воровать! Главное, что мир ПГБД был именно таким потрясающим, как он себе его представлял. Даже бесполезные жуки-самоцветы, которые никому не были нужны, оставались прекрасны: их сверкающие реки текли по невзрачной каменистой земле, мерцая в свете полярных звезд… Кажется, его предшественник, хоть и был неполноценным дикарем, любил красивое. Потому что в каждом месте, в которое Юань мог перенестись на инстинктах тела, находились чудеса. Или там было что украсть и пожрать. Шень Цинцю ворчал и отмахивался, для него это все было самым обычным, но попаданец обожал каждый куст! Свобода и сила делали опасный мир прогулкой по парку развлечений… прогулкой, которых он был давно лишен. Фэнчжэн-лан полюбил их со злодеем рутину, когда они ходили на миссии вдвоем, потрясающе проводили время, болтали обо всем очень познавательно… Шень Цинцю был особенно полезен в пояснении реальных явлений мира. Понятно, что Юань был знатоком лора в ПГБД, но какой смысл, если ты не можешь их к месту применить, потому что не знаешь, где что находится и как это выглядит? Перенестись он мог лишь в те места, где уже был, либо же которые знало его тело. Плюс мог применить воображение, если Самолет не скупился на качественные описания (что было в единичных случаях, как показала практика), но это чудовищно расходовало энергию, оставляя зверски голодным. Тем более, как показала практика, его знания были очень обрывочны, специфичны и оставляли желать лучшего, отчего уверенно полагаться на них было никак нельзя. Впрочем, он был бессмертным, так что мог не спеша растить свою сеть знакомых достопримечательностей для переноса. И надеялся, что с ним будет его новый друг. Много путешествий они совершали именно на мече заклинателя — это оказалось удобно. Особенно радовало, как гладко Шень Цинцю за него подогнал предысторию! Юань со всем покладисто согласился. Он не имел намерения помогать своей «матери» в подлостях. Ах-ха, а злодей считал, что обманул его! Нет, приятель был человеком не без хитринки и отъявленным цундере, но совсем прямолинейным. Как кто-то мог верить его кривым оправданиям? Да едва поймешь его настоящего, он как на ладони! Воистину, люди здесь имеют ай-кью не выше восьмидесяти и верят на слово всем и каждому. Собственно, такое дело: Шень Цинцю имел весь потенциал стать хорошим парнем. Он был трудолюбивым, вдумчивым, благородным с женщинами и детьми. Мужчин, правда, недолюбливал и боялся по понятным причинам. Имел темнейшую несчастную предысторию, но каким-то чудом оставался… вменяемым нормальным человеком. И был бы реально хорошим, если бы только он прекратил быть таким пессимистом, который верил, что от его усилий ничего не зависит. Это портило ему весь характер! Так что Юань помог ему. И закончилась их история с Шень Цинцю тем, что они неплохо подружились. Фэнчжэн-лан даже надеялся, что украдет себе злодея насовсем. К чему вообще ему возвращаться, рассуждал он. Лорда Цинцзин в секте никто не любит и не ценит, и вообще он там рискует потерять руки-ноги, а они могли бы вместе путешествовать, а потом купить домик и капусту выращивать. Кучу бездомных девочек подобрать или типа того. Но у горделивого заклинателя были другие планы: он оказался патологически, трогательно и очень трагично привязан к названому старшему брату — Юэ Цинъюаню. Тоже не самая злодейская черта, знаете ли. Особенно учитывая, что тот только и делал, что причинял ему боль и страдания! Впрочем, сделка есть сделка. Юань не стал бы обманывать друга, хотя очень хотелось. Но он уже наворотил дел и более правильным показалось Шень Цинцю отпустить. Оказавшись один, Фэнчжэн-лан пошатался по миру, пытаясь жить так же, только самостоятельно, но заскучал. Ну там рассказал свою одиозную историю, ну здесь бучу поднял. Он был из известной страшной породы демонов, которых все боялись по дефолту, а ноунейма-«заклинателя» никто не спешил нанять. Нин Иньин, к тому же, найти не удалось. Так что полукровка быстро придумал, как попроситься к другу обратно, подобрал дар для задабривания и пошел на поклон. Что б, заодно, и родная матушка (господи боже) не допекал со своими требованиями. Нет-нет, он занят, он в плену! Друг и впустил, и «диван» дал поспать. Хе-хе, противный злодей, а в сердце тепленький. Конечно же он не выгнал. И кота, серый от грязи кулек с трогательными микро подушечками и зелеными глазками, он тщательно отмыл, обогрел и баловать начал. Сам выкормил маленького брошенку, ругаясь на криворукость демона. Юань не был криворуким, просто у Шень Цинцю все было не так и не эдак, цундере он капризный. Его язык любви — шебуршать о том, сколько всего может пойти не так, и оставаться, несмотря ни на что. Он смешон! Все было здорово. «Плен» и жизнь на Цинцзин оказались спокойными, но совсем не скучными, а приятными и веселыми, и быстро наполнились каким-то особым душевным теплом между ними. Люди на Цинцзин в принципе показались Юаню очень приветливыми и милыми, чего он никак не ожидал. Дети ластились, наставники приходили спросить совета по поводу книг… В самом деле, такое чувство, что это с Бинхэ что-то сильно не так, раз все эти люди его разом невзлюбили. Хотя Шень Цинцю еще устрашающе ухал время от времени, иногда даже жутенько. Но он просто позировал, как сова, чтоб боялись, но чем дальше, тем меньше в это верилось. Он все больше напоминал человека: смеялся чаще и думал о других… Им было хорошо вдвоем. Они были будто закрыты в одной скорлупке общей тайны и сожительства. Юань все думал о том, как же отличается мир ПГБД от того, каким он его видел через глаза белого и почерневшего лотоса. Неужели Бинхэ был так глуп и слеп, чтобы убить всех этих людей? За недоразумение? Неужели все, что требовалось для спасения мира — это котенок и пара объятий для злодея? Система заходилась эмодзи с сердечками и пулеметной очередью выдавала ему глупенькие миссии, типа, поужинайте вместе, сходите в театральный кружок, подержитесь за руки, заплети ему косичку, дай ему поиграть в парикмахера... Просто его делом занимала, наверно. Главное, что баллы ему засчитывались с бешеной скоростью, и Система хвалила, как Фэнчжэн-лан прекрасно находит дырки и спасает канон. Еще немного, пользователь, и Бинхэ достанется нормальный учитель! Еще немного, и конец света отменен! Надо только выпить стакан молока после баньки. (Полотенца хватит — срочно! Срочно! Двухминутный таймер!). Такое чувство, что Система издевалась и с ума от безделья сходила. Но пока людей убивать не требовала, Юань был с ней в ладах. Бедный Шень Цинцю, конечно, ему достался очень шебутной сосед, за которого не раз ему приходилось краснеть! Хотя в голой заднице ничего такого не было, они оба мужчины. А потом Юань столкнулся с Лю Цингэ, оказавшимся невыносимым нахалом. Еще один персонаж, который имел огромный потенциал хорошего парня и чудовищно не соответствовал. Особенно Огурца взбесила популярность этого лицемера там, где Шень Цинцю опускали все, кому не лень. Все точно так же верили одним лишь словам и отказывались замечать, что за маской благородства скрывается просто богатенький эгоист! Печать очень пафосно слетела, а чокер лопнул, выпуская наружу его рога и пламя предсмертной воли… кхм, хуадянь небесного демона, то есть. Фэнчжэн-лан, великий демон-попаданец, снова был готов всех героически спасти! «Я и его исправлю», — самоуверенно решил он. Выбор все равно был невелик, ибо «Учителя» на пике не было, чтобы его отмазать. Бежать все равно бы пришлось, так что он заодно метнул кровавую иглу в заклинателя и прихватил с собой нового пленника. И Юань исправил! Хотя ни черта в охоте на чудовищ не представлял и просто строил лицо помудрей. Цитатки из интернета ему в помощь. Лю Цингэ тыкался, что-то делал, и Фэнчжэн-лан мудро давал ему делать свои ошибки… Аха-ха, ладно, пребывание в библиотеке Цинцзин не прошло без проку, и Юань что-то да вычитал! Он просто… вошел в роль и не хотел, чтобы его лучшего друга продолжали хаять как злодея, когда тот всего лишь тихонько занимался делами в своем уголке. Оба персонажа были классными, и было бы еще классней, если бы они нашли общий язык, окей? Он был поражен, как они были похожи! Просто несчастье, что они не смогли договориться. Может, все лорды были такими? Каждый хороший парень в сферическом вакууме, но все начали не с той ноги и теперь безбожно заплутали. Жестокий мир ПГБД и трагичные недопонимания, закатывал Огурец глаза. Несмотря на мелкие трудности, все вышло. Путешествовать с Богом Войны было не так здорово, как с лучшим другом, но воин под конец поправился. Юань очень многому у него научился втихую. А Лю Цингэ — у него! Система с ликованием протрубила, когда они рассчитались в последний раз. Прямо на Андин, где продали последнюю добычу, Шень Юань вычеркнул последний долг из книжки и завершил свою миссию, и неожиданно достиг конца дороги. Система огорошила его новостями: заклятые соперники теперь могут договориться! Главный герой будет в хороших руках! Неужели это все, что требовалось, чтобы спасти мир и Бинхэ — от ужасной участи? Дальше Система предложила ему вернуться в его едва живое тело, к семье, или остаться тут. Юань недолго думал. Разумеется, он остался с друзьями в мире волшебства и всемогущества. У него тут была полная свобода — жизнь с лучшим другом, с новым хорошим другом, с сильным телом. С будущим. Он надеялся путешествовать, заскакивать на Цинцзин и помогать Бинхэ дальше. Кто сказал, что герой и злодей не могут подружиться? И конечно же они нуждались в Фэнчжэн-лане, чтобы не переругаться снова! Было грустно окончательно попрощаться с семьей, но они его уже давно похоронили. Шень Юань всегда был болен и слаб, и каждый его год был не гарантированным подарком. Они все всегда были готовы, что он может в любой момент умереть. Он жил один, не имея друзей и отдалившись от родственников, чтобы они не видели, не переживали. Чтобы, когда он неминуемо умрет, он стал не более чем заметкой на полях их жизней. Он банально не желал вернуться и проходить еще и физиотерапию для восстановления после комы или что там делало его тело, пока он тут прохлаждался. Явно не жило. А перерождение здесь, в теле всемогущего бессмертного было более чем приемлемой альтернативой. Так что он эгоистично понадеялся, что его родные справятся без него и будут верить, что у его души, у него где-то там все будет хорошо. Он действительно собирался обеспечить себе «все хорошо» и прожить еще очень долгую и приятную жизнь, когда попрощался с Системой и получил окончательную свободу… Оказалось, с уходом всемогущей Системы история завершилась на верхней ноте — а дальше не ее забота. Дальше герои могли начать собирать то, что накидали. И только в новеллах герои могли выкидывать дикие выходки без последствий. А в реальности ты можешь быть каким угодно всемогущим, но и на твой затылок найдется гвоздь. Причем вонзенный со спины жалким предателем, который просто пригласил на чай обсудить торговые возможности. Охотничьи трофеи Лю Цингэ — это было очень хорошо и выгодно, но может они могли бы… А дальше череда помутнений, приказов, насильственных столкновений и боли. Он пытался подать знак друзьям, но не думал, что ему удалось. Худшим ударом о жесткую реальность стало, когда ему безжалостно набил морду кузен. Будто они никогда не сидели с ним на снегу после хорошей охоты с Лю Цингэ, смеясь, когда Фэнчжэн-лан кувыркнулся на гололеде в прорубь. Нет, его нафаршировали ледяными копьями и бросили в сторону как ненужное больше оружие. Сын Линьгуан-цзюня — вот кем он в итоге оказался. Полукровка, что предаст так или иначе. Или демоны просто были такими, какими они были. Нападение команды обученных ниндзя-заклинателей посреди ночи, от которого его спасло только вмешательство Бога Войны, должно было стать отрезвляющим инцидентом еще тогда. Риск кого-то убить или быть убитым в этом мире был реален. Но Юань избежал его с помощью друзей, и самонадеянно решил, что все и дальше будет в порядке… Он должен был услышать слова Шень Цинцю о том, что играет с огнем. К черту лицо и слово. Его «слово» было всего лишь капризным окошком голубого света. Сам выдумал, будто держать свое слово — это то, что лихо делают крутые парни… Сам и поверил. А теперь… играл в глупые игры — выиграл глупые призы. И, окей, получив так бесчеловечно по голове, Шень Юань немедленно признал, что оплошал, носясь с похищениями знатных людей, будто это шутка, но он считал, что железки во лбу и ледяных мечей достаточно для полного понимания последствий. Что, придя к другу с повинной, он получит обратно свое теплое местечко у него под боком, а слетевшего с катушек негодяя-предателя-лорда отловят. Даже на пути Марти Сью бывают кочки, верно? Сейчас все поправят, зло накажут, друзья помогут, он отработает, а потом все будет хорошо… Они же тут все праведные заклинатели! А Шень Цинцю, на которого он надеялся больше всего, без рассуждений сунул его в темницу, которая была эквивалентом Водяной тюрьмы — Цанцюн-эдишн! Разве что вместо убитых ядом легких у пленника останется клаустрофобия да проблемы с нехваткой витамина Д и психикой. Это стало шоком. Первые дни Юань пребывал в состоянии ожидания, что его вот-вот выпустят, извинятся за ошибку и скажут, что настоящего преступника поймали. Но постепенно реальность и безвыходность одиночного заключения пробивались в его толстый череп. Сначала подобная участь казалась незаслуженной — диким варварством! Он же не имел ничего такого в виду! Какого хера?! Он думал, они друзья! Потом его начинало догонять понимание, что Система окончательно ушла, друзья вдруг отвернулись, а печати теснили, и стены схлопывались. Он пришел в ужас. Что, если этот мир более реален, чем он считал? Что если он был реален и для Бинхэ в каноне? Что если он тут застрял? И чем больше он думал, тем лучше осознавал, что протагонист просто заполучил мега-меч и стал отбитым наглухо тираном, которому на все плевать. Молодой господин воздушный змей оказался не так удачлив, зато был наивен и самонадеян — и на старуху нашлась проруха. Даже на Бингэ в конце нашлась, а он был параноиком и сильным воином, который умел сокрушать армии. Что уж говорить о Шень Юане, который сам совал руки в капканы, не научившись давать сдачи? Тогда и кавалерии для спасения демона не предвидится... Вообще. Фэнчжэн-лан, доверившийся людям, закончит, как их папашка — у культиваторов под пятой, пока его не освободит с армией Ло Бинхэ! Если освободит, то есть. Если Шень Цинцю все еще козел, который заново начнет лупить учеников, ничего не объясняя. Но злодей больше не был злодеем. Он оставался его дорогим другом, который зачем-то все еще заботился о нем. И которого до сих пор было приятно видеть, хотя и невероятно обидно. Особенно когда гордый холодный заклинатель стоял там, чистенький и праведный, будто для него ничего не изменилось, а грязный, на полу спящий Шень Юань на дне колодца мог только смотреть на него как крыса, как змея, завидуя и шипя. Приходил, весь такой высокомерный, и объяснял ему, где Шень Юань был не прав. Особенно обидно было, что и Лю Цингэ заскакивал поболтать, точно ничего не случилось. Тоже рассказывал поподробней, как никто не хочет его выпустить. Какого черта?! Так они его ненавидели и предали или как?! Несмотря ни на что, они обеспечивали Фэнчжэн-лану досуг, нормальную еду, одеяла и освещение. Не осталось никаких неудобств. И в тишине Шень Юань мог только безрадостно думать, что это правда: никакая праведная секта не отпустит могущественного демона. Даже если у него там есть друзья. Люди и демоны в этом мире не смешиваются. Отчего же они все еще приходили, делая его содержание выносимым? Несколько месяцев он дулся и смертельно обижался, себя жалея, огрызался и оскорблял, но постепенно слова друзей пробились в его сознание. Против воли вспоминался снова и снова их разговор с Шень Цинцю о том, что похищения ставят его в неудобное положение… Он должен был его тогда послушать немедленно — услышать и опомниться! Не сидел бы сейчас в яме. Стражники бы не развлекались, пуская в него стрелы ци, как если бы он был животным. Впрочем, Шень Юань не был глуп и понимал, что они не наносили особого вреда — мелочь, к которой его друзья не имели отношения. Просто разница их положений и паскудство, какого всюду полно. И Мобей, надо полагать, набил ему рожу по-братски, злобы не тая. Просто демоны — это демоны, а люди — люди. И было ясно, что Шень Цинцю, сунув его в темный угол, не сказал никому, как его убить или ранить. А он много знал и видел, весьма похожий пытливым умом и наблюдательностью на самого Юаня, но куда более практичный и полезный. Трудно было сказать, сколько слабостей Фэнчжэн-лана он вычислил, о которых даже Шень Юань мог понятия не иметь. Надо было просто признать, что друзья не предавали его. Не все так просто. Шень Цинцю наоборот применил свою смекалку и остался в расследовании. Если смотреть шире их драмы, то какой у лордов Цанцюн был выбор? Раненого до невменяемости небесного демона вынесло на порог секты с новостями о предательстве одного из благородных горных владык. Да его могли там и так казнить! Как подельника и смутьяна, чтобы не портил имидж их секты еще больше! Он и так им проблем доставил, воруя лорда за лордом — Шень Цинцю не уставал жаловаться в письмах на нападения нахальных демонических разбойников и даже посылал их же с Цингэ на разборки. (Неплохая вышла Фэнчжэн-лану практика боя). Шень Юань все думал: с Бинхэ так же было? Шень Цинцю сунул ученика-демона в Бездну, чтобы сборище злых культиваторов его не разорвало на клочки. Чтобы Цанцюн не обвинили в саботаже и смертях детей от рук демонов и чудовищ. А Бинхэ был слеп и жесток, и ни разу не задумался, что то было милосердие. Уж какое было, когда со всех сторон херово. У него были причины не ждать от учителя ничего хорошего, но и Шень Цинцю не был карикатурой мерзавца. Все в сюжете было просто чередой несчастий, недопониманий и чудовищно несвоевременных поступков… Вспоминал попаданец и людей, которых обобрал и обидел на протяжении своего пребывания в этом мире. Он все убеждал себя, что эти чуваки — просто картонки на фоне главного сюжета, хотя ведь было неловко совершать подлости, убегать, не платя... Он даже убивал каких-то демонов! Живых разумных существ! Какие к черту неписи, если мир реален? В мире нет второстепенных персонажей. В мире вообще нет персонажей. Только демоны, люди и их роковые ошибки. А Юань — похититель людей, вор и убийца! Месяце на четвертом на Фэнчжэн-лана целиком опустилось понимание, что теперь он тут надолго и полностью это заслужил. И мстить ему, если выберется, не за что. Шень Юань проводил долгие часы, вертя острую шпильку да проглаживая пальцами зеленую ленту, которые у него остались после злодея. От друга. Красивые, они напоминали о нем. Книги и целое теплое одеяло из «далматинцев» тоже. Ха-ха, от сердца оторвал его «Учитель». Сразу при одном взгляде на нежный мех вспоминались слова Мобея о том, что такие богатые подарки дарят только невесте, с которой все серьезно. А Юань, которому деньги забесплатно достались, лишь отмахнулся. Бесплатно достались — легко уйдут… «Бесплатно» — он человека похитил вообще-то. А потом еще раз. Это считается как эксплуатация рабов, если он заставлял их работать и отбирал их доходы? В конечном итоге Юань не мог винить заклинателей за то, как они поступили. Винил себя за дурость и легкомыслие. Но и что? Что дальше? Было просто обидно. Получил всемогущество, получил силу и классные способности, свободу телепортироваться между мирами, и все просрал! Выеживаться захотелось! Переходное, мать его, звено между Бинхэ и Мобеем. Вообще не надо было связываться с Шень Цинцю изначально! В первый же день, когда тот предложил обнести других демонов — надо было брать умный совет стратега и валить! К черту Систему! Надо было, что ли, дождаться Ло Бинхэ, который бы убил человека из-за капитального недопонимания всех со всеми? Который бы стал чудовищем, что разрушит чудесный мир?! Лю Цингэ бы тоже умер! Имея на руках все время для размышлений, Шень Юань вспоминал своего лучшего друга особенно часто: как тот ругался на неряшливость и заставлял ему прислуживать. Он был смешной, гордый и иногда даже глупый. Шень Цинцю был классным заклинателем, очень много знал обо всем. Особенно по сравнению с Лю Цингэ, который во всем полагался на усилия других и задирал нос. Его лучший друг и близко ни с кем не стоял, такой умный. Крикливый спорщик! А его маска бессмертного была более чем уморительной, если знать, что за ней скрывается милая крыска — мелочный склочник и коварный разбойник с черным юмором. Нет, Шень Цинцю мог быть более чем опасен, как черная мамба — настоящий, всамделишный убийца! Но все его зубы были для чужих. А стоило с ним подружиться, как он потерялся и не знал, что делать. Как дикий кот, который даже играться умеет только с когтями. Ну совсем как Персик! Весь такой чувствительный и важный. Юань совал ему руки, вон как сердил, а Шень Цинцю только все сносил и старался не подавать виду, что ему что-то сложно. Его друг был одиноким, трепетным и постоянно беспокоился, не обидел ли он слишком сильно. Обычный нормальный человек, который не заслуживал мучительной смерти. Можно было только представить, как он себя поедом ест. А Юань не мог перестать говорить ему гадости. Ставил в неудобное положение своими выходками! Ву-ву-ву, а Фэнчжэн-лан, значит, медленной смерти от скуки в четырех стенах заслуживал! Он был таким черным преступником, что его следовало сгноить в горе, о которой не говорят! Ну… то есть, да, но Юань не имел ничего плохого в виду… Попаданец хотел бы снова жить с Шень Цинцю. Может, за хорошее поведение его выпустят? Он ведь полезный и сговорчивый, разве нет? Может, Шень Цинцю и Лю Цингэ все же что-то придумают? Юань был готов отработать и все понять! Время шло и шло. И все чаще Фэнчжэн-лан ощущал безрадостное уныние, прорывающееся горловым рокотом. Книги о мире, который он снова никогда не увидит, опротивели, и было невыносимо, хоть на стены лезь! Хоть тренируйся и планируй побег! Но, если сбежит, на него объявят охоту и не видать ему ни спокойной жизни, ни друзей. Каково же было его удивление, когда его через почти год заключения без предисловий вытащили на свет перед очи Цинъюаня. Тот выглядел более чем скверно, как несвежий зомби, но дал отмашку, и Фэнчжэн-лана… буквально подарили Шень Цинцю. Разве что без бантика, зато в кандалах. Что друг сделал, чтобы ему без слов подарили высшего демона?! Вот только вернуться в таком качестве оказалось совсем не приятно. Быть «пленником, загнанным в угол» и реальным пленником, не имеющим выбора, кроме как подчиняться надзирателю, было совершенно разными ощущениями. Шень Юань теперь ощущал себя крайне мерзко от мысли, что кто-то может делать с ним, что захочет. Неужели их знакомство и первое впечатление а-Шеня были вот такими о нем? Как они вообще друзьями стали?! В действительности, судя по тому, как Шень Цинцю касался его, он рассчитывал и на какие-то интимные авансы. Неужто его подарок, шпилька, была не просто случайным жестом, который он достал из рукава?! Юань думал об этом, конечно, после стольких-то дразнилок от Лю Цингэ! Но отметал идею (из-за тех же дразнилок). Тогда был совершенно не подходящий момент для начала ухаживаний, да и не думал он, что его друг «из таких». Но поди ж ты! Он, сам того не ведая, соблазнил самого Шень Цинцю, который теперь им полностью владел и явно не собирался освобождать. Мысль, что Шень Юань не имеет выбора, кроме как сдаться на милость красавчику-злодею, оказалась более чем постыдно-горячей. Ответ, что Шень Цинцю дает ему выбор уйти или остаться, оказался горячее. Но он и правда… был свободен заняться своими делами не в мире людей, не в «сюжете», а просто жить. Не нарываясь на подвиги или нарываясь. Он же это хотел? Тем более он знал, что Бинхэ получит адекватного учителя. А если нет, то Лю Цингэ также адекватен, заметит и вмешается. Система ушла. Он свободен. Фэнчжэн-лан мог валить с чистой совестью. Искать себе приключения и собирать лихие подвиги в других местах. А Шень Цинцю с его сомнительными предложениями пойдет лесом… Но если подумать о себе. Если подумать о том, что он реальный человек, то есть, демон, в этом мире, то где бы он хотел быть? Перед глазами молниеносно складывались воспоминания о их с а-Шенем вечерах дома. Их, ведь, дома. На тех унизительных бесправных условиях, что обрисовал заклинатель? И так же верно приходил ответ: что унизительного и бесправного, когда дверь открыта? Шень Цинцю умел выживать лучше него и был верен. Юань уже выбрал быть эгоистичным, когда остался Фэнчжэн-ланом! Мог бы еще немного подумать, чтобы понять, что ему милей библиотека. Он наигрался в величайшего героя-демона. И знал, что выбрал то трогательное и настоящее чувство, что между ними незаметно расцвело в горной прохладе чужого мира. А там кто знает… Выдуманная громкая слава никому, даже ему самому, не нужна. Юань побывал в ледяном дворце, в красивых местах с чудесами, поохотился на страшных тварей с Богом Войны и решил с десяток детективных историй с призраками со стратегом лучшей секты, говорил с лордами Цанцюн сквозь зубы и сидел в их тюрьме, расплачиваясь за это. Шиковал и больно падал. Теперь он снова хотел размеренную жизнь, книжки и теплый ужин каждый день с другом. Не так круто, зато тепло и хорошо. Тем более, печать на крови была фиктивна, а ошейник он уже порвал однажды и не заметил. Условие уйти — захотеть уйти. Это называется «воспользоваться открытой дверью»! Вся его клетка была составлена из муляжа. А шрамы на лбу и теле напоминали о горьких, но необходимых шишках, которые он набил. Юань бы хотел их оставить даже, если бы мог избавиться. Если его жизнь реальна, то он выбирал жить ее с новыми настоящими друзьями и близкими. А их интимное соседство со злодеем в одной спальне… ничье собачье дело. Вот. К сожалению, нельзя было сказать, что его отношения с Шень Цинцю вдруг превратились в ром-ком. Мир оставался омерзительно реален: люди знали, что он демон, отчего косились и презрительно кривились. Змея без клыков, дрессированный медведь, который выполняет трюки в цирке, обезьянка в зоопарке. На него даже приходили посмотреть в библиотеку те, кто прежде спрашивал помощь. Чуть ли не пальцами тыкали, осмеивая. Придурки. А сейчас, вот, его вывели показать остальным. Ах, если бы только он мог сорваться с поводка он бы всех растерзал! Ах, Шень Цинцю был так строг и страшен! Ах… К несчастью для них, Юаня подобное едва ли трогало. Не когда на него смотрели, как на болонку, а он вспоминал их с неприступным другом близость. Может быть, годом ранее он бы возмутился «ужасному унижению», а теперь вырос и только улыбался в подозрительные лица, вспоминая, каким красным и уязвимым мог быть его гордый колючий любовник в постели. Как Шень Цинцю сначала велел изучить «материал», потом командовал в тот вечер, делая вид, что все под контролем, и суетился, треща по швам. Такой смелый, такой решительный… Было так волнительно в их первый раз… Как оказалось, с достойной подготовительной инструкцией и партнером, который смущается и боится даже больше, чем ты сам, даже махровый девственник может открыть в себе уверенность опытного любовника. Ах, Шень Юань взаправду оставался хорошим притворщиком в любых условиях! Фэнчжэн-лан даже зарумянился от воспоминаний о том хрупком чувстве, что жило между ними, и поймал взгляд Му Цинфана. Целое выражение, заслуживающее отдельного мема. Ибо врач обследовал вены и меридианы лорда Цинцзин и знал, что парное совершенствование с ручным небесным демоном не было пустым слухом, а напрямую шло Шень Цинцю на пользу. Беднягу каждый раз разрывало надвое чисто человеческим «фу, ты что, дурак?» и «надо стараться больше, поднажми!». Шень Цинцю, стоящий рядом, ударил веселящегося Юаня по локтю веером и прижег требовательным взглядом. Судя по его красным щекам, он поймал их обмен многозначительными движениями бровей и все понял. — Ты здесь ведешь себя прилично, чтобы люди увидели, какой ты безопасный и послушный, Фэнчжэн-лан, — велел он. Шень Юань чувствовал, как рокочет от сдерживаемого смеха и жал улыбку изо всех сил. А что же ему за это будет? Вырвали его из библиотеки, чтобы парадировать как солдатика на плаце, из любимой постели выволокли, от кота забрали… Шень Цинцю изо всех сил запекался в собственном соку от смущения и возмущения, не способный на людях применить ни один из своих особенно эффективных приемов затыкания гадкой демонюки. Рука Фэнчжэн-лана тайно скользнула по талии сего борца со злом, аккуратно притискивая его к демону… Друг жег его взглядом за веером более чем заманчиво. — Господа, мы тут делом заняты, — зашипела Ци Цинци за ее собственным веером и с намеком стрельнула глазами в сторону Юэ Цинъюаня. Завистница! Шень Цинцю опомнился и растерял веселье. Фэнчжэн-лан выпрямился и тоже приуныл — вечно этот тип. В книге Юэ Цинъюань представлялся внушительным персонажем, который мог взмахнуть громадным мечом и все порешать. Только почему-то так никогда и не взмахнул, и не порешал. На практике «большой брат» мало того, что оказался бесполезным куском идиота, так потом стал еще хуже — контуженым. Если Юань и верил в теорию, что все горные владыки — недопонятые хорошие парни, то Цинъюань был исключением, подтверждающим существование правила. Он был настоящим отбитым на голову делулу, который отказывался идти на сотрудничество даже под страхом серьезных последствий. А то и смерти. Недавно глава Цанцюн, сиятельный и вечно благостный, загремел с огромнейшим искажением, которое могло быть смертельным, если бы его не выхаживали всем пиком целителей, и слова бы не сказал. Это стало огромным шоком для всех. Лорд Цюндин был самым сильным и стабильным заклинателем всея Цанцюн, примером для подражания, а тут поскользнулся и сдох. Шень Цинцю во всем обвинил себя, ведь это он тогда устроил накануне истерику по поводу освобождения Фэнчжэн-лана и сказал много неприятных вещей. Глава секты буквально отошел от него сотню метров, как слег. А он и ушел, и не проверил, и оставил умирать, хотя подозревал неладное. Было чудом, что его вовремя нашли рандомные члены секты и засуетились! Недаром и Юаню он показался свежим трупом. Цинъюань, видимо, реально тогда с больничной койки едва встал. Они с… другом? Парнем? Партнером по совершенствованию? В общем, они с а-Шенем узнали обо всем, что случилось, постфактум. Только через две недели их «медового месяца», когда сначала одно собрание отменили, а потом второе, Шень Цинцю обозлился, пошел разбираться, даже Фэнчжэн-лана потащил, чтобы ткнуть в него, и уточнить, не из-за демона ли его отсекли от руководства секты. А собраний реально не было. Для всех. Потому что жаньмен-шисюн едва ползал под надзором Му Цинфана, что как коршун над ним нависал. — Какого хера я не знаю?! Он мой брат, я — его самый первый и близкий человек, почему мне не сказали?! — вызверился тогда Шень Цинцю, только витиевато. Тон был именно таким. Юань в жизни не сумел бы повторить такую экспрессивную матерную тираду без матерных слов даже в свой лучший день, а тот — на эмоциях выдал. Злодей был в ужасе: пока его брат умирал, они целовались и хихикали в конфетно-цветочном периоде их отношений! Счастливые, наконец, оказаться вместе и оставленными в покое. Даже Юань, при всей нелюбви к упрямому куску мусора, почувствовал себя паршиво. Немножко. — Помнится, шисюн Шень утверждал, что тайна пациента должна оставаться тайной, особенно от тех, кого больной не желает видеть, когда это касалось его самого! — иронично окрысился злой от недосыпа и усталости врач. Он ни капли не сожалел о грубости и явно задолбался вальсировать на цыпочках вокруг больных и мнительных начальников. В каноне его нрав был куда лучше. Шень Цинцю больше нечего было сказать, поэтому он остался молчать, растерянный и разбитый. Тыкался за утешением к Юаню и уговаривал через доктора названого брата, чтобы пустил. Да только его приближение, согласованное или нет, делало только хуже — Цинъюань начинал заново погибать. Остальные горные владыки винили своего любимого козла отпущения. Но не как обычно, обвиняя в какой-то ереси, а просто что… Они уже даже не знали, кого винить в происходящем. Шень Цинцю и сам сходил с ума от беспокойства, отбросив притворство. А кто не верил в его искренность и не мог вовремя заткнуть фонтан, на тех его ручной Фэнчжэн-лан шипел. Сегодняшний выход в свет, на отборочные, также был призван показать, что глава Цанцюн, пусть и шатается, но еще стоит. Сложности в карьере заклинателей бывают у всех, никто не застрахован, так что все отчаянно делали вид, что настроены оптимистично. На деле ничего оптимистичного в их положении не было. Сейчас, через четыре месяца, стало лишь немного полегче. Целитель отпоил пациента всем, чем только мог. Лю Цингэ сбегал еще за парочкой редкостей, которые не оказали большого эффекта. Шень Цинцю брата бережно навещал и теребил. Глава выздоровел после искажения и вернулся к работе, прекратил заваливаться в приступ искажения каждый раз, как видел брата, но продолжал выглядеть как умертвие: бледный, с синяками, в простых одеждах. У их золотого идола все это время были глиняные ноги, и теперь они капитально треснули, и только чудо их спасет. Причем, из серии легендарных. В целом Юань бы сказал, что у главы Юэ все это время была тихая депрессия, которая после ссоры перешла в острую клиническую фазу. Или как оно там называется правильно. Нервный срыв у него, выгорание, аннигиляция воли к жизни произошла. Важно, что никто не понимал, как это лечить. Некогда сильнейший заклинатель теперь не поднимал глаз, ни с кем сам не заговаривал и вообще ничего, абсолютно ничего толкового не делал. Где посадили, там сидит. Вроде что-то делает, но… Два предложения написал и просто смотрит на лист. Два укуса и на тарелку смотрит, не ест. Его ругать — на все кивнет. С ним говорить — как в глухие уши. Выражение вежливой улыбки сильно потускнело и совершенно потеряло реалистичность. И если раньше оно было просто чуток «слишком», то теперь… прилепили как пластырь, но он с одного конца отклеился и висит. Все горные владыки перед лицом подобного конца света мгновенно сговорились и без проблем начали поддерживать порядок между собой самостоятельно, решали проблемы сами, быстро и качественно, никого чужого к главе не подпускали, лишь бы не тревожить больного по пустякам. Юэ Цинъюань немедленно стал сокровищем номер один в секте, на которое никому нельзя смотреть. Гулял по расписанию в строго огороженном дворике своего сада, на рыбок смотрел, принимал гостей только для увеселения и поднятия духа. Что, надо полагать, сделало только хуже. Раньше Цинъюань еще хоть как-то был нужен, а теперь и вовсе получил доказательства, что без него всем стало лучше. Без него все, наконец, заработало. Ему пытались давать какие-то фиктивные задания, но, ведь, он, хоть и дурак, не совсем дурак. Фэнчжэн-лан во всем этом был тумбочкой с краю. Его парень переживал об умирающем брате, пытался охватить все и сразу, психуя на всех и вся. Секта шаталась со всех сторон, лишенная до кучи главы снабжения, а их личные отношения были слишком новыми, чтобы выдержать такую нагрузку… Но они кое-как справлялись. Учеников, вон, выбирали. Фэнчжэн-лана и Цинъюаня выгуливали. В этом году, богатом на скандалы, пленения и освобождения, выборка детей была небольшая и несолидная. Люди не очень доверяли Цанцюншан, которые оказались замешаны в связях с демонами и показали небрежность в спасении своих подчиненных. Еще и рыбья голова подвела, показав свою «гнилую» натуру. Отчего лорды не спешили никого выбирать и кривились. Не понимали пока, что лучше не станет, пока они не докажут, что способны сделать из говна конфетку. Эта история теперь с ними надолго. Фэнчжэн-лан мог только образцово выполнять свою роль безопасного демона: улыбался людям, вел себя прилично. Разглядывал учеников, которые хорошо работали, чтобы показать их другу. Тот был так занят другими проблемами, на пару с Ци Цинци разворачивая людей, которые хотели бы заговорить с Цинъюанем, что на выбор, собственно, детей у него не хватало внимания. Шень Юань сглотнул, кажется, узнав Ло Бинхэ. Он, честно говоря, не знал, именно ли этот год. Но Мин Фаню было почти пятнадцать, так что скорее да, чем нет. А появившийся красивый мальчик в грязно-серой одежде, которая уже не помнила оригинальный цвет, был очень похож. Те же огромные кудри, что и у него. И судя по тому, как на него поглядывали — талантливый. Он сразу начал стараться и копать изо всех сил, а сегодня был последний день отборочных. Все сходилось. Однако, кажется, Шень Цинцю не собирался приглядываться к мальчику теперь, когда на него положил глаз Лю Цингэ. У него не было Нин Иньин, которая бы повисла на локте, так что… А Фэнчжэн-лан незаметно стал слишком взрослым, чтобы просто решить за всех, как всем будет лучше. — А-Шень, у меня появился очень важный вопрос, — с торжеством вытянулся он, как шкодник, закладывая руки за спиной и втыкая хитрый нос в беседу партнера с леди Сяньшу. — Всем ведь известно, как мой небесный папенька выражал интерес к иным видам. Так вот… Чисто теоретически… Шень Цинцю немедленно оторвался от склок с боевой сестрой и выразил всю гамму ужаса опытного родителя, который отвлекся лишь на минуту. Фэнчжэн-лан принял самый невинный вид. Нет-нет, он выучил свой урок. Он будет паинькой. Уголки губ все же расползались в улыбке. — «Чисто теоретически», — прошипел Шень Цинцю, сочась сарказмом, — тебя не должны волновать подобные вопросы о твоем отце. — И все же они меня волнуют, — скорбно возвестил Фэнчжэн-лан, качнувшись на пятках. — Если развивать идею, что мой драгоценный предок порезвился с человеком и появился полукровка, что сочетает талант заклинателя и небесного демона… На какой пик Цанцюн ты бы его определил? Все горные владыки, присутствовавшие сегодня, затаили дыхание. Они переглядывались между собой и кидали взгляды на детей, что пришли сегодня и тем спровоцировали вопрос демона. Неужто кто из них?! Фэнчжэн-лан был собой доволен. А то видите ли, взяли моду косо на него поглядывать, будто к ошейнику прилагается намордник для интернет-тролля! Шень Цинцю посверлил его взглядом, но прикрыл губы закрытым веером и обратил мрачный взгляд на детей. — Что ж, с точки зрения стратегии демонические таланты лучше всего дополнит духовная школа совершенствования, ибо дары небесных демонов более телесны, чем способности семейства Мо. Обуздав и свой дух, он станет необорим. Однако, принимая во внимание врожденные наклонности демоненка, духовное культивирование станет для него непосильным испытанием. Байджан должен стать более подходящим местом для такого недалекого существа, ведомого гневом и желанием бить все палкой — там его научат это делать правильно и с толком. — Эй, — шикнул Лю Цингэ, обидевшись. — Это комплимент, шиди, — не обратил внимания Шень Цинцю. — Последнее время тебе можно доверить идиотов, и они не пойдут по кривой дорожке в разбойники. Это правда. Попаданец собой более чем гордился, сделав из лицемерного эгоиста нормального руководителя школы. Все на своей шкуре познал — теперь других поучает и к «Шень-шисюну» на консультации забежать не стесняется. — Однако, небесный демон — это слишком опасное существо, чтобы пускать на самотек его образование, особенно в плане морали и идеологии, — продолжил рассуждать лорд Цинцзин. — Небесные демоны всегда были нестабильны, а их полукровки особенно… — Хэй! — теперь настал черед Фэнчжэн-лана возмущаться, и Лю Цингэ немедленно одарил его покровительственным взглядом, мол, тихо, уважай старших, когда они по делу говорят. Шень Юань прижег его взглядом в ответ. Шень Цинцю отвесил веером обоим. — Что и следовало доказать! Кроме того следует принять во внимание политический аспект наличия подобного ученика. Тяньлянь-цзюнь оставил после себя крайне дурную славу, да и учить демоненка, пусть и полукровку… — С этими скандалами следует сразу отдать щенка По-шиди, чтобы не заподозрили в симпатизировании демонам и выращивании армии, — проворчала Ци Цинци, явно греющая уши. Фэнчжэн-лан заклокотал. Не смейте выдавать Бинхэ этому расисту, он чувствительный мальчик! — Чтобы шиди ему привил ненависть к его собственному роду и обрек и без того убогого головой смеска на страдания? — «шокировался» Шень Цинцю. — Так нетрудно и тварь, что на всех бросается, вырастить. Вспомни историю, шимэй! — И кого ты предлагаешь? — поторопил своего драматичного партнера Шень Юань. Ему было интересно узнать ответ. — Цюндин, конечно, — пожал плечами Шень Цинцю. — Мы ведь рассуждаем теоретически? Я знаю, что жаньмен-шисюн имеет достаточно забот на своей тарелке. Не стоит еще и выдавать ему подобный сгусток чувствительных проблем. Шень Юань неопределенно замычал. Он наоборот считал, что Цинъюаню нужны были проблемы уровня тонущего Титаника, чтобы отвлекаться от его, несомненно, глубоких страданий. А то так недолго и лапки сложить, и величественно затонуть. Ребенок был, к тому же, проблемой, которую на полку не положишь — она есть просит. Более того, судя по книге, Бинхэ надумывает с бешеной скоростью. Но Цюндин... Юань никогда, отчего-то, не рассматривал этот помпезный пик для Бинхэ. Цинцзин, ну, Байджан, и все. А тут путь гармонии всех искусств, школа дипломатии и политики, само сердце Цанцюн. Самый немногочисленный и элитный пик, где обретались императорские сыновья, утверждавшие, что желают уйти «в монастырь» от политических дрязг. Юэ Цинъюань как Учитель. Демон сделал лицо, как если бы увидел Экскалибур. — Чтобы ребенок Тяньлян-цзюня сумел прийти на обучение сейчас, ему должно быть от двенадцати до пятнадцати лет, — подал голос тот самый объект их обсуждения, заставив всех подскочить и немедленно собрав всеобщее внимание. Цинъюань не поднял головы, будто бубня себе под нос и устало таращась в пустоту. — Когда последний раз император демонов появился в мире людей, он немедленно жестоко напал на первую ученицу Хуаньхуа, барышню Су Сиянь. Она погибла вскоре после нападения, успев лишь донести о его планах до своего Учителя, и именно это стало причиной его скорого падения и запечатывания. Родиться ребенку там просто было некогда. Фэнчжэн-лан, возможно, не знал этого или нарочно шутит с вами. И знаете, это так отчего-то взбесило. Фэнчжэн-лан едва удержал себя от того, чтобы не пойти и не принести ему Бинхэ в доказательство. Остановило его только то, что потенциальный Учитель был чмом на палочке, а Шень Юань выучил урок о лихих глупостях. Меньше всего на свете он желал, чтобы Бинхэ просто-напросто забрали в какую-нибудь тайную сянься-лабораторию, чтобы ставить опыты и делать из него безмозглого ребенка-солдата. Как показала практика, книжки с благородными придурками — это другое, а на войне с нелюдями все средства хороши! Белый лотос заслуживал хороших рук, и теоретически Цинъюань мог стать более чем подходящим вариантом. Если бы только собрался в кучу. Если бы только прекратил потакать своим подчиненным и закрываться в виноватой беспомощности. — Поэтому я и сказал, что вопрос теоретический, — скрыл оскал за напряженной улыбкой демон. — Если бы он оказался сегодня на вашем пороге, сумели бы вы вырастить его хорошим человеком и добрым демоном? — Таков наш долг как Учителей, — вильнул Цинъюань и отвел взгляд в картине раздумья и потерянного интереса к беседе. Фэнчжэн-лану уже семафорили все горные владыки, требуя, чтобы он отстал от их припадочного главы. Но они были на публике, под взглядами всех гостей мира, а Шень Юань не собирался на этом униматься. — И все же, — он заступил и посмотрел прямо в светлые глаза человека, ощущая, как на лбу проступает очертание его хуадяня и протыкают оковы пики прозрачных рожек. — Небесные демоны сильны и известны своей нестабильностью. Вырастить устойчивого полукровку трудно, а полукровку человека и демона — вдвойне. Вы могли бы взять на себя подобную ответственность? — Фэнчжэн-лан! — дернул его за рукав испуганный и злой Шень Цинцю. — Я просил тебя… оставить твои демонические замашки в сторону жаньмен-шисюна. Дипломатично обозвал он. Шень Юань сложил руки на груди. Теперь его парень тоже играет в «Ударь крота» с демоническими чертами чистокровного демона? При том, что Шень Юань всю свою жизнь был человеком, и демонически он только недовольно рокотать начал. Как сейчас. — Цинцю-шиди, — остановил брата Цинъюань. — Я не настолько жалок. Тот немедленно виновато потупился и отвел взгляд, рассердив Цинъюаня. Его собственное плачевное положение злило. Но он все равно ничего не сделал. — Тогда вы могли бы взять ответственность за такого ученика, зная, что подопечный может сорваться убивать людей и разрушать мир по вашему недосмотру и бездействию? — повторил надоедливым попугаем Фэнчжэн-лан. — Теоретический же вопрос. Неужели жаньмен-шисюн насколько ничтожен, что даже воображаемого ученика не способен наставить на путь истинный там, где другие не станут возиться? Цинъюань поджал губы и взглянул на демона, как бык на тряпку. Как голодный волк в зимней метели. И заклинатели кружили вокруг, будто его стая, готовая броситься по первому жесту. Шень Юань мысленно ставил палочки и молился, чтобы его бесы, которые дергали его за руки, унялись хоть когда-нибудь, а сегодняшний инцидент завершился миром без ужасных смертей. Он не хотел снова в тюрьму. — Фэнчжэн-лан, разумеется он способен выучить ученика, — строго дернул его на себя Шень Цинцю, снова пытаясь привить ему понимание, что не следует дразнить белого медведя и совать ему пальцы через решетку. — Ты прав, Цинцю-шиди, я могу. И если подобный ученик появится, я, разумеется, возьму его под свою ответственность. — Чудненько, ловлю на слове, — игриво щелкнул пальцами Фэнчжэн-лан и поспешил слинять из сего токсичного коллектива. Боже мой, как страшно. Когда же он прекратит нарываться. Никто не сообразил его остановить, когда он прогулочным шагом соскочил по лесенке с помоста, где тусовались горные владыки, на поле с претендентами. А там и поздно что-то орать стало. Шень Юань тщательно отдышался, прогуливаясь меж рядов. Он знал, что за его передвижениями смотрит сразу семь ястребов, так что поговорил тут и там с детьми, побыл дружелюбным с их родителями. В общем, сорвался с поводка и всех попугал на совесть. — Привет, а как зовут тебя, юное дарование? — улыбнулся он потенциальному Бинхэ. Протянул бамбуковую фляжку с водичкой, которую прихватил чуть ранее. Их тут раздавали, чтобы дети и взрослые смертные, подвергаясь большим нагрузкам на высоте, не совсем в обморок грохались и даже ушли на своих двоих. Он уже выдал несколько другим детям, подбадривая, так что ничего подозрительного в этом жесте не было. Потенциальный главный герой располагался в ямке на дальнем конце от платформы. Копался в земле, не поднимая головы, волосенки поправлял, налипающие ко лбу. Но каким-то образом Юаню казалось, что он сияет чистотой и решимостью с любого конца поля. Настоящий белый лотос. Может быть, он просто был предвзят к любимому персонажу. Все же, даже понимание, что Ло Бинхэ оказался озлобившимся тупым валенком, не исправило его любви. Сейчас ребенок был многообещающим, талантливым, добрым и усердным. Это был чистый лист. Но отдавать его Юэ Цинъюаню?! Себя запорол и их угробит! Фэнчжэн-лан глубоко вздохнул и помотал своей кудрявой гривой, которая причиняла ему сплошные беды. Вот бы он мог ее обстричь и оставить стильно короткой как у к-попера. Но увы, реакция Шень Цинцю на стрижку была неутешительной. Мнению любовника он нынче доверял больше, чем себе. Цюндин так Цюндин. Даже если Цинъюань. Он знал, что в этом бесполезном ничтожестве был потенциал крутого доброго отзывчивого «старшего брата», который взмахнет большим мечом и все порешает. Нужна только любвеобильная липучка, которая будет носить ему еду и смотреть блестящими глазами, полными восхищения и обожания. Будет тянуть рукав и жалобно хныкать о своих постоянных загонах. Не даст ему зачахнуть и вообще. То, что казалось проклятием и выскочкой нелюдимому Шень Цинцю, могло оказаться спасением для Юэ Цинъюаня. Или они все умрут. Тут как бы пятьдесят на пятьдесят. — Ло Бинхэ, господин-демон, — выпрямился пугливо мальчик. Юань себе кивнул и наклонился к нему поближе. Честно говоря, он мог даже представить алый хуадянь на совершенно чистом лбу, который будет похож на его собственный, и красные глазюки. Большой кстати лоб, совсем как у барашка. Не хватало только стрелочки, что «целовать — вот здесь». — Восхитительно, — Фэнчжэн-лан подхватил испуганно пискнувшего протагониста под мышку. — Можешь называть меня старшим братом. Сердечко Ло Бинхэ билось от ужаса как у птички, он был легким и явно сам не знал своего счастья. Люди всполошились, но Шень Юань никуда ребенка не унес, а гордо поставил его перед бледно-зеленым Цинъюанем. — Знакомьтесь, это Ло Бинхэ, ваш новый лучший ученик. И мой младший брат по отцу, — он сжал плечико протагониста и смягчил тон, пытаясь передать свою поддержку ребенку. Он больше не один. — Ло Бинхэ, знакомься, Учитель, который согласился тебя принять — Юэ Цинъюань, знаменитый тем, что сразил нашего одиозного отца одним ударом своего меча. Не стоит переживать, он немного не в форме, ха-ха! Онемевший под взглядами лордов протагонист слушал его представление, точно сейчас в обморок от счастья упадет, нервозно захихикал попаданец. Упоминание конкретного родства стало причиной шокированного взгляда. Будто он почти осознал страшную подоплеку его слов, но не совсем. Мальчик явственно мотнул головой и кротко поклонился по всем правилам перед очень знаменитым и важным заклинателем. — Я… Этот Бинхэ р-рад быть избранным столь прославленным мастером? — неуверенно произнес протагонист и оглянулся на Фэнчжэн-лана, на остальных горных владык, что не сводили с него глаз. Он явно не видел, чтобы именно заклинатель его выбрал, а что демон творил — это демонические заскоки. Их родство малец зарегистрировал, но не стал углубляться в предположительные последствия для себя сейчас. — Смелей-смелей, — подтолкнул его Фэнчжэн-лан. — Ты ему определенно нравишься. Ты не смотри, что зеленый. Пара плошек риса, и он будет совсем как новенький! Услышав про рис, Бинхэ странно приободрился и посмотрел на оторопевшего главу секты с блестящими глазами, в которых читалась лишь твердая решимость откормить и отлюбить его до выздоровления. Шень Юань убрал от своего сводного братишки руку. А ну как это заразное. Чур его. Он начинал понимать, почему на Цинцзин его не особо любили. Бинхэ был хорош на страницах книги, но уж очень он интенсивным мальчиком оказался на деле. — Что ж, оставляю его на вас. Если что, то виноват не я. Попаданец, исполнив свой священный долг родственника протагониста, отшагнул к своему партнеру, злобному как дьявольская кобра из Бездны. Тот крысился за веером, не особо скрывая воинственно сморщенный нос и брови злой галочкой. Айя-а-а, кому конец наступит сегодня? Хризантеме Юаня. Демон растянул губы как кот. Он не улыбался, а-Шень, совсем нет. — Но как… как такое возможно? — зашевелился Цинъюань, оттаивая от потрясения. Притянул ребенка за плечи, рассматривая и показывая остальным. — Согласно всему, что известно, у леди Сиянь не было возможности выносить и родить ребенка!.. А ведь в самом деле. Шень Юань тоже осознал этот момент. И происхождение Фэнчжэн-лана до поры также казалось ему довольно однозначным. Линьгуан-цзюнь был коварной сучкой, но чтобы под мужика ложиться и ребенка у него намеренно красть? Слишком уж хардкорно. Юань прежде склонялся к версии, что засранец неудобно отравился и не мог дать согласия, а Тяньлян-цзюнь по истории был тем еще ебырем-террористом, который убивал своей небесной битой. Но теперь попаданец усомнился даже в этом. В книге же старик заливал Бинхэ, что полукровка — плод чудовищного насилия над его любимой первой ученицей. Откуда в таком случае взялись девять месяцев в сказке про «напали, и барышня скончалась от ударов дубиной, успев лишь шепнуть на ушко наставнику про надвигающуюся армию демонов»? Наверно, скрылись в том же таинственном пространстве, где и «зачем благополучной семье Цю выдавать любимую дочь за бывшего раба», и то чудесное средство, которое заставило ледяного демона забеременеть и понести. А вдруг оно у его предков было вообще по любви? А если с Сиянь было по любви? Впрочем, всему свое время. Сказка была единая для всего мира заклинателей, а тут — Бин-Бин собственной персоной… На лицо некоторая история трагических недопониманий, м? Но мы же не хотим, чтобы нас водили за нос всякие неприятные типы? Фэнчжэн-лан улыбнулся только гаже, показывая клыки. Оценил свой маникюр. — А армии для вторжения Тяньлян-цзюня кто-нибудь видел? Заклинателей-то не ради дохлой девчонки собрали, а чтобы обороть императора? Потому что таков был последний донос изнасилованной шпионки. — Кажется, потребуется еще и расследование, кто на самом деле убил нашего отца, — с утрированным энтузиазмом воскликнул он. — Как по мне, это звучит как многообещающее начало ученичества! Юэ Цинъюань нахмурил свои суровые брови, с тревогой удерживая худенького подростка за плечи подле себя. Тот окидывал его обожающим взглядом, а заклинателей — тревожными, будто незнакомый мужчина враз стал ему родным батюшкой, защищающим от разбойников. «Бинхэ и его прыжки вне реальности!» — не мог не фыркнуть Шень Юань. Он только что сказал, что этот тип замочил их отца-демона. Понятно, что информация новая и шокирующая, но не надо ее настолько игнорировать! — Жаньмен-шисюн… — явно стратегически, тоном, полным жалостливого «вы слишком слабы для такого испытания», начал а-Шень. Юэ Цинъюань для кого-то, кто должен быть мастером дипломатии, бросился на этот крючок постыдно быстро. Лорд Цинцзин бросил на Фэнчжэн-лана покровительственный взгляд, мол, видал, как надо манипулировать. Тот только солнечно улыбнулся любовнику по-настоящему и поиграл бровями: новые классные приключения? Шень Цинцю закатил глаза и взглядом дал знак остальным лордам, ждущим решения самого старшего, нынче за все ответственного лорда. И правильно говорить не «приключение», а-Юань, а очень серьезное расследование, как и где нагнули нашу секту ублюдки из Дворца.