Болтливый.

Он хватается за голову, практически выдирая пряди волос и сгибается на стуле пополам, будто в дикой агонии. Ещё бы совсем чуть-чуть и он бы хорошенько приложился лицом об рабочий стол, на котором хаотично разбросаны учебные материалы: канцелярия, конспекты и учебники. Лололошка старается медленно и глубоко вдыхать ртом, а после резко выдыхать носом в попытке успокоить нервы. Этот универ его доконает! На самом деле он искренне любил учится, но маленькие дедлайны для огромных задач, безумное расписание и объем информации, которую нужно усвоить за короткие сроки просто смертельно его выматывали. Студент уже перепробовал многие методы борьбы со своей хронической усталостью и нескончаемым стрессом: нормализовал режим сна, питание, проводил больше времени на улице, пил успокоительное и даже ходил к психологу! И все бесполезно. Что бы Лололошка не делал — все как об стенку горох. Студент медленно выпрямился, встал и, прихватив телефон, вышел из комнаты. Он снимал небольшую двушку недалеко от университета у милой пенсионерки. Стоила квартира не сильно дорого, поэтому он посчитал это разумной тратой. На самом деле пространства было не так уж и много: коридор, следом небольшая, но уютная гостиная, поодаль от которой совсем маленькая кухонька. Если повернуть не вглубь гостиной, а идти по прямой из коридора, то натыкаешься на шкаф и две двери друг на против друга. За одной из них жил Лололошка, а за другой обычно оставались ночевать его редкие гости или кошка, которой уж очень сильно нужно было личное пространство. Комната Лололошки особо интересной не была — небольшое помещение с двухспальной кроватью, большим шкафом, компьютерным столом с множеством полок (хотя компьютера у студента не было, только не шибко дорогой ноутбук), крутящийся стул с большой спинкой и мягкий ковер с ворсом. Лололошка, с трудом волоча ноги по полу, вышел в гостиную. Прошёлся мимо кухни и отдернул штору, хватая за ручку ранее спрятанную дверь на балкон. Она всегда чуть заедала, поэтому пришлось хорошенько подергать ее, прежде чем открыть. Студент все же вошёл, сразу подходя к открытому окну. Приятный зимний холодок пробрался под домашнюю футболку, иглами впиваясь в кожу. По рукам и спине прошли мурашки, но Ло не отреагировал. Поднял руки вверх, максимально выпрямляясь в спине и зевнул от усталости. Дейвисон опирается локтями на раму и свешивает руки, разглядывая улицу. На деревьях, земле, крышах домов и машинах уже лежал тоненький слой белоснежного снега. С неба сыпались хлопья, неприятно оседая на вытянутых руках и тут же тая. Лололошка поморщился и достал из кармана телефон. Двадцать сообщений из группы волонтеров, ещё около десятка из группы его курса и одно от него. "Позвоню?" Внутри все сжалось в приятном трепете. Руки чутка задрожали то ли от холода, то ли от предвкушения. Он быстро закрыл окно, вышел с балкона и быстрым шагом направился в комнату, запирая за собой дверь и на ходу самостоятельно набирая чужой номер. Спустя пару секунд его вызов автоматически сбросится, но ему тут же перезвонили. Первые пару секунд всегда молчание. —Привет, —Практически без запинки выдает Лололошка, непонятно от кого пытаясь скрыть лезущую на губы улыбку. —Что-то случилось или ты просто хочешь поболтать? На том конце послышался смешок. —Просто поболтаем, как вчера, — Студент тут же сжал собственную челюсть пальцами и неожиданные флешбеки прошибли его сознание. По щекам растекся румянец и Лололошка с дуру упал на кровать спиной. —Разве мы вчера общались о чем-нибудь интересном, Джон?—Дейвисон лукаво улыбнулся, будто собеседник сможет это увидеть и продолжил —Я совсем ничего подобного не припомню. Может, ты напомнишь мне? —Ты совсем ничего не помнишь? Даже то, как пихал в себя пальчики по указке и умолял о разрешении продолжить? —Совершенно будничным тоном вещает Джон. Будто спросил его о погоде или последних новостях. Лололошка равно выдохнул и прижал колени к груди, переворачиваясь на бок, — Почему молчишь? Память восстановилась? Лололошка положил телефон рядом с головой и поставил вызов на громкую связь. Плевать, даже если это кто-то услышит. Да и кто бы мог это услышать? Все таки они не настолько шумные, что бы мешать соседям. Ло медленно полз левой рукой под резинку штанов и белья, едва касаясь щетины на лобке кончиками пальцев. Опять громко выдохнул, но замер, не смея двигаться дальше. —Знаешь, Я совсем не могу вспомнить. Может, ты сможешь пересказать мне суть нашего диалога? —Студент держался достойно, запнувшись лишь на первом слове. —Если уж ты испытываешь такие затруднения с запоминанием собственных действий, то я, разумеется, могу напомнить тебе, —Джон выдержал короткую драматичную паузу, будто бы действительно что-то вспоминал, — Ты пол ночи описывал в каких позах и сколько часов подряд ты будешь отдаваться мне, когда я приеду, а потом, видимо не выдержав тоски, начал дрочить, умоляя меня приказывать тебе. Ну как? Вспоминается что-то подобное? Лололошка почти заскулил, закрывая глаза потной ладонью. Джон всегда заводил его с пол-оборота, но в этот раз хватило всего пары слов и ярких образов перед глазами. Он провел рукой дальше, оглаживая пальцами едва твердеющий член. —Да-да, Я припоминаю нечто подобное, — Указательным пальцем скользит по выпирающим венам и закусывает губу,— Мы бы могли поговорить ещё о чем-нибудь интересном. К примеру...как тебе погода сегодня? Студент победно усмехнулся, вслушиваясь в тишину на другом конце провода и сцепляя пальцы у основания в тугое кольцо. Хочется дёрнуть бедрами на встречу, но он старается сдерживать свои рефлекторные порывы. —Ты сейчас серьезно? Хочешь обсуждать со мной ебливый метеорологический прогноз?—Ло почти уверен, что Харрис вопросительно выгнул бровь и потер переносицу между большим и указательным пальцем. — Сколько пальцев сейчас в тебе? От вопроса красные пятна с щек растянулись на все лицо. Конечно, пора бы уже привыкнуть к прямолинейности и абсолютному отсутствию стыда у Джона, но все таки это так непривычно. —Пока что ни одного. Ты же сам знаешь какие у меня...—Лололошка смущённо замялся, не зная какое слово подобрать — Проблемы с этим. —О, не переживай на этот счёт. В отличии от тебя я провалами в памяти не страдаю. Да и как я мог забыть, что ты настолько тугая сучка, что аж не в состоянии принять в себя больше двух пальцев? — Тон Джона все ещё будничный, но тяжкие вдохи все же проскакивали между словами. —Знаешь, Я редко бываю принимающим, но даже у меня получается растянуть себя до четырех. Может, ты просто слишком боишься? —Нет, Джон, Я не боюсь, —Чуть обиженно тянет Лололошка, начиная плавно водить по органу то пальцами, то всей ладонью. —Больше правда....Не входит. Харрис ответил тихим соглашающимся мычанием и они опять остались в тишине. Студент почти не дышал, будто бы в страхе попасться за столь неприличным занятием. Но в чем проблема, если Джон сто процентов уже догадался, чем занят его собеседник? Лололошка, если честно, и сам не знал, но эти игры нравились ему до звёзд перед глазами. —Скажи о чем ты думаешь прямо сейчас, —С приданием шипит Ло, переворачиваясь на спину и сжимая руку на стволе. — Я хочу знать, о чем ты думаешь, когда трогаешь себя. —Даже не знаю с чего начать, малыш, — Казалось бы задумчиво тянет Харрис. На той стороне послышался сдавленный стон и несколько громких хлюпающих звуков, — Хочу увидеть тебя связанным по рукам и ногам. Что бы ты был полностью обездвижен, пока я трогаю тебя везде, где сочту нужным. Тебе ведь нравится слушать про себя такое? Лололошка резко перевернулся на спину. Развел ноги, чуть прогнул спину и качнул бедрами вперёд. Пальцы на ногах сжали простынь, а после левая нога разогнулась и соскользнула с края кровати, оставаясь частично свисать. Студент несколько раз толкнулся в сжатый кулак и громко задышал, не позволяя себе большего. Тишину в телефоне опять прерывают усмешкой. Кажется, Джона это очень даже веселит. —А ты времени зря не теряешь, Я посмотрю? Похвально, — Харрис тяжело дышит в трубку и Ло закрывает глаза, рисуя его образ перед собой. Его фантазии всегда были очень неточными. Есть ли разница, к примеру, какая одежда, если ее все равно снимут? Есть ли дело до материала веревки, если связан он будет у любом случае? Смысл думать о цвете повязки на глазах, если зрение в любом случае ограниченно. Лололошке нравилось представлять в основном прикосновения и голос Джона. Ему нравилось воспроизводить по памяти все комплименты-похвалы-оскорбления, которые он когда-либо слышал от преподавателя. Нравилось вспоминать как грубо он сжимал его бедра в университетской лаборатории, наверняка зная, что никто не прийдет, но при этом зашугивая студента. Лололошка провел рукой по стволу ещё несколько раз и впервые коротко простонал, сжимая пальцы на головке. —Что...Что ты сейчас делаешь? Где твои руки?—Шепчет Лололошка, пытаясь отдышаться. Он думает о том, как Джон вальяжно развалившись на кресле в своем кабинете, полностью нагой или в своем излюбленном белом халате, трогает свое тело везде. Проводит длинными пальцами по груди, обязательно задев соски, плавно спускается по рёбрам, задевая короткими ногтями кожу и слегка щекоча, идёт по талии и медленно берет член в руку, на пробу ласково проведя вверх-вниз. Обязательно стонет и раздвигает ноги, приглашая. —Я трогаю себя за шею и представляю как твои руки могли бы сомкнуться на ней. Ты бы сделал для меня это, не так ли? —На том конце слышится ещё несколько хлюпов. —Ну не знаю, если честно, — Лололошка замялся, зажмурив глаза от резкого "импульса" в промежности после излишней стимуляции, —Думаю, мне бы было страшно тебя душить. Вдруг я сделаю что-то не так? —Я бы обязательно научил тебя делать это правильно. Ты же такой старательный и догадливый мальчик, верно? Ты бы точно слушал меня внимательно и смог бы быстро всему научится, —Лололошка перевел взгляд с собственных бедер на потолок и наконец начал шевелить рукой в едином, достаточно быстром темпе, а не время от времени отрывисто ласкать себя с огромными паузами. Ноги время от времени коротко подрагивали и чуть затекли, но он старался не обращать внимание. —Да, Я бы честно слушал внимательно,—Рука ускоряется, а вторая плавно проходится по прессу и поднимается к груди, чуть сжимая мягкий сосок. —Мне, конечно, лестно, что мы так много говорим обо мне, но я бы хотел послушать и тебя. Что представляешь себе по ночам? Ты, кажется, хотел рассказать мне что-то вчера и застеснялся. Сегодня ты будешь по-смелее, малыш? Лололошка никогда не признается никому, даже себе в том, что ему нравится такое отношение к себе. Нравится, до безумия, быть приласканым "хозяйской" рукой, нравится слушаться и нравится быть награждённым за это послушание. Или, быть наказанным за провинности. Вообще, он всегда сравнивал Джона с хозяином, а себя — с собакой. Да, это дико странно. Но студент просто не мог отделаться от этой мысли. Джон, даже если и не прям уж хозяин, то точно человек "у руля". Преподаватель обладал харизмой, даже язык тела говорил о его доминантности. Было в нем что-то главенствующее, определенно было. Иначе вряд ли бы Ло сейчас развлекал его по телефону, верно? —Нет, Джон, Я не смогу такое озвучить. Это слишком для меня, —Тянет Ло, закусывая губу, ускоряя фрикции на члене, —Я очень стесняюсь. От раздражённого вздоха на той стороне у Дейвисона сперло дыхание. Рука уже затекла, но останавливаться сейчас нельзя. Не в такой момент. Как же Лололошка любил эту игру. Притворялся робким, стеснительным, стыдливым мальчишкой. Будто бы не он залез под стол и отсосал Джону неделей ранее. Будто бы не он множество раз давал ему в публичных местах и будто бы не он прямо сейчас почти кончал от его голоса по телефону. —Лололошка, пожалуйста. Будь хорошим мальчиком, мне нужно это услышать. Ты ведь не станешь плохо себя вести, верно? — Студент простонал в голос, до болезненного трения ускоряя темп и даже чуть выгибаясь в спине. Похвала слишком хорошо на него действует. —Я думал, думал о том как мог закончится тот самый вечер в библиотеке, если бы ты...—Он замялся и сцепил пальцы на головке, отсрочив оргазм. Прислушался к тяжёлым вздохам и отметил, что близко к концу не только он, — Если бы ты не остановил меня...Я думаю, могло бы выйти что-то интересное. Лололошка продолжает фрикции на члене медленно, лениво набирая скорость. Джон дышит глубже и чаще, кажется, он почти кончил. Студент, в свою очередь и сам пытается отдышаться. Сердце колотится в груди, будто выскочит, кровь стремительно течет по венам, артериям и капиллярам, разогревая до предела кожу. Лололошка опять стонет слишком громко. По промежности и низу живота проходятся приятные спазмы, похожие на удары током. Уже не стесняясь, он толкается бедрами на встречу руке, иногда сжимая ладонь слишком сильно. Свободной рукой проходится по соскам, груди, шее и животу одними кончиками пальцев. Тело ощущалось как один сплошной оголенный нерв или как бомба замедленного действия, которая вот-вот взорвется. Дейвисон успел позабыть где он, с кем он и кто он. Полное отсутствие мыслей в голове, будто в вакууме. Почти все тело сводит судорогой и дрожью. Ноги подгибаются, пальцы на ногам впиваются в одеяло, на котором он лежал. Он делает несколько последних толчков в тугое кольцо из пальцев и с глубоким выдохом кончает. Глаза и губы распахнуты в удивленой гримасе, руки испачканы, а тело мучается в приятной усталости. Будь его воля он бы сразу заснул, но пока нельзя. Наконец, чуть прийдя в себя он вспомнил про профессора. Вызов сбросили пару минут назад. Лололошка бросает телефон на подушку и идёт приводить себя в порядок в ванной. Помыл руки, умыл лицо и даже чуть прибрал волосы. Наконец, лёжа в кровати, он разблокировал телефон и зашёл в их чат. В переписке висела плашка с информацией о созвоне и фотография, которую студент без задней мысли открыл. Когда Лололошка увидел изляпанную в блесых разводах смазки и спермы ладонь, он чуть назад себя не упал. Выделения были растянуты нитями между пальцев и блестели в ложбинке межу большим и указательным пальцами. Издевающаяся подпись "Сладких снов!" добавляла масла в огонь. Кажется, Лололошке сегодня будет не до сна.