Достать до дна

Сенку никогда раньше не чувствовал себя так паршиво. Незажившие ссадины от падения неприятно щипали на локтях и ладонях, синяки на спине ныли при каждом неловком движении, а во рту медленно разрасталась Сахара. Сил не хватало буквально ни на что. Хотелось вечность провести под одеялом, без движения и, желательно, без шума, доносящегося с детской площадки за окном. Кто же знал, что приютские дети так остро отреагируют на резкий, но правдивый комментарий? Казалось, ещё вчера Сенку болтал с Тайджу о новой видеоигре, собирал ракету по не идеальным, но детально продуманным чертежам, заваривал рамён на родной кухне... Но теперь он здесь. Лежит в обшарпанной комнатушке какого-то захудалого приюта, стараясь лишний раз не шевелиться, чтобы не задеть особенно болезненные места на теле. О смерти Бьякуи Сенку старался не думать вовсе. Сил на слёзы уже не осталось. Когда в квартиру вломились представители органов опеки и на ходу сообщили ребёнку, что единственный человек, на которого он мог положиться в абсолютно любой ситуации, погиб, Сенку показалось, что у него забрали что-то слишком важное. Что-то родное. Тогда он впервые дал волю собственным чувствам. Сенку не знал, что ему делать дальше, не знал, к кому он может обратиться за помощью. Он не имел права нагружать Тайджу и Юдзуриху своими проблемами, поэтому предпочёл просто игнорировать входящие звонки и сообщения. Отгоняя неприятные мысли всеми возможными способами, мальчик часто срывал уроки в новой школе, куда его перевели, потому что приют оказался слишком далеко от его прошлого места жительства. В последний раз он намешал в туалете порох из подручных материалов, что привело к взрыву, содрогнувшему весь учебный корпус и чудом не оставившему юного гения без рук. По этой причине об экспериментах он уже месяц как думать забыл. Воспитатели посчитали его увлечения опасными и конфисковали всё оборудование, которое Бьякуя когда-то подарил Сенку. Когда-нибудь он обязательно выберется отсюда и подожжёт всю приютскую территорию к чертям, нужно только дождаться подходящего момента. К тому же, у него всё ещё есть несколько научных трудов, которые воспитатели посчитали не слишком опасными и оставили мальчику. Наивные... И всё-таки не стоило провоцировать драку... Поморщившись, Сенку недовольно потёр бок. Поодаль от комнаты раздался голос: — Господин Шнайдер, вы уверены, что хотите его забрать? За четыре месяца мальчик не подружился ни с кем из группы. И поведение его нельзя назвать образцовым... — Воспитательница звучала неуверенно, точно сомневалась, стоит ли ей делиться своим мнением. За дверью постукивали медленно приближающиеся шаги. Сенку прислушался к разговору, параллельно пытаясь принять устойчивое вертикальное положение на кровати. — Не помню, чтобы я интересовался чужим мнением. От вас требовалось только провести меня к комнате, — Человек говорил на японском с сильным европейским акцентом, но его тон явно отдавал сталью. Сенку усмехнулся — хоть кто-то поставил на место эту занудную женщину. Шаги затихли неподалёку, — Я бы хотел поговорить с мальчиком наедине. Теперь стук каблуков начал отдаляться, а затем в дверь постучали, и спустя секунду в проёме показался высокий светловолосый мужчина. Сенку заинтересованно склонил голову, разглядывая гостя. Блондин уставился на него в ответ, не предпринимая никаких попыток пройти внутрь. С минуту в комнате раздавалось только мерное тиканье настенных часов, а затем неизвестный заговорил: — Не хочешь отключить эту свою... штуку? В ответ тишина. Сенку поражённо рассматривал гостя, размышляя, как стоит вести себя с ним. Каким образом этот мужчина разглядел его ловушку в темноте? И почему он не выглядит разозлённым из-за этого? — Пацан, я понимаю, что ты не особо рад гостям, но в твоих же интересах пропустить меня внутрь и выслушать то, что я собираюсь тебе сказать. Мальчик в замешательстве посмотрел куда-то вбок и, что-то для себя решив, раздражённо выдохнул: — Просто включите свет. Стэнли так и поступил, а затем прошёл в комнату и закрыл за собой дверь. Комнатушка не отличалась большими размерами, здесь едва ли умещались рабочий стол, шкаф и кровать. На ней сейчас и сидел ребёнок, ради которого Ксено зарылся в бюрократическую чепуху на четыре долгих месяца. И даже после этого ему пришлось в срочном порядке улаживать какие-то проблемы с документами в кабинете директора приюта. Ну а Стэн, не желая мешать мужу, сразу же пошёл знакомиться с ребёнком. Ещё с порога стало понятно, что Ксено не ошибся, называя Сенку "многообещающим". Любой нормальный ребёнок бы сразу же бросился в объятия потенциального опекуна, а не молча ждал, пока того окатит водой на входе. Шнайдер осмотрел помещение, проследил взглядом провод, подсоединённый к выключателю и уходящий за шкаф и, наконец присев на простенький деревянный стул, вернул своё внимание Сенку. Мальчик настороженно следил за солдатом. — Кто вы такой? — Интерес перевесил чувство, подсказывающее, что с этим человеком лучше не связываться. — Меня зовут Стэнли Шнайдер. Ты, наверное, не понимаешь, кто я, но имя доктора Уингфилда узнать должен. Теперь Сенку был озадачен ещё больше. Зачем его бывший наставник приехал сюда? Они не вели переписку с того момента, как Сенку забрали в приют, и мальчик решил, что учёный слишком занят, чтобы уделять время какому-то японскому школьнику. Но теперь мужчина приехал лично... за ним? — Ксено был знаком с твоим отцом, — Стэнли отметил, что при упоминании Бьякуи взгляд мальчика болезненно расфокусировался, но здраво рассудил, что не стоит лезть ему в душу, — И он захотел дать тебе возможность и дальше развиваться в науке, а не прозябать здесь до совершеннолетия, — Солдат неопределённо махнул рукой, указывая на приютскую комнату, — Так что, думаю, ты не будешь против, если Ксено возьмёт над тобой опеку и заберёт в США. До Сенку медленно начал доходить смысл сказанных слов, и теперь мальчик выглядел более воодушевлённо, если, конечно, ухмылку, появившуюся на его лице, можно назвать таковой. — Значит, доктор Уингфилд заберёт меня сегодня? Но что тогда здесь делаете вы? — Мальчик всё ещё недоверчиво, хотя и более дружелюбно разглядывал гостя — Вы не похожи на учёного. Стэнли ожидал подобного вопроса. Действительно, он не выглядел как человек, посвятивший себя науке, да и таковым никогда не был. — Я солдат, — Больше пояснений не последовало. Сенку выглядел разочарованно. Хотя Стэнли не подал виду, его задела подобная реакция со стороны его будущего.. кого? Воспитанника? За дверью послышались ещё шаги, и теперь в комнату зашёл Ксено. Сенку повернулся в его сторону, слегка поморщившись. Стэнли, заметив такую реакцию, нахмурился, но решил пока просто наблюдать. — Здравствуй, Сенку. Вижу, ты уже познакомился со Стэном, — Учёный подошёл к кровати и широко ухмыльнулся, — Теперь ты будешь жить вместе с нами. Сенку выглядел сбитым с толку. Он медленно перевёл взгляд обратно на солдата, всё ещё сидящего на стуле. В маленькой голове медленно выстроилась логическая цепочка: — Оо, тогда понятно что он тут делает. Круто, — Мальчик слегка наклонился и протянул Стэнли открытую ладонь, — Приятно познакомиться, мистер Шнайдер! Теперь на лице ребёнка сияла счастливая улыбка. Ксено взглянул на Стэна, аккуратно пожимающего руку пацану с видом, будто против него выпустили целый спецназ, и тоже улыбнулся, мысленно проклиная себя за то, что не снял этот эпизод на видео. — Что ж, раз вы познакомились, предлагаю помочь тебе собрать вещи. Документы уже у меня, осталось только забрать тебя из этого захолустья, — Ксено с интересом оглядел комнату, отмечая для себя несколько примитивных приборчиков, собранных из непонятно откуда взявшегося хлама, — Я уже забрал твоё оборудование у воспитателей. Предлагаю упаковать только самое важное, остальное мы купим тебе сами. Сенку радостно подскочил на ноги, и снова поморщился. Это действие не укрылось от взгляда солдата. — Стой, — Стэнли постарался аккуратно схватить мальчика за руку, но тот всё равно испуганно пискнул, а когда понял, что его манипуляции раскрыты, недовольно надулся, — Тебя били? — Нет, я сам нарвался, — Сенку чуть застенчиво улыбнулся и почесал затылок, всё ещё пытаясь не подавать виду. Стэнли переглянулся с Ксено, но тот не предпринял попыток узнать что-то ещё. Тогда солдат, бурча под нос что-то про не думающих о себе учёных, развернул Сенку спиной, игнорируя его недовольный возглас, и задрал футболку мальчика. Вся спина была покрыта синяками и гематомами. Сенку отскочил на полметра и постарался принять невозмутимый вид, будто так всё и было задумано. — Позволь уточнить, как ты сам нарвался на избиение? - Стэнли не повышал голос, но Сенку всё же решил не испытывать судьбу. — Я всего лишь сказал одному мальчику, что он слишком тупой, чтобы учиться в продвинутом классе по математике, а он немного обиделся и позвал своих друзей разобраться, — Сенку пожал плечами и подошёл к столу, начиная складывать разбросанные учебники и тетради в стопку — Раз он обиделся на справедливое замечание, то я не собираюсь забирать свои слова назад. Стэнли с Ксено ещё раз переглянулись, но всё-таки решили отпустить ситуацию. Мальчик, судя по всему, не сильно переживает и на ногах держится, значит им не стоит вмешиваться в это. В любом случае мальчик больше не встретится с обидчиками. На сборы ушло на удивление много времени. Сенку хотел забрать с собой как можно больше книг, но никак не реагировал на попытки Стэна упаковать одежду, поэтому Ксено здраво рассудил, что её они точно купят потом. Со своими "творениями" Сенку расправился быстро и без сожалений, заявив, что это всего лишь ни на что не годные железки, которые он может собрать заново в любой момент. Когда солнце начало клониться к горизонту, из приюта, не обращая внимания на столпившихся поглазеть детей, вышли двое мужчин, один из которых нёс в руках забитые доверху коробки. Стэн сам забрал одну из них у Ксено, заявив, что у учёного будет более ценный груз. Уингфилд бы и не понял, о чём говорит солдат, но услышал сопение, доносящееся со стороны кровати и тяжело вздохнул. — Может лучше его разбудить? Я не хочу иметь дело со спящими детьми.. — Ксено, он весь день разбирал вещи, — Солдат тепло посмотрел на спящего мальчика и с улыбкой обратился к учёному, — Жизнь слишком любит связывать меня с мелкими умниками, да? Ксено тихо рассмеялся, подошёл поближе к мужу и нежно поцеловал того в щёку. — Может это не жизнь, а ты слишком любишь связываться с мелкими умниками? Стэнли ещё раз нежно улыбнулся, дождался, пока Ксено аккуратно подхватит ребёнка на руки, и вышел из комнаты. — Может быть...

***

— Доктор Уингфилд, когда мы уже приедем? Вопрос звучал в машине уже четвёртый раз за последние полчаса. — Скоро. Имей терпение. — Но мне скучно, — Сенку поёрзал на заднем сидении и насупился, — Ещё немного и я полезу на стены... — Успокойся, мы подъезжаем. Ксено, правда, не думал, что с ребёнком будет так сложно. Сначала он пытался занять Сенку едой, купленной в придорожной забегаловке, но мальчик даже не взглянул в её сторону, продолжая стенать о своей тяжёлой судьбе. Тогда в ход пошёл какой-то научный журнал, купленный там же. Ксено чувствовал себя настоящим идиотом, протягивая американскую прессу ребёнку, толком не умеющему читать по-английски. Сенку же недовольно высказался по этому поводу вслух, но всё равно пролистал журнал. Стэнли, сидящий за рулём, судя по всему, полностью абстрагировался от происходящего в салоне и сосредоточился на дороге. Иначе учёный не мог объяснить его непоколебимое спокойствие, остающееся таковым независимо от того, молчал мальчик, или засыпал Ксено научными вопросами, или просто смотрел в окно, или... Наконец, машина остановилась у коричневой многоэтажки. Несколько лет назад Стэнли получил квартиру в Арлингтоне за военные заслуги и сразу же предложил Ксено переехать к нему. До этого мужчина жил в съёмном домике на окраине Вашингтона, а Ксено часто проводил время с родителями в Балтиморе и не спешил менять место жительства. После того, как учёный устроился в НАСА, времени на длительные поездки в соседний город почти перестало хватать, и он всё-таки согласился на предложение Шнайдера, из-за чего последний ещё неделю ходил с улыбкой до ушей, чем изрядно трепал нервы не привыкшим к подобному настроению командира подчинённым. Зайдя в квартиру, Сенку тут же принялся изучать комнаты и рассматривать оставленные в самых разных местах чертежи. Стэнли часто ругался на Ксено, за то что тот приносит домой рабочие документы, но мужчина отмахивался от бурчания и продолжал завешивать стены гостинной одному ему понятными формулами. Вообще, выносить чертежи за пределы штаб-квартиры было строго запрещено, но Ксено практически сразу забил на запреты, а учёные, с которыми он работал, закрывали глаза на выходки Уингфилда — чем бы лучший сотрудник отдела разработок не тешился, лишь бы продолжал работать. — Доктор Уингфилд... Продолжить мальчику не дал насмешливый голос учёного. — Можешь называть меня просто Ксено, пацан, мы уже не чужие люди.Сенку слегка опешил, но затем хитро ухмыльнулся и ехидно продолжил: — Ага, так вот, просто Ксено, ты купишь мне книги из списка, который я составил? Он лежит где-то в коробках. Теперь пришла очередь учёного удивляться. Они только приехали, а ребёнок уже язвит и что-то у него выпрашивает? Тихий смешок Стэнли, донёсшийся с кухни, невольно навёл на мысли о предательстве. — Мелкий засранец, — Пробубнил учёный, но на вопросительно-весёлый взгляд мальчика ответил, — Куплю, конечно, но чуть позже, — И тут же попытался пресечь недовольный вздох, — Сначала нужно обустроить твою комнату, а мой бюджет не резиновый, знаешь ли. Тогда Сенку чуть умерил своё недовольство и пошёл разбирать немногочисленные вещи. Ксено же направился к Стэну. — Я думал, мы с тобой заодно, — Звучит наигранно-обиженно, и солдат ещё раз коротко хихикает в кулак, поднимая взгляд от плиты, на которой уже стоит турка с закипающим кофе. — Конечно, любимый, я с тобой и в огонь, и в воду! — Шнайдер откровенно смеялся над возлюбленным, но Ксено предпочёл не замечать его игривого настроения. — Вы слишком быстро спелись. Когда только успели? На вопрос учёного Стэнли только закатил глаза, решив не отвечать. Мужчина на скорую руку разлил кофе по чашкам и, присев за стол, начал что-то искать в телефоне. Ксено, честно сказать, ни капли не удивился, посмотрев на экран — Стэнли сидел на каком-то женском форуме для молодых мамочек и уже активно обсуждал методы воспитания детей с представительницами прекрасного пола. Учёный быстро, пока его действия не были замечены, вытащил телефон и сделал фотографию так, чтобы было видно сайт и увлечённое выражение на лице мужчины. План был прост и элегантен, но неучтённый звук щелчка камеры внёс в него некоторые коррективы. Спустя пару секунд тишины Стэнли подорвался со стула и побежал за удирающим мужем, не замечая заинтересованную вознёй голову, высунувшуюся из дверного проёма одной из комнат. — Только попробуй отправить это кому-нибудь! Я расскажу всем твоим коллегам, как ты дрых в самолёте в обнимку с Сенку! Упомянутый ребёнок быстро скрылся в комнате, чувствуя, как щёки предательски начали краснеть. Мальчик надеется, что Ксено не отправит фотографию ни одной живой душе, что бы на ней ни было.

***

Прошёл год с момента, когда в одной квартире Арлингтона поселилось маленькое бедствие. Сенку был действительно смышлёным ребёнком, но свои мозги, как казалось Ксено, он тратил на совершенную чепуху. Практически сразу же после окончательного переселения в бывшую гостевую комнату мальчик выпросил учебники по английскому языку и беспощадно третировал своих опекунов, заваливая их тоннами вопросов о произношении, грамматике или значении того или иного слова. Так как ни Стэнли, ни Ксено не обладали необходимым объёмом знаний в этой области, было принято решение отдать мальчика в школу, но тот наотрез отказался, заявив, что ему там делать нечего, и он вполне может пройти школьную программу сам. После долгих споров, уговоров и откровенного шантажа мальчик всё-таки согласился, но только на онлайн обучение. Такой расклад устроил всех, потому вскоре Сенку наконец-то смог подтянуть свой английский до приемлемого разговорного уровня ввместе с квалифицированным преподавателем. Ксено и Стэнли выдохнули с облегчением: всё-таки они оба не были носителями Японского и знали только общие фразы, что иногда сильно мешало общению. Когда мальчик научился более-менее внятно говорить на новом языке, учёный начал брать его в НАСА, предварительно получив разрешение от начальства и подписав кучу бумажек, перекладывающих на него всю ответственность за нанесённый ребёнком ущерб. Последний сиял всякий раз, возвращаясь домой под вечер и рассказывая Стэну о дорогущем оборудовании, которое раньше Сенку мог видеть только в интернете, или о некоторых тестах, к которым учёные соглашались его подпустить. Стэн часто с улыбкой следил, как недовольный Ксено в очередной раз отчитывает мальчика за беспечность, с которой тот шастал по химическим лабораториям. Появление Сенку в их жизни положительно сказалось и на графике учёного. Теперь Ксено не мог позволить себе задержки на работе, так как рядом всегда находился ребёнок, за которым нужно было следить практически постоянно. И сон этому ребёнку, как бы он ни противился, тоже был необходим регулярный. Несколько раз, когда Шнайдеру не нужно было присутствовать на собраниях, мужчина брал мальчика посмотреть на военные учения, но Сенку не был особо воодушевлён, поэтому вскоре стал отказываться от предложений Стэнли взять его с собой. Солдат на это только показушно дулся и шёл жаловаться Ксено, но тот только посмеивался и просил оставить, наконец, мальчика в покое. Сенку, несмотря на юный возраст, уже успел прочувствовать на себе жестокость современного мира. Сначала когда его забрали в приют, ничего не объяснив. Потом когда ровесники готовы были расправиться с ним за несколько брошенных фраз. Теперь же... — Бьюсь об заклад, что этот сукин сын не взглянул даже на вводный лист документации! Когда его, наконец, уволят и поставят моему отделу нормального руководителя? Он две недели третирует всю команду, докапывается до каждой мелочи! — Учёный разъярённо посмотрел в глаза солдата, — Он критикует меня, моих подчинённых, но не предлагает буквально ни-че-го! Ни одного грёбаного раза! И я прекрасно знаю, почему. Потому что мой проект нацелен на помощь людям, а не на получение прибыли! Зелёные бумажки мешают человечеству сделать ещё один шаг вперёд — какова ирония! Ха-ха-ха... Стэнли уже с пол часа сидел на диване и рассматривал потолок, ожидая, когда любимый перестанет метаться по кухне и достаточно выговорится: в таком состоянии вести диалог с ним было совершенно невозможно. Но Ксено останавливаться и не собирался. С каждым словом он только сильнее распалялся, подхватывая попавшуюся под руку посуду и швыряя её в стену так, что осколки разлетались по всей комнате. Наконец, Стэнли решил, что мужчина достаточно выплеснул гнев на ни в чём не повинной керамике и подошёл вплотную к искрящемуся от гнева учёному. — Ксено, успокойся, — Рука аккуратно легла на плечо. Голос тихий и слишком мягкий, — Ты кое-кого напугал, пока громил нашу квартиру. Только сейчас Ксено заметил мальчика, застывшего в дверном проёме с широко распахнутыми глазами. Он сразу понял, что ребёнок был здесь достаточно долго, чтобы услышать всё, что опекун успел наговорить в гневе. Ксено стало невыносимо стыдно. Перед Стэном, перед Сенку... Он не хотел, чтобы его семья принимала на себя удар его пошатнувшегося эго. Ксено медленно убрал с себя ладонь Стэнли и опустился на колени рядом с мальчиком. Сенку всё еще стоял как вкопанный. Ксено медленно протянул мальчику руку. Мгновение, и тот вцепился в неё мёртвой хваткой, а потом резко прижался к мужчине, цепляясь за него маленькими ручками. Ксено опешил, но неосознанно приобнял мальчика в ответ. Непонятно, сколько они сидели так в тишине. Вскоре в поле зрения Ксено появился Стэнли. Он тоже сел на пол и обнял двоих самых близких ему людей. Сейчас Ксено готов был смириться с любой несправедливостью мира, лишь бы это короткое мгновение никогда не заканчивалось. Его мысли прервал тихий голос в районе груди: — Я ненавижу их, — Сенку вздрогнул, словно сам не ожидал от себя подобных слов, — Я ненавижу всех, кто ставит выгоду выше человечества и мешает выполнять настоящим учёным свою работу. Мальчик сильнее прижался к Ксено и едва слышно выдохнул: — Когда-нибудь я вырасту и исправлю эту несправедливость. И тогда мы сможем сделать мир лучше, правда, пап? Ксено никогда не признается себе, что в тот вечер он, кажется, впервые в своей жизни забыл обо всём на свете. В тот вечер для него имела значение только его семья. И пусть даже весь мир превратится в хаос — он сделает всё, чтобы уберечь её.