Освобождение

Утро... Ким открыл глаза. Снова... В голове мелькнула мысль: а сколько ещё раз он сможет их открыть утром? Каждый вечер, ложась спать, он мечтал о лёгкой смерти во сне. Вот просто уснуть и не проснуться. И вроде бы он для этого ничего не сделал, а будет же легко и легче всем, если его не станет. Но такая роскошь не для него. Да и вообще, похоже, нормальная жизнь без каких-либо трудностей не для него. Потому что Ким сам не понял, как вляпался в то дерьмо, с которым не может справиться вот уже несколько месяцев. Он за шиворот поднял себя, хотя у него выходной, мог бы спокойно поспать часов так до двенадцати, но пообещал приготовить своему парню обед. В ванной он умылся и посмотрел на себя в зеркало. Оттуда на него смотрели лишённые блеска и огня глаза. Больше он и разглядывать себя не стал. Нет жизни в глазах, значит больше в себе ничего хорошего и не найдешь. Самому Юхёну они нравились, некогда ярко-зелёные омуты с карими вкраплениями сейчас были похожи на болото, в котором всё живое, не успев зародиться, чахнет. Юхён решил не загоняться долго. Ведь по всем радарам из любого угла чуть ли не каждый вещал о том, что человек задаёт свой настрой на день сам, и, в конце концов творец своей жизни, судьбы, пути и чего-то там ещё. Оглядываясь на себя, он подумал, что из него так себе получился творец. Скорее разрушитель . Так правильнее будет. Надевая наушники, включив любимую музыку, он принялся готовить. Справился быстро - успел. Зарядив себя хорошим настроением, Юхён набросал ещё список дел, которые хотел закончить. Провожая Хана на работу, спросил: — Ты допоздна? — Думаю, да. Я позвоню, не скучай, —ответил он и поцеловал Юхена в щеку. Уехал. День проходил спокойно. Ким, забыв на время о своих проблемах, отвлёкся на домашние дела. Не заметил, как время подошло к обеду и , не смотря на заверения любимого, что тот будет поздно, он раньше времени вернулся домой. Юхён обрадовался, наконец-то появилась возможность провести время вместе, а то это с каждым разом удаётся всё реже и реже. Может они досмотрят всё таки свой сериал, который на паузе уже месяц стоит. Но хорошая и спокойная жизнь ведь не для Кима. И Вселенная ещё раз решила напомнить ему, где его место в этой суете дней. Внезапно ко двору подъехала иномарка. Что-то в груди сдавило у парня, и его охватил страх. Он , повернувшись к Хану, заполошно затараторил: — Это за мной, скорее всего. Выйдешь? Скажи, что я умер, меня нет. Заболел, уехал. Придумай что-нибудь! Тот, выслушав его, молча кивнул и вышел. А Юхён в это время позвонил маме. Ему нужно было для успокоения своих нервов хоть с кем-то говорить. — Ко мне всё таки приехали из банка. Мааам, я не справился. Я не смог. Я так долго молчал и решал всё сам, что в итоге выдохся. Сломался. — чуть не плача прошептал он. Мама — единственный человек, который знал обо всех его проблемах. Он не хотел делиться, но его мать, обладая сильной интуицией, поняла, что с её ребёнком что-то неладное происходит. И в один прекрасный момент приперла его к стенке. И Юхён сдался... Ему просто необходимо было поделиться. Он внутренне уже не вывозил своих эмоций и давления извне. Просто рассказал, и стало легче. Помощи не просил, он хотел поддержки, раз в своей маленькой семье её не находил. — Всё будет хорошо, мой родной. Мы вместе разберёмся. Или я не твоя мама? Ты мой любимый сын. Я что-нибудь придумаю. Парню было больно слушать. Ведь это он сам создал эти проблемы, сам должен во всём разобраться, а не ждать, пока кто-нибудь всё решит. Он и не ждал, да и не принял бы её. Юхён привык надеяться только на себя, хотя сам не понял, почему всю ответственность за всё взвалил сам, добровольно на свои плечи. Ведь делал он это для двоих. Сам любит, сам тащит. А ему иногда хотелось внимания, заботы, тепла. Быть всегда сильным — выматывает. И как поздно Ким понял, что это неблагодарное дело. — Ладно, мам, я перезвоню. Хан идёт. Сейчас я приговор свой узнаю и расскажу, если успею, — глухо ответил Юхён. — Откуда у тебя столько обязательств в банке? — хмуро спросил Хан. — В смысле? — недоуменно спросил Ким. — Ты прекрасно знаешь, откуда. Мы разговаривали с тобой на эту тему, только ты выгодно забыл об этом. Я помощи в первый раз попросил у тебя ещё год назад. — Ладно, что-нибудь придумаем. Тебе дали неделю ещё, чтобы ты оплатил счета, — гневно свернув весь разговор, Хан пошёл на кухню спокойно делать себе кофе. У Юхена внутри полыхали кострища, испепеляя все то, что он растил к этому человеку годами, и превращали чувства в пепел. Тебе. Ты. Это больно резало по ушам, а ещё страшнее и ядовитее по сердцу, которое и так в последнее время ни к чёрту. Или, как любила говорить мама : ни в пизду, ни в Красную Армию . Ему в момент стало так жалко себя. Хотелось просто разрыдаться от непонимания и несправедливости. Он хотел как лучше. Тут внезапно зазвонил телефон. Глянув на имя входящего, Юхену стало ещё паршивее на душе. — Да, брат. Привет, — как можно бодрее ответил Ким. — Ну привет, братишка. Сколько там тебе надо, чтобы от тебя отвязались все ... — Ничего мне от тебя не нужно, —перебивая брата, ответил Юхён и быстро сбросил звонок. Ким понял, что это мамина помощь. Он же не просил. Он до последнего надеялся на своего парня. А брат... Брат — это последний человек, к которому бы он обратился. Юхену стало плохо от осознания всей ситуации, что теперь о его проблемах знали все. Теперь будут думать и рассуждать о его нерациональном подходе к жизни и в самый неподходящий момент, как котёнка в лоток окунать, напоминая о его проступках, чётко говоря о том , кто ему помог. Всё это — его брат. Нет, Юхён любил его. Очень. Всегда переживал за него, если тот попадал в какие-то передряги. Помогал ему, вытаскивая из такого, что Ким сам не понимал, откуда у него брались силы помочь родному человеку. Но, как говорится: пока ты помогал — ты был хорош и незаменим. Но как только Джин крепко встал на ноги, то у него немного испортился характер. Он потихоньку стал забывать кто его настоящая семья. Стал злее, высокомернее и хвастливее. То есть, зная, что у матери до зарплаты осталась тысяча вон, всё равно сам не поможет, пока не попросят. Ну, как-то так. Юхён мог бы бесконечно мусолить мысли по этому поводу, но легче не становилось, да и лучше тоже. Ближе к вечеру приехал Джин на своём новеньком кроссовере и походкой спасателя Малибу зашёл в дом, держа в руках конверт. — Я не возьму, — сказал Ким. — Я тебя ни о чем не просил. — А я не к тебе приехал, — ответил Джин и отдаёт конверт Хану. — Сделай как надо, — и развернувшись, пошёл на выход. Юхён, душа свои слезы, догнав его у двери, спросил: — Зачем? — Не ссы, — ответил Джин. — Всё нормально будет, должник хренов. Щас заплатишь и подышишь немного спокойно, как я. А нет, я то дышу и живу хорошо, никому ничего не должен, тем более государству. Тебе ещё отдать все надо будет мне, — презрительно с усмешкой проговорил Джин и ушёл. Юхён стоял как вкопанный, а внутри, облитый помоями с ног до головы, просто разбился. Его гордость, решимость и всё то хорошее, что в нём было, просто похоронили презрением со стороны родного человека. Он не мог это вынести. Ему физически стало плохо и чуть не стошнило от своей безысходной никчемности, наивности, что смог бы всё сам разрулить, и веры в себя. Он уже ничего не сможет. Как сквозь толщу воды он слышит, что ему Хан что-то говорит, собирается куда-то. Кима уже это не интересует. Он удивился , что любимый(а любимый ли? горько подумал Юхён) так легко принял помощь от Джина, ничего самостоятельно не предпринимая для решения проблем. Всё таки не для себя он всё это делал... Поток мыслей прервал телефон. Ким на автомате снимает трубку. — Родной, пожалуйста, не злись. Но твой брат был единственным вариантом. Я... — Зачем? — перебил Юхён. — Я не просил. Он меня уничтожил только что. Ты просто не слышала, как он разговаривал со мной. — Ничего, перетерпишь его поведение, всё образуется. Помог же, слава Богу, я еле упросила. Всё таки вы братья. И... Юхён не стал слушать. Просто сбросил звонок и пошёл на кухню.Достал начатую бутылку виски, нашёл в аптечке пузырёк со снотворным. Оно сильное, его когда-то Хану врач выписывал, чтобы тот спал без кошмаров. Он улыбнулся и подумал, что вот и пригодилось . Пошел в гостинную со своим добром, завалился на диван, включил по телику какое-то глупое субботнее развлекательное шоу. Налил виски, закинул пару таблеток в рот и залпом запил. Даже не поморщился, настолько ему было уже на всё плевать. Ведь Юхён терпеть не может этот крепкий напиток. Он что-нибудь полегче любил. И фруктовое. Внезапно перед ним возник Хан. — Празднуешь мнимую свободу, Ю? — едко он произнёс. — А ну давай объяснись! Как так, не советуясь со мной, ты всего этого нахватал? Куда ты всё потратил? Я работаю с утра до ночи каждый грёбаный день, а тебе всё мало? На кого ты их потратил? Юхён безразлично посмотрел на него. И, ничего не говоря, снова налил себе стакан и выпил. — Отвечай! Я с тобой разговариваю! Ты же у нас так любишь говорить! Так что же сейчас язык в задницу затолкал? — Ты, — начал Ким тихо, — Два года работал у чёрта на куличках и ни хрена не получал. Раз в три месяца подачки. Забыл, как просил взять парочку обязательств нам на жизнь и на ипотеку. Потому что я сам тогда всё не тянул. А ты завтраками меня кормил? Обещал, что как только, так сразу . Но тебе всё не платили и ты не уезжал. Я не понимал почему. А потом узнал. Оказалось, что твой бывший там недалеко жил, и ты неплохо проводил время за общением с ним. Я тогда устроился на вторую работу, потому что уже было плевать на бывших. Банк был то настоящий. Год, твою мать, я ебашил на двух работах, всё неофициально. У меня выходной раз в месяц был. Я платил как мог. А потом, как солнце, ясное ты приехал. Я до сих пор не понял, как повёлся снова на тебя и поверил. Ты же клялся , что будешь помогать. Я тебе ещё тогда рассказал о состоянии своих кредиток , напомнил , что это общее... И ты, блядь,помог. Аж три раза, — усмехнулся Юхён. У него в горле пересохло от такой длинной речи, но он так долго все держал в себе, что решил высказаться. Тем более его попросили. А кто он такой, чтобы отказать любимому? Ким снова налил себе стакан. Голова потяжелела, но он ещё не договорил . Не всю боль выплеснул. — Ты помнишь это? — спросил Юхён. — Помню, — процедил Хан. — Но и ты должен понимать, что на новой работе у меня не такая большая зарплата, и не могу тебе пока помогать. — Тебе, — усмехнулся Ким. — Ну, конечно, мне. Не нам, а мне. — Почему не советовался со мной? — гневно прошипел Хан. — Потому что, когда я снова попросил тебя помочь, ты проигнорировал меня. Я уже тогда не вывозил всё, а ты решил, что если я больше не спрашиваю, значит, я молодец, справился. Медаль когда вручишь мне? Или я не заслужил? Конечно же, нет! Ведь я не смог решить всё сам. И понадеялся на тебя. Крепкое, надёжное любимое плечо, — проговорил Юхён. — Мы даже никуда не съездили отдохнуть. У тебя на руках такие деньги были, а ты брал одно, чтобы закрыть другое. Идиот! Надо было хоть что-то для себя оставить, — презрительно ответил на это Хан. Ему было всё равно на чувства Юхёна. За годы отношений Хан очерствел. — Для себя ты месяц в отпуске пролежал, пока я работал. Консоль себе купил и за мои обязательства не вспомнил. Хотя они были нашими. — глухо ответил Юхён. Он взял бутылку, встал и молча ушёл в библиотеку. Мягко опустился на кресло и прикрыл глаза. Тупая боль от сердца пошла по всему организму. Жалость к себе, неприязнь и непринятие такого себя, ненависть к своему сейчас жалкому и заебаному состоянию растекались по рекам-венам, доставляя эти чувства даже в самые потаённые места. Его просто затопили отчаяние и боль. Ким не прошёл эту игру. Он пытался. Он хотел вырваться из этого круга, желал просто сделать всё как надо и вернуться к себе живому... Юхён же не всегда был таким уставшим от своего существования. Хотел заглянуть в зеркало и увидеть жизнь в глазах. Хотелось любви, заботы, поддержки, как было раньше. Только вот он не понял, как в своей этой игре свернул не туда и просто сломался. В один момент он решил, что закончит всё сам и больше не будет ждать подарочков судьбы. Юхён — провал. И можно было бы нажать рестарт и попробовать все сначала, но.... Ким заебался. Вернее просто нет уже никаких внутренних ресурсов и сил, и не откуда их черпать. Всё оказалось фикцией, иллюзией, в которую Юхён, сам себя посадил. Он чувствует, что веки тяжелеют, делает ещё усилие и наливает остатки виски в стакан. Ну уж нет! Хоть это дело Юхён закончит. Жизнь хорошая штука, если ты живёшь хорошо. Во всех смыслах. У Кима не получилось жить её хорошо. В последнее время он существовал... Ему надоело. Этот день был очень длинным, и он его подкосил морально. Вернее, уничтожил. Пусть все его считают слабаком. Себя таковым он не знал. Просто Юхён устал. Он хотел свободы и покоя. Ему очень нужно освободиться от гнёта жизненных проблем и бесконечного роя мыслей в голове. От жизни вообще. Собравшись с силами, он ещё несколько таблеток закинул и запил остатками виски. Полностью отпустил себя, расслабился и закрыл глаза, тихо улыбаясь. Ким уснул. Засыпая, последнее о чем он подумал, что теперь точно не проснётся утром . Он свободен.