Дитя Неба

Людям свойственно стремиться вверх – ковры-самолёты, дирижабли, небоскрёбы, ракеты, небесные трамваи... Словно человек пытается доказать кому-то, кто намного важнее и значимее, что он не такой маленький, как кажется сверху, что он тоже может подняться выше. А может всё наоборот?.. Может это звёзды зовут людей к себе, стремясь показать что-то удивительное и необыкновенное, что-то к чему мы ещё не готовы... – Эй, Мари, хватит в облаках витать! Давно пора станцию открывать! – прикрикнул на меня напарник – туманник с непроизносимым именем и прескверным характером. Никогда не думала, что ворчливость и воздушный дух совместимы, но каких чудес только не случается. – Иду... – я оторвалась от колонны в Облачном Депо и подошла к ярко-голубому трамваю. Небесные трамваи открыли в Петербурге совсем недавно: всего год назад, когда власти города окончательно разругались с гномами, и последние, в свою очередь, перекрыли все станции метро, отказываясь впускать туда кого-либо. Нагрузка на наземный транспорт возросла раз в 10. Пробки, аварии, невозможность добраться даже в соседний район, не потратив на это меньше часа - всё это стало нешуточными проблемами для жителей города. Было решено пустить в ход разработку какого-то студента, которая до сих пор пылилась бы в дальнем ящике, кабы не случай. Проект понравился горожанам и, несмотря на возобновлённое метро, продолжил пользоваться большой популярностью. Остановки были размещены в основном на открытых крышах в центре, но начали строить маршруты и на крышах спальных районов. Однако, на мой взгляд, это была отвратительная идея: духи в спальных районах – дикие, не идущие на переговоры, озлобленные вмешательством людей в их законные владения, и договариваться с ними было почти невозможно. Когда трамвай вышел из Депо, в глаза мне ударил необычайно яркий солнечный свет. «Неужто Питер решил побаловать своих жителей солнышком?.. Что ж, хоть что-то приятное за этот день». Сегодня должен был открыться новый маршрут, проходящий через спальный район. На душе скребли кошки, неясная тревога не покидала меня с самого утра, наверное стоило бы вообще отказаться от этого маршрута, но мне поставили условие: «Либо переходишь на новый рейс, либо увольняешься». И я, скрепя сердце, согласилась, иначе прости-прощай практика. Не хотелось бы начинать всё сначала, целыми днями гоняя нечисть по сырым подвалам Петербурга, зарабатывая в придачу к бесценному опыту насморк, синяки и паранойю. Тем более меня всегда манило к себе Небо... – Мари! Тормози! – прикрикнул туманник. Задумавшись, я чуть не проехала станцию. – Растяпа! Чему вас только учат! Я торопливо подкорректировала скорость трамвая, не слушая восклицаний напарника, лишь немного поморщившись – голос духа стал высоким и неприятным, как будто сильный ветер дул в трубы. Ну да, замечталась, ну да, не в первый раз, ну зачем же так кричать! Вот почему всем достались нормальные напарники, а мне..? Так как небесные трамваи появились совсем недавно, то в пару к воздушным духам, поддерживавшим в воздухе трамвай, вместо опытных магов ставили лучших студентов четвёртых-пятых курсов Санкт-Петербургского Института Магических Искусств, взамен предоставляя им место для практики и стажировки. Задача студентов простая: контролировать скорость и не допускать, чтобы состав сошёл с рельсов. Подразумевалось ещё, что в каждом трамвае будет маг-практик, защищавший состав от враждебной нечисти, но правительство, видимо, решило сэкономить и вешало эту задачу на всё тех же студентов, заявляя, что опасной нежити в городе нет, а с лёгкими озорными Ветерками может справиться даже первокурсник после полугода обучения. В центре города её и вправду почти не было, только пришлая, а те, что оставались, спокойно жили среди людей, принося мелкие неудобства, с которыми местные жители и так успешно справлялись. Но вот в спальных районах, особенно в Приморском... Новый маршрут шёл от крыши соседнего с Домом «Зингера» здания и практически до сáмого «Лахта Центра». Почему новый маршрут решили открыть именно в Приморский район, который населяют не только свирепые Северные Ветры и Штормы, но и Туманы, ползущие с залива, и водные духи, с которыми тоже очень сложно договариваться? Почему на этот маршрут послали меня – всего-навсего студентку, да перспективную, да одну из лучших на курсе, но студентку?! Увы... зная нашу систему не трудно догадаться, что взяли меня вместо какого-нибудь богатенького колдуна, купившего себе диплом. Потому что студентку-сироту не жалко. Потому что будущий скандал легче будет замять, если «у штурвала» будет неопытная девчонка, чем какая-нибудь важная шишка. Потому что студентку в случае успеха проще купить, наобещав чуть ли не золотые горы за молчание, и выставить героем всю ту же важную шишку. На остановке заходят первые два-три пассажира, сонные, поминутно зевающие. «И что им только надо в такую рань?» Со временем пассажиры потихоньку подтягивались. Я ехала по привычному, ставшему родным, маршруту, и тревога потихоньку отступала. Я расслабилась, расправила плечи, задышала спокойнее, чувствуя себя увереннее: в конце концов, я одна из лучших на курсе, ну что со мной может случиться?! – Я вот думаю, чего это они тебя на новый маршрут послали? Не сильно жалко стало? – Я вообще-то лучшая студентка на курсе! – туманник сделал странное движение, как если бы человек вздёрнул бровь, и я сбавила обороты, – Ну... Одна из лучших... Дух засмеялся, и в кабине подул холодный ветер. В нос ударил солёный морской воздух. «Что? Мы уже у залива?» Я подобралась, поставив вокруг трамвая защитный щит. Сначала всё вроде шло не плохо: состав слегка позвякивал и дребезжал, но я не придала этому особого значения, списав всё на старость техники. А потом его тряхануло, да так, что я едва удержалась на ногах. «Вот чёрт! Ладно, осталось всего-навсего три станции до конечной, там и разберёмся...» Снова резкий толчок. Трамвай чуть не сошёл с рельсов. Мне удалось его удержать, но щит слетел. Снаружи послышался закладывающий уши свист, фигуры, похожие на молочно-белые тени, сгрудились вокруг состава, пытаясь просочиться внутрь. По виску пробежала капля пота. Если так дальше будет трясти, то не факт, что я смогу довести состав даже до следующей станции. – Твои родичи там стараются? – зло прошипела я, зная, что напарник не поможет. Не станет. Зачем? Его обязанность одна - поддерживать поезд в воздухе. А до жизни людей, тех, кто когда-то вторглись в его привычную, вольную жизнь, насильно связали сделкой, отняли свободу, ему не было никакого дела. Туманник лениво, нарочито медленно глянул в окно и, растягивая слова, ответил: – Мои, и что с того? – Ничего... – скрежетала я зубами, пытаясь придумать, что делать дальше. Я крепче сжала зубы, выдохнула и попыталась трезво оценить ситуацию. Если трамвай сойдёт с рельсов, то рухнет. Количество противников неизвестно, но если они оставались невидимыми до сих пор, то это не четвёртый и даже не третий класс опасности. Пассажиров – беглый взгляд на табло на панели – немного. Сил тоже осталось мало – поддерживать щит и сохранять трамвай на рельсах не получится. В голову пришла идея: если разогнать состав достаточно сильно, то, возможно, удастся добраться до конечной прежде, чем духи войдут в полную силу. Я закрыла глаза, сгребла болтающиеся на шее амулеты и решительно увеличила скорость до максимума. – Что ты делаешь?! – возопил туманник. – То, что должна! Трамвай затрясло ещё сильнее, но с рельсов он не сходил. Зато я рухнула на пол, стукнулась головой о металлическое крепление кресла вагоновожатого. Из глаз посыпались искры. Я попыталась встать: перед глазами всё поплыло, потемнело, и я упала. Сил не оставалось. Трамвай снова начал сходить с рельсов. Это конец. Завтра на всех первых полосах будут заголовки о несчастном случае в Приморском районе, и одинокая могилка, подаренная государством, которая через год-два зарастет травой, стирая последнюю память обо мне... А затем пришёл солнечный покой. Время будто остановилось, ощущение падения исчезло. Но даже если бы я упала – не испугалась бы. Стала бы одной из них, южным горячим ветром, ползучим туманом с залива, мимолётными людскими мыслями, капризной ветреной музой, бескрайним космосом... стала бы лёгкой, свободной, вечной... *** Пришла в себя я уже в больнице под капельницей. Рядом сидела однокурсница, которую впустили, видимо на правах подруги. Голова раскалывалась. «Почему я ещё жива? Упав с такой высоты, люди ведь не выживают...» – Что произошло? – спросила я, не узнав своего голоса. – Мари, ты меня не слушаешь! – воскликнула она, и я поморщилась: слова болью отозвались где-то внутри черепа, как если бы кто-то с размаху ударил поварёшкой по пустой алюминиевой кастрюле. – Я же говорю: тебе очень повезло! Тебя твой туманник подстраховал! Удивительно, правда?! Туманник! Воздушный дух! Они же вообще ни к кому не привязываются, сами по себе всегда! А тебе падение смягчил! Очевидцы говорят: уже после того как трамвай рухнул, ты без сознания на эту груду металла спланировала. Я от удивления попыталась приподняться на локтях, но со сдавленным стоном легла обратно на подушку. – Рухнул? А как же люди? Однокурсница, кажется, её звали Варей, поджала губы и, опустив глаза в пол, прошептала: – Шесть жертв. Никого спасти не удалось. Мне жаль, Мари. Я отвернулась, закусив губу. Всё, всё, что я сделала, было зря. – Не думай сейчас об этом. Тебе нужно отдохнуть, сотрясение это тебе не шутки. *** Через неделю я, судорожно сжав ещё пока действующий пропуск в кармане, поднялась в Облачное Депо. Час пик, трамваев почти нет. На столе у директора уже лежало заявление об увольнении. «По собственному». Оставалось только одно... – Мари, – послышался над ухом знакомый свистящий голос, – ты чего здесь? – Привет, Сейхвессжэр, – я впервые назвала его по имени. – Я увольняюсь, зашла попрощаться. Мы замолчали. Я смотрела на пробивавшееся сквозь тучи солнце, живописно подсвечивающее шпиль Адмиралтейства, купол Казанского и играющего в уже начавшей желтеть листве. В Институте практику засчитали, несмотря на то, что до истечения положенного срока осталось ещё три недели, и даже стипендию повысили (то ли как герою, то ли как инвалиду), но на душе всё равно скреблись кошки. Не хотелось прощаться с этим местом, но работать здесь после всего случившегося я больше не могла. Я буду скучать... – Я буду скучать... – эхом моих мыслей откликнулся бывший напарник. Скажи он мне это неделю назад, я бы лишь горько усмехнулась, ведь всем чуть ли не с первого класса твердили: «Воздушные духи ни к кому никогда не привязываются». Но теперь я лишь покосилась на туманника, принявшего вид белёсой дымки, и задала давно мучивший меня вопрос: – Зачем ты меня спас? – Ты одна из наших. Дитя Неба. – Я человек, – возразила я, но как-то неуверенно. На это он ничего не ответил, пронёсся лёгким ветерком в волосах и улетел прочь, затерявшись среди немногочисленных трамваев. Поседевшая прядь с фенечкой из дымчато-белого и сиреневого бисера упала на глаза. Потянувшись, чтобы убрать её за ухо, я увидела на пальце маленькое белое пятнышко в форме облака – не то татуировка, не то родинка. «Ни то, ни другое», – знала я. Метка Неба, прощальный подарок. Я постояла ещё немного, в последний раз прощаясь с Облачным Депо, с маленькими, словно игрушечными, крышами домов, с переменчивыми облаками, которые на этой высоте были совсем близко, рукой подать. И ушла. На душе стало удивительно спокойно и легко. Я откуда-то точно знала, что однажды мы ещё увидимся. Не можем не увидеться. Особенно теперь, когда я отмечена небом. Я – Дитя Неба.