Present

«Я обязательно найду тех, кто за это в ответе». Ся Фэй, сунув руки в карманы джинсов и запрокинув голову, провожает взглядом один из множества самолётов, вылетающих в раскинувшиеся над ним небесные просторы, затянутые свинцовым покрывалом облаков. В ушах все ещё звучал голос Сяоши, торопливо убеждающий обязательно приехать в гости, пока тот крепко сжимал его ладонь обеими руками, Лу Гуан же коротко кивнул из-за плеча Чэна, и Ся Фэй на автомате слабо улыбнулся этому воспоминанию. Друзья, да… Он не думал, что в его возрасте будет так легко завести друзей. Да что уж там, даже в детстве у него толком не выходило этого сделать, и за все годы единственным близким человеком для него стал… Ся Фэй вздрагивает, когда его пробирает дрожью вдоль позвоночника, и отнюдь не от прохладного ветра, развевающего полы расстегнутого бомбера. В воздухе запахло надвигающимся ливнем. Пора возвращаться. Он не помнит, как вызывает такси и садится в машину, даже не помнит, какой адрес назвал, уже рядом с офисом понимая, что по привычке поехал на работу. Туда, где его уже никто не ждёт, сидя за столом в кабинете на верхнем этаже, с привычной самодовольной усмешкой на губах и в пронизывающем взгляде алых глаз. Ся Фэй правда не понимает, зачем он заходит в лифт, зачем нажимает кнопку нужного этажа и закрывает за собой дверь в кабинет, в котором уже как несколько дней никого не было. Прошло всего лишь несколько дней… А он всё не может осознать. Не хочет осознавать, почему глаза начинает жечь, а в носу пощипывает. И почему горло сдавливает тисками, не позволяя выдавить из себя ни звука. Каждый новый вдох даётся с трудом, будто тело просто отказывается дальше функционировать. В помещении темно, свет он так и не включает. О стекло потихоньку начинают разбиваться дождевые капли, стекая вниз и размывая картину города за окном. Будто тот ненастоящий, нарисованный акварельными красками, и вскоре его и вовсе смоет ливнем с холста. Только почему-то очертания кабинета тоже начинают плыть, словно дождь каким-то образом проник внутрь сквозь бетонные стены. В кресле, за которое цепляется взгляд, неправильно пусто. Оно должно быть занято. Оно должно было ещё долго служить одному единственному человеку, который (наедине с Ся Фэем, конечно) постоянно вертелся в этом самом кресле и всё время показушно ворчал, что у него болит спина от долгого сидения. И потому почти постоянно был где угодно, но не в офисе. На съёмочных площадках, в кофейне на нижних этажах, в подворотне, по первому звонку примчавшись, чтобы надрать задницы разбушевавшимся футбольным фанатам. На диване у Ся Фэя дома, прося вместо кофе налить что-то покрепче и притворно возмущаясь, когда ему в очередной раз отказывали. Но кофейная чашка в итоге всегда оказывалась пустой. Ся Фэй с трудом, медленно огибает стол, подходя ближе к окнам, и прислоняется затылком к прохладному стеклу, прикрывая глаза. Он частенько сидел на этом подоконнике в выходные, наблюдая за тем, как длинные пальцы ловко перебирают документы, клацают по клавиатуре ноутбука, поправляют кроваво-красные пряди, задумчиво накручивая конец длинной косы, когда что-то не сходилось в предоставленных отчётах. Эти же пальцы либо обрушивались на его многострадальный лоб совсем не болезненными щелбанами, либо взъерошивали светлые волосы на макушке, задорно поглаживая, поощряя, словно ребёнка или даже щенка. Они всегда были удивительно тёплыми. Ся Фэй неловко приглаживает торчащие волосы, зарывается, пропуская пальцы сквозь слегка жестковатые от обесцвечиваний пряди, и впивается в них, тянет до боли, кусая губы и жмурясь. Не то. Сползает вниз, утыкаясь лбом в колени, дышит часто и хрипло, обнимая себя трясущимися руками. Перед закрытыми глазами вспышками проносятся воспоминания, которые он никогда уже не сможет выкинуть из головы. Звонок посреди разговора с Лю Сяо, моментально выбивший почву из-под ног и заставивший сорваться с места в спешке туда, куда он заведомо опоздал. Слепящие мигалки скорой, стук колёс каталки, съезжающей на тротуар. Чужие руки, которые так хотелось скинуть, сжимающие его плечи, удерживающие от того, чтобы рвануть вперёд, к каталке, или же лучше сразу под машины, на проезжую часть. Пробирающий до костей холод морга. Опознание… Какое, к чертям, опознание?.. Его же на самом деле разыгрывают, да? Вот-вот он проснётся на диване, с трудом разлепит глаза и приподнимется с упором на локоть, вслушиваясь в мягкое ворчание по поводу того, что плащ снова оказался на полу. И так каждый божий раз. Просто потому, что он постоянно мёрзнет, и уже вошло в привычку просыпаться от шороха тёмного плаща, которым его в очередной раз укрывают, и засыпать обратно в ожидании, когда его отвезут на место съёмок. Почему-то в такие моменты эти умевшие обращаться со смертоносным веером пальцы, касавшиеся его макушки на пару лёгких мгновений, были особенно нежными. Как же сильно Ся Фэй хотел бы забыть то леденящее ощущение, пронзившее его, когда он коснулся неподвижной ладони в последний раз… Сжал её, надеясь снова почувствовать то самое тепло, согревавшее его изнутри уже не год и не два. А в итоге его душа промёрзла насквозь, застыла во времени, в одном единственном моменте, когда застёгиваемая молния прозвучала громче любого выстрела. На губах чувствуется тёплая влага, а во рту — сладковато-металлический привкус. Приходится разжать зубы, и из горла тут же вырывается задушенный всхлип, будто слёзы, уже давно стекающие по щекам, наконец, пропитали и голосовые связки. Но Ся Фэй не осмеливается зарыдать в голос и лишь тихонько скулит в сгиб локтя. Вэйн. Его больше нет. И никогда уже не будет рядом. Никаких больше посиделок на кухне квартиры-студии, которую он, бедный студент кафедры прикладной физики, смог найти только благодаря новой работе. Никаких съёмок в журналах и «Ты отлично постарался, Сяо Фэй». Никаких шутливых перебранок по телефону, пока другие модели сверлят его макушку завистливыми взглядами, за спиной называя «сахарной деткой» и чем похуже. Никаких походов в любимые рестораны и бары за вкусной лапшой и хого. Никаких супер-тайных и странных планов на грани беззакония, которые Вэйн всегда обсуждал с ним, и Ся Фэй никогда не понимал — почему именно он? Но тот всё равно продолжал, и Ся Фэй в такие моменты чувствовал себя живее, чем когда-либо. Словно капли дождя о земную твердь, его реальность разбилась на миллионы частей, став ничего не значащей пылью. Разбилась о фундаментальный закон Вселенной — никто не вечен, ничто не вечно. Ся Фэй готов сотни тысяч раз проклясть эту чёртову Вселенную за то, что она посмела так жестоко оборвать течение чужого времени. Но Вселенной всё равно, всегда было и будет. Ещё один неизменный её порядок. И остаётся только тонуть в бессильном, отчаянном горе от невозможности что-либо изменить. Потому что не существует никакой магии, способной вернуть мертвеца к жизни. Ся Фэй не знает, сколько времени он неподвижно просидел на полу под окном. Вечерний полумрак постепенно поглощает кабинет, отгрызая с каждой минутой всё более обширный кусок помещения. Наверное, стоило бы что-то сделать, как минимум — собрать парочку важных вещей, которые Вэйн хранит... Хранил в офисе. И отвезти эти вещи к боссу домой, пусть даже ими уже никто больше не воспользуется. Просто потому, что так будет правильно. Затёкшие конечности подводят, покалывая и подгибаясь совершенно не вовремя, и на этот раз рядом нет никого, чтобы ловко подхватить его под локоть, слегка притягивая ближе к себе. Для устойчивости, да. И вовсе Ся Фэй не замирал истуканом, чувствуя встающие дыбом волосы на затылке, трепыхающееся где-то в глотке сердце и приливающий к шее и щекам жар. Тогда просто очень сильно пекло летнее солнце, красиво отблескивая пламенем в алых волосах. А чужой взгляд на коже казался ещё более обжигающим. Сейчас же Ся Фэй лежит на жестком полу, переворачиваясь на спину и потихоньку распрямляясь из позы эмбриона. Он закрывает лицо ладонями и его пробирает истерическим смехом. Надо же. Как же легко всё может оборваться, так и не начавшись. Как глупо было думать, что времени ещё предостаточно. Для всего. На самом же деле его всегда не хватает. Только вот Вэйн почему-то каждый раз успевал появиться вовремя. Воспоминание, как его хладнокровно удерживали под пропахшей хлоркой водой, пока до ушей приглушенно доносился нестройный смех, а лёгкие жгло от невозможности вдохнуть, нахлынуло внезапно. Сознание тогда уже начало уплывать, и тут он почувствовал, как топящие его руки исчезли с плеч и макушки. Но сил хватило лишь на то, чтобы закрыть глаза, почти провалившись в бессознательное. Тело стало тяжёлым и невесомым одновременно, наверное, поэтому его с такой лёгкостью в момент выдернули на поверхность за лямку майки. Первым, кого Ся Фэй увидел, когда выкашлял из лёгких воду и поднял прищуренные глаза, смаргивая капли с ресниц, был одетый во все чёрное под знойным летним солнцем человек, опустившийся перед ним на одно колено. Красные волосы будто пылали пламенем при легчайшем дуновении ветра, а глаза с лисьим прищуром сканировали его без тени улыбки. Зачинщиков конфликта нигде не было видно, и Ся Фэй с облегчением выдохнул, уложив лоб на предплечья и выдохнув сиплое «спасибо». В ответ на это он услышал удовлетворенный хмык и почувствовал, как конец длинной косы слегка щекочет щёку. А его, словно ничего не весящую пушинку, вытаскивают из бассейна, взявшись под мышками. Вокруг становится шумно, и Ся Фэя начинает мутить и запоздало слегка потряхивать от пережитого стресса. Пока ему на голову не накидывают большое махровое полотенце, слегка надавливая ладонью на макушку, и он упирается лбом и носом мужчине в водолазку где-то между ключиц. Отданное распоряжение сворачивать съёмки до следующего раза звучит приглушенно, а запах нагретой солнцем кожи в сочетании с терпким, немного пряным ароматом одеколона впоследствии ещё долго будет будоражить его мысли. Тогда ещё Ся Фэй и подумать не мог, что у него в записной книжке телефона первым делом появится номер его нового босса. Которому он поначалу звонить вообще не будет, а потом, поднакопив денег и собравшись с духом, пригласит в ресторан, чтобы отблагодарить за спасение. Что впоследствии приведёт к регулярным походам поесть в заведения Чайнатауна, коротким поручениям со смайликами в конце, просьбам «принести кофе, потому что кофемашина сломалась», и она магическим образом оказывалась вновь работающей, когда Ся Фэй появлялся в офисе. К разговорам об очередных слухах в перерывах между съемками, что скрашивали отсутствие друзей или хотя бы приятелей. К вопросам о самочувствии, когда один задерживался допоздна на работе, а второго в очередной раз пытались вынудить уйти из индустрии нелепыми издевательствами, потому что Ся Фэй действительно был лучшим. О чём Вэйн неоднократно ему припоминал, с довольным видом разглядывая при нём же получившиеся фотографии. В такие моменты щёки и уши горели особенно сильно. Ся Фэй и предположить не смел, что однажды босс будет по первому же звонку мчаться его спасать, поэтому старался звонить как можно реже, чтобы не беспокоить по пустякам. Но его почти всегда находили первым, писали, вызванивали, манили за собой пальцем с неизменной улыбкой в глубине гранатовых глаз. И со временем это настолько вошло в привычку, что теперь от звенящей тишины со стороны поставленного на звук телефона хотелось сбежать, спрятаться, а то и вовсе исчезнуть. Потому когда внезапно раздаётся трель звонка, Ся Фэй дёргается, словно от пушечного выстрела, и болезненно кряхтит, поднимаясь с пола и опираясь на стол. Смотрит в экран немигающим взглядом, прежде чем нажать на кнопку сброса, отключить звук и прикусить щёку от злости и досады, откидывая мобильник в сторону. На что он, собственно, надеялся? Мёртвые не звонят. Но телефон снова дребезжит по поверхности стола, настойчиво привлекая внимание к звонящему. И Ся Фэй с тяжёлым вздохом трёт лицо, смазывая остатки слёз, поднимает трубку, не здороваясь. — Я знаю, как сильно ты хочешь скинуть звонок в очередной раз, но настоятельно рекомендую хотя бы выслушать для начала, — беззлобно хмыкает Лю Сяо, будто всё ещё хотел с ним подружиться. Ся Фэй не может удержаться и закатывает глаза, молча призывая говорить по существу, в итоге слышит тихую усмешку на другом конце. — Ого, неужели это прогресс наших отношений? — Ещё одно слово не по теме, и я кидаю тебя в ЧС, — тихим и хриплым голосом резюмирует Ся Фэй, уже собираясь отнимать телефон от уха, и будто слышит, как Лю Сяо пожимает плечами, усаживаясь поудобнее. — Уверен, ты собираешься сейчас к Вэйну, чтобы провести там ночь в самобичевании. Советую отложить это на потом и поехать к себе домой. Думаю, такой сюрприз вполне подойдёт в качестве раннего подарка на день рождения, — Лю Сяо не пренебрегает возможностью упомянуть недавний эпизод их знакомства в машине, и Ся Фэй в очередной раз корчится, показывая в пустоту язык. Напоминание о том, что кидать телефон в стену это плохая идея, не особо помогает успокоиться. Но его внутренние метания игнорируют, усмехнувшись на прощание. — Благодарности принимаю с девяти утра и до шести вечера. Ся Фэй вздрагивает, когда в трубке слышатся продолжительные гудки. Почему первым положил трубку не он остаётся для него неразрешенной загадкой. Он ещё несколько секунд ничего не выражающим взглядом смотрит на погасший экран телефона, а потом всё-таки, сняв блокировку, кидает абонента в чёрный список. Он там не надолго, но момент удовлетворения того определённо стоил. Вместо полёта в стену многострадальный мобильник отправляется в задний карман джинсов, а Ся Фэй мажет взглядом по тёмному помещению, отстранённо размышляя о словах Лю Сяо. Подарок на день рождения?.. Что за чушь? Какая-то глупая шутка? Ся Фэй сомневается, что хоть один его день рождения теперь пройдёт как праздник, а не как очередное напоминание о потере человека, с которым он впервые начал его действительно праздновать. Причём этот первый раз случился совершенно случайно, как раз тогда, когда Ся Фэй позвал своего босса в ресторан, чтобы поблагодарить за случай у бассейна. Ему написал сообщение с поздравлением одногруппник, и Ся Фэй сначала даже не понял, с чем его поздравили, пока не посмотрел на дату. — Забыл? — Вэйн вскинул брови в удивлении, взглянув тогда на Ся Фэя с толикой беспокойства в глубине алых глаз. А потом наклонился слегка набок, вытащив откуда-то из плаща конверт и помахав им, словно веером. — А я даже подарок подготовил, как можно забыть собственный день рождения? Разве ты не для этого меня позвал? В итоге Ся Фэй в тот вечер половину времени отнекивался, слегка заикаясь от смущения, от десяти купонов на посещение лучшего СПА-салона Чайнатауна, припоминая недобрым словом тихие жалобы себе же под нос на боли в спине и шее после съёмок. Но кто ж дал ему отказаться? Это был первый его день рождения с почти не знакомым на тот момент человеком, в который Ся Фэй так часто и искренне улыбался. Вызванная воспоминанием улыбка мимолетно покалывает дрогнувшие уголки губ, сердце же надрывно сжимается от боли, будто стараясь удавить само себя. Ся Фэй стискивает зубы, тряхнув головой, жмурится и судорожно выдыхает, сжав ткань водолазки в районе грудины. Опирается ладонью на спинку дивана, до которого успел дойти, натыкаясь кончиками пальцев на небрежно брошенный плащ. Рука автоматически отдёргивается, словно прохладная ткань обжигает кожу, а потом пальцы снова осторожно проводят по воротнику, подрагивая от напряжения. Вэйн редко выходил куда-то без плаща. Но теперь он ему не понадобится. Одинокий, покинутый, впредь ему суждено бесхозно пылиться в офисе. Не так давно Ся Фэй назвал бы себя поехавшим, если бы узнал, что когда-то будет сравнивать себя с каким-то предметом одежды. Плащ, сдёрнутый со спинки дивана, привычно обнимает плечи поверх бомбера. Ся Фэй подумает позже о том, как он будет выглядеть в глазах коллег, когда выйдет из кабинета в таком виде, сейчас же ему совершенно плевать. Ноутбук со стола уже было оказывается в сумке, как Ся Фэй вспоминает, что здесь, вообще-то, есть ещё и сейф, спрятанный за картиной исключительно в декоративных целях. Пароль от него менялся каждые два месяца, порой числовые комбинации были совершенно нелепыми, потому что Вэйн просил об этом Ся Фэя, а тот подбирал рандомные даты на подобие «День кастрации кота мисс Мянь из бухгалтерии», чем ужасно веселил своего босса. Но последний код устанавливал уже Вэйн, взяв на себя инициативу впервые за долгое время. Ся Фэй помнил, что обычно клеил стикер с паролем прямо на экран ноутбука босса, чтобы тот его запомнил в первые же дни, и подумал, что этот раз будет не исключением. Пусть Вэйн и сам выбирал комбинацию на этот раз, Ся Фэй рано или поздно всё равно оказался бы тем, кого просят залезть в сейф за очередными бумагами. Почему он добровольно выполнял работу мальчика на побегушках? Потому что Ся Фэю было не сложно и скучно (читать как одиноко) в перерывах между съёмками или на выходных, когда его дни не занимала учёба. Вэйн всё порывался платить за сверхурочные, но Ся Фэй отказывался и лишь просил накормить его в очередной раз чем-нибудь вкусным, потому что его босс определённо знал толк в кулинарных изысках. Помимо кофе, конечно, потому что у него в дурную привычку вошло хлестать двойной эспрессо по десять раз на дню. В итоге Ся Фэю периодически оплачивали походы в рестораны и бары, и ещё до кучи Вэйн отыгрывался, начисляя приличные премии. А Ся Фэй заваривал ему нормальный кофе, как на работе, так и у себя же дома, когда босс уговаривал подвезти его на съемки, потому что нужно было оказаться на месте побыстрее. И всё равно ведь засиживался, пока не допивал до последней капли. Ся Фэю остаётся лишь тяжело вздохнуть в очередной раз, отгоняя льющиеся рекой в сознание воспоминания и раскрывая ноутбук. И действительно, стикер жёлтым пятном цепляет взгляд на выключенном экране. Ся Фэй моргает несколько раз, всматриваясь в цифры, и не понимает. Вряд ли Вэйн прицепил сюда стикер только ради того, чтобы не забыть о его дне рождения, если учесть тот факт, что из них двоих каждый раз забывал именно Ся Фэй. Но тогда почему?.. Ся Фэй оглядывается за спину на картину на стене, за которой спрятался сейф, и сжимает бумажку в руке, убирая ноутбук в сумку. Смерть с репродукции картины за авторством Густава Климта ухмыльнулась ему в ответ, будто беря на слабо. Ну, попытка не пытка. Два. Семь. Ноль. Семь. Продолжительный писк оповещает об успешном открытии, и Ся Фэй вздрагивает, удивлённо уставившись на приоткрытую дверцу, словно до сих пор поверить не может. С тихой усмешкой Ся Фэй качает головой, открывая сейф до конца. Вряд ли у Вэйна были какие-то причины для этого помимо простоты и удобства, нет смысла задумываться. Внутри сейфа по стандарту лежат документы о собственности, некоторый запас денег, настоящий револьвер и лицензия на оружие, а так же какая-то папка и небольшой мешочек. Ся Фэй бережно складывает документы в сумку, припоминая, что в доме Вэйна тоже есть сейф и все можно будет перепрятать туда, словно так будет надёжнее. Будто это действительно важно, а не просто его попытка сделать для Вэйна хоть что-то, когда с главным он уже опоздал. Взгляд возвращается к оставшимся двум предметам, и пальцы тянутся сначала к папке. Он не помнит, чтобы та была в сейфе всё это время, интерес скромными, зарождающимися искрами теплится в груди. Желтоватый, немного тусклый свет винтажной настольной лампы озаряет кабинет с подачи Ся Фэя, слегка разгоняя пасмурный вечерний полумрак вокруг стола и дивана. В руках оказывается альбом на кольцах с плотной обложкой, и Ся Фэй закусывает губу, пролистывая страницы, заполненные фотографиями с каждой из его фотосессий — и теми, что пошли в ход на рекламные баннеры или в журналы, и теми, что были отбракованы. Но, видимо, почему-то понравились настолько, что хозяин альбома решил их здесь сохранить. Ся Фэй частенько слышал от босса, что он слишком уж удачно получается на фото, и от необходимости выбрать что-то одно из десятка подходящих у Вэйна трещит по швам голова. В связи с чем он неоднократно в шутливой манере журил Ся Фэя, а тот смущённо отсмеивался в ответ на своеобразную похвалу. Почему что-то такое вообще лежит в сейфе, а не пылится где-то на полке в застеклённом шкафу рядом с остальными подобными вещами?.. Ся Фэй перелистывает очередную страницу и охает тихо, когда одна из фотографий выскальзывает из альбома, спланировав на пол ему под ноги. Он осматривает страницы, не заметив свободного места, откуда та могла выпасть, и присаживается на корточки, чтобы поднять, переворачивая лицевой стороной и замирая. Он совершенно не помнит, когда была сделана эта фотография, и смотрит дату на обороте, вскидывая брови. Оказывается, в его день рождения. В тот самый, первый, который они по совершенной случайности отпраздновали вместе. Ся Фэй определённо тогда разомлел к концу вечера от количества выпитого, и последнее, что он помнит, было жалобами Вэйну на то, что тот по-нечестному устойчив к алкоголю. Промежуток между этим событием и похмельным утром с болящей головой он забыл напрочь. Зато Ся Фэй хорошо запомнил, как он на следующий день прибежал извиняться за свое недостойное поведение, просто потому, что он знает, каким может становиться, когда пьянеет настолько, что наутро ничего не помнит. Громким, болтливым и капризным, поэтому Ся Фэй почти никогда не пьёт. Но Вэйн тогда только рассмеялся и махнул рукой, мол, ничего страшного не случилось. А это тогда что?.. Фотография по формату вытянутая и состоит из трёх последовательных снимков, кажется, такие делают в фотобудках. Ся Фэй припоминает, что точно видел в том районе одну из них, но не думал, что они до неё добрались тем вечером. Оказывается, он ошибался. Причём по фотографиям кажется, что зачинщиком этой вакханалии был именно он. На первой Вэйн рядом с ним смотрит в камеру с ухмылкой и послушно позволяет Ся Фэю ущипнуть себя за щёку, Ся Фэй на ней выглядит слишком уж довольным и до ужаса пьяным. Между ними почти не осталось свободного места, эти будки ужасно тесные даже для одного человека, что уж говорить о двоих. Ся Фэю страшно подумать о том, что, скорее всего, он умудрился усесться к Вэйну на колени просто ради того, чтобы оба поместились в кадре. На следующую Ся Фэй не может смотреть, не прикрыв горящее от смущения и стыда лицо руками. Потому что на чужой щеке вслед за пальцами оказываются его губы, а Вэйн жмурит один глаз с той же стороны, слегка отодвинувшись по инерции. Взгляд его от объектива камеры переведён на Ся Фэя, застыв во времени ярким, искренним изумлением. На последней фотографии видна только макушка Ся Фэя, который будто отрубился в процессе съёмки, а Вэйн, опустив взгляд на него, крепко удерживает за плечи, прижав поближе к себе, чтобы тот не упал. На губах застыл весёлый оскал, а на щеке остался едва заметный на фото красноватый след. Фотография чуть не выпадает из дрожащих пальцев, а Ся Фэй, предусмотрительно убрав многострадальный телефон из заднего кармана обратно на стол, усаживается на пол для большей устойчивости, не отрывая взгляда от снимков. Как. Как он мог сделать что-то настолько неприличное? Более того, как он мог забыть об этом? И почему его не уволили на следующий же день, продолжая общаться так, будто не он полез с поцелуями на своего же босса, с которым они тогда едва были знакомы дальше рабочей обстановки?.. Ся Фэй правда не понимает. Он знает, что является довольно тактильным человеком, но на своей памяти ещё ни разу не допускал чего-то подобного, даже будучи выпившим. Вопрос, о котором задумываться ещё страшнее — почему эта фотография вообще находится в сейфе, а не порвана и выброшена тем же вечером куда-то в ближайшую мусорку? Будто это воспоминание для Вэйна было равноценно всему остальному содержимому. Да быть такого не может. Ся Фэй осторожно убирает фотографию обратно в альбом, чувствуя, как его потряхивает от эмоций. Вэйн никогда не скрывал от него, что именно он кладёт в сейф, и Ся Фэй думает, что если бы он увидел это раньше и решил спросить, босс спокойно бы ему обо всем рассказал, без малейшей заминки. Но теперь ему не у кого спрашивать, ни о причинах, ни о возможных последствиях. Сердце слабо колет повторным напоминанием о безысходности всей ситуации, нервно заметавшись внутри грудной клетки. Альбом оказывается в сумке рядом с ноутбуком и документами, в руках же остаётся небольшой бархатный мешочек. По ощущениям наощупь внутри коробочка, угловатая, видимо, деревянная. Ся Фэй вытягивает её из пыльника, лишь бы занять чем-то руки и мысли, которые все никак не могут перестать панически наворачивать круги вокруг той фотографии. Он лучше всех знает, что копаться в чужих вещах ниже его достоинства, но не может ничего с собой поделать, цепляется за что угодно, словно утопающий за спасательный круг. Лаконичная надпись «OMEGA» на светлом дереве всколыхнула в памяти отрывки с фотосессии для этого швейцарского бренда часов, в которой Ся Фэю повезло побыть моделью почти в самом начале своей карьеры, просто будучи заменой другой модели, удачно подвернувшейся под руку в самый подходящий момент. Может, Вэйну подарили часы ещё тогда, после съёмок рекламы, но почему он их ни разу не носил, а просто убрал в сейф? Тот всегда умело подбирал аксессуары к своим же образам, в том числе и часы, которые нередко были не просто статусным украшением, а выполняли свою прямую функцию. Ся Фэй осторожно вертит в руках коробочку, вспоминая, что такие вещи лучше вообще открывать в перчатках, мало ли, в стоимость скольких квартир в историческом центре Брайдона могли обойтись эти часы. Может, лучше оставить эту затею? В голове же напротив всплывает, покалывая весёлыми нотками в районе затылка, подначивающий голос Вэйна. «Неужели ты так далеко зашёл и оставишь тайну неразгаданной? Нужно идти напролом, Сяо Фэй, будь целеустремлённее, порадуй меня, ну же». Ся Фэй слегка качает головой, стряхивая с плеч ощущение чужого присутствия, и тихо вздыхает. Так недолго и с ума сойти, даже сейчас его мозг слишком реалистично воспроизводит его интонации и манеру речи. Крышка с мягким щелчком поддаётся, плавно открываясь, и Ся Фэй застывает, широко распахнув глаза. На бархатной внутренней обивке были закреплены те же часы, что ему довелось примерить на фотосессии для бренда. Золотой корпус завлекающе поблёскивает, контрастируя с ремешком из тёмно-коричневой кожи, светлый циферблат выделяется золотыми римскими цифрами и брендовым символом с названием модели под замершими стрелками часов. Ся Фэй завороженно разглядывает тонкую работу, с удивлением отмечая, что секундная стрелка не такая же стандартно-золотая, а голубого цвета. Он не припоминает, чтобы у базовой модели, которая успела покрасоваться на его запястье, была подобная фишка, неужели часы были сделаны на заказ? Внимание привлекает дата в крохотном окошке циферблата, и Ся Фэй щурится, трёт глаза пальцами устало, подумав, что ему наверняка померещилось. Иначе почему выставлено именно двадцать седьмое число? Может, ему уже и правда просто пора оставить попытки в чем-то разобраться и поехать домой спать, в противном случае скоро за его психику действительно можно будет начать волноваться. Ся Фэй осторожно закрывает коробочку и пытается убрать обратно в пыльник, но почему-то не может, что-то мешает пропихнуть её до конца. Приходится отложить коробочку на сумку, потому что на пол класть немного боязно, и прощупать мешочек, в итоге вытаскивая оттуда простой бордовый конверт, у которого даже клейкий слой ещё не открыт, чтобы его запечатать. Поэтому письмо или, скорее, записка, с лёгкостью почти вываливается изнутри, но Ся Фэй успевает словить в самый последний момент, цепко схватившись за уголок послания. Знакомый почерк притягивает взгляд, но смысл слов почему-то ускользает от Ся Фэя, перечитывающего короткое напутствие уже третий раз. «Если беспокоишься о цене, считай это вложением в твое будущее. Если же попробуешь вернуть обратно, получишь десять щелбанов, так и знай. С днем рождения, Сяо Фэй — V.» Ся Фэй спустя пару долгих секунд осознает, что не дышит. Не моргает. Застыл, не способный сделать ни единого вдоха. Что лёгкие сгорают изнутри, словно он снова под толщей хлорированной воды, и он задыхается от накатившей разом паники. Словно все естество Ся Фэя снесло, разворотило разразившейся в душе бурей, норовящей похоронить его под собой. Плывущий взгляд цепляется за коробочку сбоку от него, и побелевшие пальцы, с трудом разжавшиеся и выпустившие записку из рук, тянутся к часам, поддевая ремешок и вытаскивая их из крепления. Но часы выскальзывают из ослабевших рук, оказываясь у него на коленях циферблатом вниз, будто сама судьба хочет добить его окончательно. Потому что на обратной стороне корпуса видна лаконичная гравировка, возводящая его зарождающуюся агонию в абсолют. «Расправь крылья и взлети высоко». Ся Фэю сейчас хочется только камнем вниз с крыши ближайшего небоскрёба. Даже прикоснуться к этим часам было форменным кощунством. Только вот проигнорировать подарок он теперь не сможет, потому что это уже будет неуважением к памяти о его заботе. Но он не способен заставить себя запустить часовой механизм, потому что тогда время будет идти вперёд, напоминая Ся Фэю о том, что Вэйн навсегда останется застывшим в вечности прошлого. Расправить крылья, да… Но как? Если эти самые крылья так резко и с особой жестокостью выворотили из тела вместе с хребтом и ошметками души в придачу? И в этой зияющей ране осталась только боль. Неизмеримая боль и раскаяние. За то, что не уберег, хотя был тем, кого берегли все это время изо всех сил. Много. Слишком много. Сожалений, ставших пустыми планов, непрожитых дней, упущенных возможностей, чувств, не нашедших выхода. Горечи невысказанных слов, горечи того, что будущее — его, их будущее, — разом было перечеркнуто одним мгновением замершего навечно сердца. Ся Фэй не знает, как он будет жить дальше, если все его естество неизменно тянется в каждое проведённое рядом с Вэйном мгновение, а душу рвёт на безобразные лоскуты от вихрем наплывших воспоминаний. Пробравший изнутри холод прошиб его насквозь, от немеющих кончиков пальцев до усиливающегося звона в ушах. Сердце сдавливает тисками, а мир вокруг начинает кружиться, смазываясь в одно большое размытое пятно. Тело, будто подчиняясь взорвавшемуся болью разуму, отказывается нормально функционировать. Ся Фэй медленно заваливается на бок, сползая по боковой части дивана, рядом с которым он осел на пол минутами ранее, и позволяет темноте затянуть его в бездну бессознательного. Последним ярким ощущением реальности была его надежда на то, что он больше не очнётся.

***

Вязкую тьму отгоняет призрачное ощущение прикосновения тёплых пальцев к макушке, заставляя замедлившееся сердцебиение ускориться. Наверное, это — один из тех дней, когда Вэйн, пока Ся Фэй проваливается в лёгкую дрёму, аккуратно и заботливо ерошит мягкие пряди на затылке, поправляя собственный плащ, накинутый в качестве одеяла поверх. Вот-вот снова скрипнет кожей офисное кресло, а со стороны стола послышится мерный стук пальцев по клавиатуре ноутбука, под который Ся Фэй окончательно уснёт, уже привычно убаюканный знакомыми звуками и теплом, разливающимся по телу. Какую же, всё-таки, жестокую игру может вести подсознание, лишь бы человек пришёл в себя, обнадёжившись, что всё произошедшее ранее было страшным сном. Жёсткая поверхность пола неприятно холодит висок и щёку, посылая к нервным окончаниям лёгкую боль липкими мурашками по спине. Ся Фэй не хочет открывать глаза и возвращаться в реальность, из которой он так мечтал исчезнуть. Он был бы действительно рад умереть прямо на месте, лишь бы не оказаться снова прикованным к необходимости существовать в этом мире без Вэйна. Тело ощущается ватным и тяжёлым, будто затекло целиком, пока он был без сознания. В ушах отдалённым гулом отзывается собственный пульс, сливаясь со звоном в голове. Может, просто пролежать здесь всю оставшуюся вечность, пока смерть не заберёт его в свои объятия? Было бы неплохо. От едва шевелящихся в голове мыслей отвлекает слабо проявившееся ощущение прохлады в одной из ладоней, и Ся Фэй, собрав всю оставшуюся волю в кулак, осторожно сжимает пальцы. Часы. Сердце пропускает удар, а голова взрывается изнутри болью, вырывая из горла жалостный всхлип. Но слёзы уже не текут, будто Ся Фэй давно выплакал весь имевшийся запас, так и не успевший пополниться. Остаётся только пошевелиться на пробу, переворачиваясь медленно на спину, и прижать сжатые в ладони часы к груди. Будто те способны заново запустить желание жить в его душе или же заставить сердце биться ровнее, а не стараться убиться о ребра изнутри. Жаль, это не помогает. Разве могло быть иначе? Дыхание постепенно выравнивается, воздух перестаёт пытаться разорвать сжавшиеся лёгкие, жизнь течёт своим чередом по венам. Ся Фэй осторожно приоткрывает глаза и жмурится, когда приглушённый свет настольной лампы больно режет по сетчатке, оставляя на закрытых веках яркие ранения-полосы. Приходится немного подождать, размеренно дыша через нос, прежде чем попытать удачу снова, уже прищурившись рассматривая доступные взору с пола очертания кабинета. Ся Фэй опирается на свободную руку, пытаясь принять вертикальное положение, и с трудом садится, приваливаясь плечом к боковине дивана. Мелькает мысль, что тёмный плащ наверняка теперь весь в пыли, и от этого становится тошно. От того, что он настолько отвратительно слаб и сломлен, не способный вспомнить, как было до. А то, что он вспоминает, разбивает его вдребезги ещё сильнее каждый чёртов раз. Пальцы елозят по краю стола, нащупывая телефон, и Ся Фэй смотрит на время, ставшее ему таким ненавистным за последние пару дней. Он пробыл без сознания приблизительно минут двадцать, ничего критичного. Но за окном уже успело конкретно так стемнеть, приближая сумеречный дождливый вечер к ночному часу. На автомате вызвав через приложение такси, Ся Фэй молча поднимается, оперевшись на подлокотник дивана, и складывает оставшиеся вещи вместе с коробочкой в сумку, убирая часы в карман плаща. Он всё-таки не может просто взять и надеть их, потому подарок оседает тяжестью в кармане, неустанно напоминая о себе. Револьвер же оказывается спрятанным под бомбером, приятно холодя кожу сквозь ткань водолазки. О причинах этого своего решения Ся Фэй задумываться сейчас не хочет. Для этого ещё будет подходящий момент. Дверь погружённого во мрак кабинета щёлкает замком на прощание, и Ся Фэй на деревянных ногах идёт в сторону лифта, спускаясь на первый этаж. В здании агентства уже царит послерабочий сумрак — время, когда офисное освещение перестаёт быть нужным за неимением сотрудников на местах. Охранник кивает на прощание со своего места, выпуская Ся Фэя через чёрный вход, у которого отсутствовали металлодетекторы. Слава богу, тот давно привык к тому, что модели зачастую покидают офис в обход главного входа ради их же безопасности. Если же он и заметил, в каком состоянии и виде Ся Фэй ушёл из агентства, то ничего не сказал, лишь покачав головой со вздохом. Машина, припаркованная через десяток метров от офиса, приветственно распахивает двери, впуская Ся Фэя в тёплый салон. Тот слегка стряхивает дождевые капли с волос, прежде чем устроиться на заднем сиденье, тихо и вежливо поздоровавшись с водителем. Наверное, вышло не слишком удачно, учитывая, что в последний раз вслух он говорил с Лю Сяо по телефону, но Ся Фэю всё равно. Автомобиль трогается с места, и ветер смазывает сверкающие в огнях вечернего Брайдона потоки воды с оконного стекла. Ся Фэй застывшим взглядом наблюдает за тем, как очередные капли срываются с поверхности, уносясь в неизвестность. Шевелиться не хочется совершенно. Но приходится, когда машина останавливается у единственного в районе зияющего тёмными окнами особняка. Вежливо попрощавшись, Ся Фэй выходит в дождь, не стараясь как-то прикрыться от холодящей кожу мороси. Лишь опускает руку в карман, нащупывая бережно часы. Наверное, лучше было оставить их внутри коробки. Спрятанный за одним из кирпичей ключ позвякивает в руке, когда Ся Фэй открывает массивную дверь, заходя внутрь просторного холла. Привычно уже разувается, хоть и знает, что сам Вэйн всегда предпочитал ходить внутри в обуви. Но Ся Фэй не хочет оставить на устланных коврами мраморных полах мокрые следы. Не став заморачиваться с тапочками, он проходит внутрь через короткую анфиладу, поднимаясь по широкой лестнице на второй этаж и двигаясь в сторону двери из тёмного дерева, за которой находился личный кабинет. Сознание вскользь отмечает, что в особняке непривычно мрачно и слишком тихо, мягкие ковры скрадывают каждый его шаг, создавая довольно жуткую атмосферу нереальности происходящего. И ведь раньше этот дом казался гораздо более уютным и гостеприимным, но, скорее всего, как раз за счёт присутствия в нём его владельца. Сейчас же тот в отсутствие Вэйна словно потерял всю свою живость, может, даже душу, если можно так сказать о неодушевлённом здании. И Ся Фэй чувствовал это как никто другой. Сейф находился внутри одного из добротных дубовых шкафов. Ся Фэй вводит дату своего рождения, по аналогии с офисным сейфом зная, что пароли Вэйн устанавливал всегда одинаковые на обоих, меняя их в одно и то же время. А потому дверца с негромким металлическим щелчком открывается. Ся Фэй не хочет даже начинать думать о том, что пароль с его днём рождения будет последним, что Вэйн решил выбрать. Сумка оказывается в сейфе, который снова надёжно скрыт в шкафу от посторонних глаз. Коридор все такой же тусклый и молчаливый. В гостиную Ся Фэй сворачивать не хочет, хоть сердце и зовёт туда привычно, потому что они постоянно проводили время либо там, либо в этом самом кабинете. Одинокая темень обволакивает Ся Фэя со всех сторон, пока тот снова заходит в приложение такси, прижавшись плечом ко входной двери. С одной стороны уходить не хочется совершенно, с другой — побыстрее бы оказаться где угодно, но не в этом пустом и тихом склепе его счастливых воспоминаний. Теплый салон автомобиля вновь приветливо принимает его с промозглого уличного холода. Ся Фэй, кажется, готов спустить последние сбережения на поездки на такси, потому что это странным образом успокаивает его сейчас. Ты будто оторван от реальности, находясь вне времени и пространства, пока движешься из точки А в точку В. Это ли не время для короткой передышки перед очередным погружением в страшную правду? Ся Фэй ёжится, слегка поведя плечами, и кутается в накинутый часом ранее плащ сильнее, утыкаясь носом в ткань и прикрывая всё ещё слегка опухшие от тихой истерики глаза. У кромки воротника едва ощутимо чувствуется призрачный аромат любимых духов Вэйна. Сразу вспомнился тот жаркий день, когда он, весь мокрый от хлорированной воды бассейна, прижимался к Вэйну вплотную и просто старался научиться заново дышать. И он дышал этим тёплым, пряным ароматом, представляя, что находится посреди орошённого дождём соснового леса, который только-только начал высыхать под лучами выглянувшего из-за туч солнца. Эта солнечная свежесть с лёгкой остринкой перца и едва ощутимым сладковатым шлейфом ванили долго ещё занимала его мысли и постоянно всплывала на подкорке памяти. Ся Фэй настолько привык к этому запаху, что его почти что разморило в машине, да только вот торможение автомобиля у его дома не дало провалиться даже в легкую дрёму. На улице, видимо, решив в точности отразить настроение в глубине души Ся Фэя, разразилась настоящая буря. Ливень за секунды напитал одежду и волосы тяжёлой влагой, будто стараясь прибить к земле и заставить разбиться о её поверхность, как одну из миллиона капель. Ся Фэй быстро засовывает руку в карман плаща, крепко сжимая циферблат часов, и наклоняется, чтобы вода не попала на драгоценный подарок, пока он перепрятывает его во внутренний карман бомбера. Бок слабо жжёт проехавшимся по коже металлом, и Ся Фэй удивлённо замирает на месте понимая, что он забыл выложить вместе с сумкой в сейф револьвер. И что теперь делать. Возвращаться? Ся Фэй оглядывается вокруг, вытирая мокрое лицо рукавом плаща и разглядывая опустевшие улицы, и молча движется в сторону дома, попутно доставая ключи. Он подумает об этом завтра. Замок поддаётся не с первого раза, потому что ключи норовят выпрыгнуть из слегка влажных пальцев, и Ся Фэй пыхтит раздражённо, наконец, открывая дверь и заходя внутрь. Скидывает с себя обувь и осторожно снимает потяжелевший от дождевой воды плащ, размышляя о том, куда его повесить, чтобы он хорошенько просох. То, что сам он промок чуть ли не до нитки, его не особо волнует. Только вот слабый сквозняк кожей ощущается слишком ярко, разве он открывал окно перед выходом? Ся Фэй, слегка встрепенувшись от пробежавшихся вдоль позвоночника мурашек, включает приглушенное освещение в коридоре, разворачивается, чтобы пройти вглубь гостиной и прикрыть окно. И застывает. Всё внутри моментально сдавливает тисками, сердце будто скоро взорвётся, совсем перестав биться, погребённое под леденящей душу лавиной эмоций. Ужас, неверие, отчаянные проблески надежды, сразу же подавляемые панически мечущейся в недрах разума рациональностью. Потому что это просто невозможно. Не может этого быть. Не может сейчас мертвец находиться у него в квартире, расслабленно прикорнув на диване в привычной своей царской позе, облокотившись одной из рук на спинку и подперев висок ладонью. Мерно вздымающаяся при каждом вдохе грудная клетка только подтверждает твёрдое убеждение Ся Фэя в собственной невменяемости. Он видел его мёртвым в морге, лежащим в трупном мешке. Он касался ледяной кожи запястья в надежде нащупать хотя бы малейший намёк на пульс. Он, чёрт возьми, рыдал над его телом не один час, пока его насильно не увели Сяоши и Лу Гуан, чтобы Ся Фэй не остался там ночевать в надежде на то, что Вэйн очнётся. Потому что тот не мог внезапно взять и очнуться. Он умер. Ся Фэя отбрасывает спиной ко входной двери, как только он ощущает себя способным двигаться. Он будто старается срастись с металлической поверхностью, в сотый раз обводя взглядом до боли знакомый силуэт. А вдруг?.. Нет. Он не может позволить себе поддаться этой бредовой надежде. Мертвецы не оживают, внезапно заявляясь к кому-то домой, и они живут не в сериале о зомби-апокалипсисе. Значит, что-то не так уже с ним, Ся Фэем. Колени так и норовят подогнуться, утягивая потяжелевшее тело за собой на пол, а гул в ушах нарастает до невыносимого уровня, но Ся Фэй стойко держится, вцепившись пальцами в водолазку в районе солнечного сплетения и просто пытаясь дышать. Лампа. Пол, деревянный. Комод, белый, ручки у него позолоченные. Ключи на углу комода. Светлые шторы на окне, распахнутые. Фикус в дальнем углу гостиной. Кофейный столик, две чашки… С чаем?.. Диван, сделанный под кожу. Вэйн. Не спит. Смотрит в ответ, улыбается слегка вопросительно. В пурпурных глазах будто читается затаившееся в глубине беспокойство. Ся Фэй определённо сошёл с ума, не иначе. Чужой голос разрезает тишину, полоснув по и так натянутым до предела нервам: — Не думал, что засну, пока буду ждать тебя здесь. Чай, наверное, уже остыл. Ся Фэй дёргается, будто от удара, и во все глаза смотрит на его личное наваждение. Неужели теперь так будет каждый раз? Насколько его фантазии со временем затмят реальность? Вэйн слегка наклоняет голову, сканируя Ся Фэя взглядом, и с присущей ему изящностью поднимается с дивана, перекидывая лёгким движением пальцев длинную косу за плечо. Ся Фэй же не может выдавить из себя ни звука, неотрывно наблюдая за его действиями. И как только галлюцинация делает шаг навстречу, из его горла вырывается хриплый вскрик: — Не подходи! Вэйн застывает на месте, едва заметно вздрогнув, и вскидывает брови, прежде чем медленно поднять руки ладонями вверх, слегка улыбнувшись, зовёт его, чуть смягчив тон. Но не убавляет шутливости, будто стараясь совершенно по-вэйновски сгладить углы: — Сяо Фэй, разве так принимают дорогих гостей? Признаю, что пробраться сюда в твоё отсутствие было несколько самонадеянным решением, но я даже заварил нам чай. И ты сам сказал мне, где лежат запасные ключи. Ся Фэй, не вслушиваясь в любимый мурлычущий баритон, спиной по двери отползает в дальний от Вэйна угол, обнимая себя руками за плечи. Внезапно он замирает, понимая, что прижал локтем рукоятку револьвера, все ещё заткнутого за пояс, и, не думая ни секунды, выхватывает оружие, дрожащими руками наставляя на преследующий его фантом. Улыбка медленно сползает с лица Вэйна, когда тот видит, насколько сильно Ся Фэй сейчас не в порядке. Он остаётся на месте, не шевелясь, и старается воззвать к откровенно паникующему разуму Ся Фэя. — Фэй-Фэй. Я знаю, что обещал не оставлять тебя одного, но в итоге всё-таки нарушил это обещание. Не думал, что… В общем, давай поговорим, ладно? Я могу всё тебе объяснить. Ся Фэй прикусывает щёку изнутри, взрезая нежную плоть зубами до острой боли, чтобы хоть как-то прийти в себя. Каждое слово этого морока будто тупым ножом пытается вскрыть ведущие к сердцу вены вместе с артериями. Ему до ужаса сильно хочется разреветься и кинуться навстречу в такие знакомые, согревающие объятия, но он знает, что впереди нет никого, кроме плода его больного воображения. Иллюзия, как ни странно, исчезать не хочет даже после того, как неприятные ощущения от прокушенной щёки расползаются ноющей болью в челюсть. Возможно, нужно что-нибудь посильнее?.. Ся Фэй всё это время честно старался целиться прямо, но прицел то и дело съезжал вбок из-за подрагивающих рук, потому что даже галлюцинации Вэйна он просто физически не мог навредить. Поэтому в момент, когда Вэйн вновь пытается что-то сказать, в голове Ся Фэя что-то щёлкает. Он опускает руки вниз, расслабляясь, будто уже всё для себя решил. Точным движением возводит курок со звонким щелчком и приставляет дуло вниз подбородка, не отрывая взгляда от мгновенно напрягшегося мужчины, в глазах которого мелькнуло неверие вперемешку с ужасом. Если единственный выход не сойти с ума ещё сильнее — смерть, то Ся Фэй выбирает её. Возможно, они наконец-то по-настоящему увидятся хотя бы на том свете. Но палец даже не успевает коснуться спускового крючка. Револьвер точным, выверенным движением оказывается выбит из рук, а Ся Фэй — в объятиях, прижатым к крепкой груди, в которой ощущается заполошно бьющееся сердце. Висок и щёку греет знакомое тепло, а ухо, прижатое к грудной клетке, жадно улавливает каждое новое сокращение сердечной мышцы. Ся Фэй боится пошевелиться, безумно боится, что стоит ему вздохнуть или же моргнуть — и это сладкое видение рассыплется прахом. Но нет, на спину мягко нажимает совершенно точно осязаемая ладонь, а слегка частое дыхание щекочет кромку ушной раковины. И Ся Фэй решается прикрыть заслезившиеся глаза, сглатывая подступивший к горлу ком, едва ощутимо поворачивает голову, чтобы уткнуться носом в знакомую водолазку. Пряный, солнечный, свежий, островато-нежный аромат окутывает его, моментально всплывая на подкорке мозга, как что-то родное и неотъемлемое. Что-то, что всегда ассоциировалось именно с Вэйном. Со множеством радостных и по-настоящему счастливых моментов, проведённых вместе. И так, по капле, с каждым новым вдохом Ся Фэй точно так же, как и в тот день, когда он почти утонул, наполняет себя заново желанием жить. Потому что, кажется, у него снова есть тот, ради кого стоит попытаться. Капля за каплей, из лужи — в море, из моря — в бездонный океан, выплескивающийся наружу сквозь наконец-то сорванные к чертям дамбы. Вэйн, до этого с зоркостью ястреба следивший за малейшим шевелением со стороны Ся Фэя, выдыхает с облегчением, обнимая того крепче. Запрокидывает голову, возводя взгляд к потолку, и стискивает зубы покрепче, укладывая ладонь Ся Фэю на макушку. Как можно бережнее поглаживает слегка жестковатые, всё ещё влажные от дождевой воды пряди, стараясь дышать глубже. Потому что то, как надрывно и совершенно душераздирающе рыдает Ся Фэй у него в объятиях, уткнувшись лбом куда-то между ключиц и пытаясь выдавить из себя какое-то подобие извинений, дробит его сердце на мельчайшие осколки. Когда он сидел на уютном диване в ожидании возвращения своего обожаемого звёздного мальчика, он даже думал пошутить как-то на подобие: «Надеюсь, ты не слишком сильно по мне скучал, я ещё успею тебе надоесть!». Сейчас же ему хочется сгинуть, провалиться под землю и никогда больше не давать себе и шанса раскрыть рот. Впервые в жизни директор крупнейшего в Брайдоне модельного агентства, глава Чайнатауна и просто крайне самовлюблённый и уверенный в себе человек чувствует себя настолько виноватым перед кем-то. Такое не замнёшь и не сгладишь, не откупишься деньгами или авторитетом. И Вэйн покорно ждёт своего приговора, давая в пустоту обещание согласиться на всё, что скажет ему Ся Фэй, когда придёт в себя. Сейчас же он эгоистично пытается вклиниться обратно в жизнь человека, из которой никогда не хотел уходить. Человека, для которого он хотел бы стать центром его вселенной. И, кажется, преуспел в этом, даже чересчур. За что хочет себя же удавить. Вэйн и представить себе не смел, что когда-нибудь у него в жизни будет кто-то, кого настолько пошатнёт его смерть. Да и не хотел, если уж быть совсем честным. До появления Ся Фэя. Невероятным образом этот скитающийся в поисках смысла своего существования юноша ворвался в его, Вэйна, реальность и крайне прочно в ней обосновался. Радости от заключения модельного контракта с перспективным новичком не было предела. Вэйн уже начинал потихоньку выть от однообразности его рабочих будней, как тут появился просто неиссякаемый источник неожиданных озарений, как в моделинге, так и в целом, в повседневности. Кто бы мог подумать, что слегка дёрганный и зажатый поначалу студент колледжа так ярко раскроет свой потенциал, став одной из самых востребованных моделей агентства? Вэйн ни разу не сомневался в его внешних данных. Кому может не понравиться светлокожий, высокий молодой человек с проницательным взглядом, так притягивающим к себе объективы камер? Но он был приятно удивлён, когда увидел, как Ся Фэй постепенно будто бы оттаивает, становится более раскрепощённым и живым, начиная наслаждаться своей работой. А людей, которые любят то, чем занимаются, видно сразу. Ся Фэй с лёгкостью занял почётное место «музы» в сердце творца, не единожды доказывая, что Вэйн не ошибся в своём выборе. И он совершенно не удивился, когда увидел возню у бассейна. Буллинг и травля в этой индустрии вовсе не редкость, к сожалению, особенно на начальных этапах, когда ты с космической скоростью обскакиваешь в популярности остальных, кто работает дольше или же имеет слишком высокие амбиции. Он не был удивлён, но чувство, что вскипело в нём в то мгновение, было самым близким к желанию убивать. Потому что как они посмели? Тело, что он рывком вытянул из бассейна, было на удивление слишком лёгким. Вэйну уже было захотелось пожурить Ся Фэя за недоедание, но все мысли разом вылетели из головы, когда тот прижался ближе, ища источник тепла и защищённости. Что-то внутри слабо ёкнуло, но Вэйн не стал об этом задумываться, отгоняя гудящий роем взволнованных разговоров персонал взглядом. Кивнул благодарно, когда ему принесли полотенце, которое он накинул Ся Фэю на макушку, оберегая, пряча уязвимость от чужих глаз. И лишь позволил себе обнять стройное тело едва заметно крепче. С того дня будто что-то изменилось и одновременно осталось прежним. Новые контракты, отчёты, светские мероприятия, площадки, знакомства, съёмки. Внезапное приглашение от Ся Фэя поужинать вместе выбилось из общей картины повседневной рутины. Вэйн взглянул на календарь и удивлённо хмыкнул. Кажется, стоит озаботиться выбором подарка, раз уж его пригласили на праздник. Каково же было его удивление, когда оказалось, что Ся Фэй вспомнил о своём же дне рождения лишь после пары кружек пива, увидев уведомление на телефоне. То есть, его, Вэйна, позвали поесть просто без причины, не рассчитывая ни на подарок, ни на какую-либо иного рода выгоду, ещё и пообещав полностью оплатить этот ужин… Немыслимо. Вэйн был приятно обескуражен и даже отчасти тронут, но подарок, не взирая на все отказы, всё равно вручил, проследив потом, чтобы использовался по назначению. Потому что он как никто другой знает, насколько глупо забывать о здоровье спины. Но, наверное, поворотным моментом в его тогдашней обыденности стало окончание их довольно уютных посиделок. Ся Фэй к тому моменту уже притих, плывущим взглядом пытаясь сосчитать количество опустошенных им кружек, и Вэйн, отвлёкшись от разглядывания этой крайне забавной картины, подозвал официанта, чтобы расплатиться за ужин и вызвать такси. Но Ся Фэй моментально встрепенулся и резво всунул свою банковскую карточку первее вэйновской, надувшись и запричитав, что обещал заплатить сам. Вэйн тогда почувствовал наполнившее его до краёв за этот вечер искреннее веселье, вылезшее наружу в виде широкой улыбки. Ся Фэй же с открытым ртом глазел на него, будто увидел впервые в жизни, выглядя при этом так, будто завиляет сейчас несуществующим хвостом. Его ужасно сильно хотелось погладить по голове, и Вэйн уже было потянулся к светловолосой макушке, как его резко схватили за запястье и потянули за собой наружу. Вэйн решил не сопротивляться, заинтригованный взбредшей в пьяную голову гениальной идеей. Похихикал втихую, когда Ся Фэй заплетающимся языком пытался высказать благодарности каждому сотруднику ресторана, кто им встречался на пути к выходу. И только оказавшись на улице тот остановился, втягивая полной грудью свежий вечерний воздух и поворачивая лицо в сторону заходящего солнца, греясь в его лучах. Вэйн, всё ещё чувствуя кольцо из чужих пальцев на своём запястье, слегка заворожённо наблюдал за этой картиной, пожалев, что у него при себе не было фотоаппарата. Как там говорилось, бойся своих желаний? Ся Фэй внезапно распахивает веки и обращает пронзительный взгляд медово-золотистых глаз в сторону Вэйна, а потом указывает пальцем в сторону главной улицы, негромко шмыгнув носом и очаровательно надув губы. — Пойдём сфото… Фотограф… Мм… Хочу фотку. Сейчас. Вэйн, прыснув, согласно кивает в ответ на подобную просьбу-приказ, и расслабленно следует за Ся Фэем, который тянет его в сторону ближайшей фотобудки. Кабинка оказывается безумно тесной, а камера — слишком низко, чтобы сфотографироваться стоя, не зря же тут было сиденье? Ся Фэй ойкает и почти падает, пытаясь влезть в кадр, и Вэйн притягивает его к себе поближе, усмехнувшись. — Садись уж, не хочу, чтобы ты переломал себе ноги. Ся Фэй вдумчиво хмурится, разглядывая оставшиеся десять сантиметров свободного места на сиденье, и беззастенчиво плюхается к Вэйну на колени, ёрзает, устраиваясь поудобнее. Вэйн от такой наглости задерживает дыхание на пару мгновений, во все глаза глядя на бесцеремонно усевшегося на его бёдра боком Ся Фэя, и перестаёт пытаться что либо понять. Тогда он действительно прочувствовал на себе фразу «плыть по течению». Он устремил взор в экран, нажимая на кнопку старта съёмки и чувствуя, как Ся Фэй сверлит его взглядом, прежде чем вместе с щелчком камеры ущипнуть его за щёку. Пробормотав что-то про «зефир», Ся Фэй внезапно оказывается слишком близко. Его тёплое дыхание ярко ощущается кожей, а слегка влажные, мягкие губы касаются щёки, посылая лёгкие разряды тока по телу, прежде чем следом за ними в том же месте чувствуется слабый укус. Щелчок камеры заставляет Вэйна вздрогнуть и отмереть, наблюдая с удивлением, как Ся Фэй со вздохом выдаёт «не сладко» и сползает ниже, кажется, наконец окончательно отрубившись. Придерживая его осторожно, Вэйн, осознав произошедшее, громко смеётся, запрокинув голову назад, и скалится довольно, разглядывая получившуюся полоску снимков, вылезшую из аппарата. Такие повороты в своей жизни он предвидеть определённо не смог бы. И ему чертовски понравилось это великолепное ощущение потери контроля над ситуацией. Поэтому снимок летит в карман плаща, а Ся Фэй прижимается к его плечу на заднем сиденье такси, притираясь виском к ткани, словно ласковый щенок. Впервые в жизни сердце Вэйна затрепетало именно в этот вечер, и он решил сам для себя сохранить каждое такое мгновение глубоко в памяти. Потому что всё время, что они с Ся Фэем провели вместе, стоило того. И он хотел бы, чтобы у них было как можно больше подобных воспоминаний. Хотел любоваться профессионализмом Ся Фэя за работой, пить вместе кофе по утрам, ездить с одного места съёмки на другое, вместе же находить новые места со вкусной едой и даже проводить выходные за разговорами, потому что общаться с Ся Фэем на любые темы было не менее занимательно, чем смотреть на него. Вэйн нашёл в нём то, что даже не думал искать. И сейчас, прижимая содрогающееся в рыданиях тело ближе, он впервые в жизни по-настоящему паникует, что разрушил всё, что они так долго выстраивали, своими же руками. Ни один его план не стоит слёз Ся Фэя, каким бы важным он ни был. Вэйн прикусывает нижнюю губу, чтобы прийти в себя немного, и бережно водит ладонью по слегка сгорбленной спине вдоль позвоночника. Опускает голову, прикрыв глаза, утыкается едва ощутимо носом Ся Фэю в макушку, шепчет ласково, но твёрдо, стараясь вложить всю искренность в свои слова: — Твоя жизнь драгоценна, не стоит так легко ею разбрасываться ради кого-то вроде меня. Я не заслужил. За каждую слезу, что ты проронил из-за меня, я стократ отплачу. Прости, Фэй-Фэй. Ся Фэй дёргается едва заметно, рвано вздыхая, приоткрывает искусанные в попытках контролировать себя губы и пытается выдавить хотя бы что-то помимо охватившей его истерики. Но может только слабо мотнуть головой, жмуря слипшиеся от слёз ресницы. Вэйн чувствует очередной укол вины, потому что понял, что Ся Фэй имел в виду. Ему не нужна исповедь, не нужны попытки загладить вину. То, как он жмётся ближе, показывая, что это всё, чего он сейчас хочет, сдавливает сердце Вэйна раскалёнными тисками. Хотел стать центром чьей-то вселенной? Не забывай, какую ответственность за этого человека ты будешь нести на своих плечах. Вэйн старается не думать о том, что было бы, если бы он просто не успел выбить револьвер из рук Ся Фэя. Малейший намёк на возможность иного исхода заставляет кровь стынуть в жилах. Вэйн приоткрывает глаза, медленно приобнимая Ся Фэя за плечи, и потихоньку тянет за собой в сторону дивана. Почувствовав, как чужие колени дают сбой, подкашиваясь в самый неподходящий момент, он аккуратно подхватывает юношу, усаживая рядом с собой на мягкое сиденье. Придерживая ладонью затылок, гладит кончиками пальцев у основания шеи в надежде, что Ся Фэй сможет немного расслабиться и успокоиться в таком положении. И действительно, Ся Фэй постепенно затихает, слегка наклоняя голову вперёд, видимо, чтобы спрятать заплаканное лицо за чёлкой. Вэйн тихо вздыхает, отчасти с облегчением, отчасти — с толикой печали, и качает головой, привычно укладывая ладонь Ся Фэю на макушку. — Не нужно пытаться держать фасад передо мной. Сейчас тебя никто больше не увидит, Фэй-Фэй, твой имидж модели никак не пострадает. Ся Фэй ничего не говорит в ответ, но Вэйн видит, что тот прислушивается к его словам и еле-еле кивает, склонив голову набок и прижавшись щекой к его предплечью, так и не открыв глаза. Ткань рубашки намокает, видимо, от всё ещё слегка влажных прядей, и Вэйн, едва заметно мазнув кончиками пальцев по тёплой коже вдоль виска, привстаёт с дивана, решая дойти до ванной неподалёку. Но замирает на месте, ощущая слабое натяжение в области рукава рубашки. Опускает взгляд вниз, замечая, что Ся Фэй, возможно, даже неосознанно, прихватил уголок ткани пальцами, крепко сжав. Будто ни на мгновение не хочет перестать ощущать его, Вэйна, присутствие рядом с собой. Вэйн разворачивается и присаживается на корточки перед Ся Фэем, дотянувшись до его ладоней и бережно сжимая в своих, чтобы привлечь к себе внимание. Его голос звучит уверенно, но гораздо мягче, чем обычно: — Я никуда не исчезну, обещаю. Всего лишь хотел сходить за полотенцем, чтобы промокнуть твои волосы. Пустишь? Ся Фэй, приоткрыв припухшие от слёз веки, заторможенно разглядывает их сцепленные ладони, стараясь вслушаться в успокаивающий тон родного голоса и уловить смысл слов, ускользающий от воспалённого пережитым потрясением разума. «Полотенце» звучит как что-то знакомое, даже комфортное, поэтому Ся Фэй кивает согласно, провожая взглядом исчезнувшее с его ладоней приятное тепло. Устало откидывается на спинку дивана, опуская веки и прислушиваясь к шагам и шороху в собственном доме. Старается привыкнуть заново к присутствию Вэйна в своей жизни. И даже не дёргается, когда на голову опускается небольшое махровое полотенце, а сильные руки заботливо и очень аккуратно, даже ласково начинают сушить прядки, массируя макушку и затылок. Ся Фэй потихоньку расслабляется, начиная дышать размеренно и глубоко, и уставший организм, кажется, решает, что сейчас самое время отключиться от реальности. Вэйн смешливо фыркает, бережно придерживая ладонями разом потяжелевшую голову, и продолжает незамысловатое дело, прочесывая пальцами светлые, уже почти сухие прядки и насвистывая себе под нос в процессе. Ся Фэй сейчас похож на нагулявшегося под дождём щенка, и высушенные полотенцем волосы забавно топорщатся во все стороны. Ну просто услада для глаз и души! Вэйн не замечает, как довольная улыбка расплывается на губах. Но тут же слегка меркнет, когда взгляд натыкается на замазанные консилером синяки под глазами, ранки на губах и слегка впавшие щёки. Вэйн едва ощутимо подушечкой большого пальца проводит по выступающей скуле, разглядывая осунувшееся лицо. Ответственность, да? Ся Фэй слегка хмурится, когда Вэйн убирает руку, но не просыпается, лишь начинает кривить губы, а дыхание слегка учащается. Кажется, ему снится что-то не слишком радостное. Наверное, стоит его разбудить. Но только Вэйн тянется вперёд, чтобы слегка растормошить Ся Фэя, сжав осторожно его плечо, как тот дёргается крупно и распахивает глаза с сорванным вскриком. Взгляд бешено мечется по комнате, пока не натыкается на Вэйна, и Ся Фэй замирает на мгновение, задержав дыхание, не отрывается от неприкрытого беспокойства внутри карминовых глаз. Вэйн только и успевает, что приоткрыть рот в желании задать вопрос о самочувствии, как солнечное сплетение обжигает вспышкой боли, сбивая с толку. Костяшки попадают довольно точно, выбивая весь воздух из судорожно сжавшихся лёгких. Чужая ладонь следом дёргает за воротник, рывком притягивая ближе. На губах ощущается мимолетный тёплый выдох. И весь мир вокруг вдруг замирает, затаившись вне времени и пространства. Чтобы в следующий миг взорваться оглушительным хаосом ощущений. Вэйн, инстинктивно напрягшийся в ожидании следующего удара, успевает только сделать надрывистый, пронзающий болью вдох, прежде чем воздух снова покидает лёгкие уже с сильным выдохом через нос. Потому что на губах искусанные, слегка шершавые губы, а сердце готово выпрыгнуть из груди, словно самая настоящая крыса — покинуть тонущий корабль через трюм. Перед глазами цветные пятна, в ушах набатом разводит панику пульс, Вэйн боится лишнее движение сделать, не зная, что сейчас будет правильней. Его руки так и застыли в воздухе, не успев коснуться ссутуленных плеч. В голове же Ся Фэя натуральный белый шум. Последнее, что он запомнил, прежде чем в очередной раз очнуться, — ледяная кожа, неподвижно лежащее на столе тело и почти белое, безжизненное лицо. И все вокруг твердили ему, что Вэйн не оживал, что ему всё просто приснилось, что пора уже смириться и жить дальше. И он в это поверил, потому что мёртвые и правда не оживают, не появляются у тебя дома под дурацкими предлогами, не заботятся о тебе, ласково гладя по голове. Они ждут своего часа в морге и разлагаются в кладбищенской земле, придавленные надгробиями. Ся Фэю в тот момент стало настолько невыносимо от того, что он жив, до тошноты, до натуральной трясучки и ненависти к себе. И он не выдержал. Некому на этот раз было выбить револьвер из рук. Каким же шоком для него стало в итоге распахнуть глаза и увидеть рядом уже не единожды в его сознании похороненного призрака? Рука на автомате дёрнулась, впечатываясь между рёбер, под грудиной. Удар отдался остротой в кисть, но Ся Фэй даже не поморщился. Может, он всё ещё спит? Это точно реальность на этот раз? Взгляд выцепил из общей картины хватающий воздухом рот. Один рывок за воротник рубашки, и в голове наконец-то пусто и как-то заторможенно-спокойно. Натяжение ткани в ладони усиливается из-за в момент напрягшегося крепкого тела, и Ся Фэй впечатывается губами в губы сильнее, уже не целуя — вгрызаясь в нежную плоть изо всех сил, стараясь пропитаться окутавшим его со всех сторон таким родным теплом. Словно пробует на зуб золото, чтобы проверить на подлинность. Потому что до сих пор не может поверить в то, что всё это — взаправду. Вэйн коротко дёргается, когда губу прокусывают в бессознательном порыве быть ближе, будто пытаясь прочувствовать вкус жизни через это яростное столкновение. И невольно низко стонет, когда ранки касается тёплый, влажный язык, слизывая выступившие капли крови. Как же сильно хочется целиком и полностью отдаться этому, как оказалось, обоюдному, на грани с безумием желанию слиться воедино, вцепиться изо всех сил и никогда больше не отпускать. Но он не успевает ничего сделать. Ся Фэй, почувствовав знакомый железный привкус на языке, моментально отлетает от Вэйна, прикрывая рот дрожащей ладонью, и едва ли осмеливается поднять взгляд на мужчину. А когда всё-таки решается посмотреть, его светлые медовые глаза расширяются в ужасе. Он инстинктивно тянется вперёд, чтобы коснуться раненной в порыве чувств губы, но останавливается на полпути, сжимая пальцы в кулак и опуская руку. Выглядит Ся Фэй при этом как побитый щенок, Вэйна чуть не сносит волной вины в его взгляде. И как только тот открывает рот, чтобы, видимо, начать извиняться, Вэйн решает пойти на опережение: — Назовёшь меня сейчас боссом, и я тебя уволю. Не люблю служебные романы. Вэйн с довольной ухмылкой слегка наклоняет голову на бок, ловя лисьим прищуром дрогнувший взгляд округлившихся от шока глаз, и проезжается языком по ранке на губе, буднично причмокнув. Поднимается с дивана, прихватывая со стола обе чашки, оборачивается, разглядывая всё так же неподвижного Ся Фэя. — Пойду сделаю нам новый чай. Не против? Ся Фэй может лишь кивнуть, всё ещё пребывая в прострации и не смея поднять на Вэйна взгляд. Кажется, это всё-таки не сон, а самая настоящая реальность… И в этой реальности он буквально накинулся на Вэйна, своего босса… И друга? И сначала врезал, что есть мочи, а после ещё и… Нет, Ся Фэй даже мысленно боится произносить это слово. Мало было той самой фотографии, теперь он сделал это ещё раз, и почему-то его до сих пор как минимум не ударили в ответ, так ещё и заваривают сейчас чай, напевая под нос какой-то до странного-знакомый мотив. Ужасно хочется просто кинуться в ноги и начать извиняться за всё подряд, лишь бы между ними ничего не поменялось. Но Ся Фэй и звука из себя выдавить не может, лишь прикладывается лицом об ладони с негромким шлепком, зажмурившись крепко. Может, если он хорошенько представит, что ничего не было, время и правда решит сжалиться над ним и отмотается назад? Потому что ему кажется, он сейчас сгорит от смущения, стыда и вины. Ся Фэй кусает губы и ёрзает на сиденье дивана, не решается обернуться, чтобы понаблюдать за Вэйном, как он обычно это делал, когда тот решал похозяйничать на его кухне, будто жил тут дольше него самого. Вместо этого Ся Фэй наконец более осознанно обводит взглядом гостиную, натыкаясь на парочку упаковок из-под быстрорастворимой лапши на дальнем углу столешницы, незаправленную кровать, виднеющуюся сквозь приоткрытую дверь спальни, и висящую то тут, то там верхнюю одежду на любой подвернувшейся в моменте под руку мебели. Теперь Ся Фэю стыдно ещё и за беспорядок, который он устроил всего за пару дней, пока у него совершенно не было ни моральных, ни физических сил на уборку. И то сейчас как будто даже чище, чем было, когда он уходил из дома сегодня утром. Если Вэйн тут ещё и прибраться слегка успел, пока ждал его… Чёртов Лю Сяо со своими «сюрпризами», он наверняка сделал это специально! Как к такому вообще можно подготовиться?! Ся Фэй хочет выть, не то от досады, не то от неловкости, а может и от всего сразу. Эта заноза в заднице… Надо разблокировать его и кинуть в чёрный список повторно, одного раза точно было мало. Ся Фэй возится с бомбером, нащупывая телефон в левом кармане, и действительно достаёт его, заходя в контакты и находя нужный. Пара кликов по экрану, и номер в очередной раз летит в блок. Наверное, это и называют эффектом плацебо, но Ся Фэю будто и правда полегчало. Нужно время от времени повторять сие мероприятие для дальнейшего выяснения степени оказанного терапевтического эффекта. Над ухом раздаётся тихий смешок, перерастающий в искренний смех, когда Вэйн, уже подошедший к спинке дивана с чашками в руках, случайно увидел краем глаза знакомый номер, и из интереса решил взглянуть поближе. И его по-настоящему развеселило то, с каким сосредоточенным выражением и слегка надутыми губами Ся Фэй кинул только что разблокированного Лю Сяо обратно в ЧС. Ся Фэй дёргается от неожиданности и оборачивается резко, все ещё сжимая телефон в руках, и во все глаза смотрит на расслабленное, улыбающееся лицо Вэйна, будто видит впервые в жизни. И он правда не знает, куда деть взгляд, потому что жар вспышкой разливается по скулам и шее. Не понятно, что его смущает сильнее — такой родной, ласкающий уши смех, закатанные до локтей рукава, из-за чего обнажились сильные, увитые венами предплечья, или тот факт, что Вэйн всё видел. Ся Фэй хочет слиться с диваном и магическим образом превратиться в предмет интерьера, лишь бы не чувствовать на себе пронзительный взгляд, с него правда хватит потрясений. Только вот он знает, что им всё-таки очень нужно о многом поговорить. Вэйн же спокойно огибает диван, ставит две чашки на небольшие подставочки на кофейном столике, прежде чем сесть рядом, слегка повернувшись в его сторону. Ся Фэй хочет ударить себя за мысль о том, что тот сейчас не достаточно близко. Но и взгляда на мужчину поднять не может, нервно сглатывая, теребит язычок молнии на бомбере в ожидании приговора. Вэйн расслабленно подпирает ладонью голову, разглядывая разом подобравшегося Ся Фэя. Тот будто стал меньше, сдулся и притих, совсем на себя не похожий. Вэйн решает выбрать привычную тактику и усмехается: — Не знал, что ты так страстно принимаешь гостей, надо почаще к тебе заглядывать. Ся Фэй моргает быстро, вздрогнув от хлестнувшего его по нервам смешка, и поднимает на Вэйна глаза, не понимая, послышалось ему или всё-таки нет. Взгляд алых глаз напротив заметно смягчается, но смешинки никуда не исчезают, и Ся Фэй не знает, что сделать в первую очередь — обидеться или же до одури смутиться. Организм выбирает за него, ускоряя сердцебиение и заливая щёки ярким румянцем. Вэйн с непередаваемым удовольствием наблюдает за тем, как светлая кожа очаровательно розовеет, а длинные ресницы подрагивают, пока взгляд резко опускается вниз, разрывая зрительный контакт. Возможно, план «засмущать Ся Фэя», чтобы тот даже не думал нервничать, действительно рабочий? Только вот Вэйну не понравилось промелькнувшее в немного потухших золотистых глазах сожаление вперемешку с виной. Вот это точно нужно исправлять. Он свободной рукой плавно перекидывает косу со спины вперёд, давая себе время на размышления. — Спасибо, кстати, что бил не по лицу, оно мне ещё пригодится, — ухмыляется в итоге Вэйн, а Ся Фэй прикрывает лицо ладонями и бормочет что-то между «Заткнитесь, босс» и «Простите, умоляю». В ответ же слышит грудной смех, почему-то слишком довольный для пострадавшего со всех сторон человека, который вообще не так давно был мёртв, между прочим! Диван рядом прогибается сильнее, а запястья обхватывают длинные, изящные пальцы, без усилий отнимая его ладони от лица, но почему-то так и не отпуская после этого. Ся Фэй приоткрывает глаза, когда чувствует едва ощутимые поглаживания в районе мечущегося под кожей пульса. Вэйн больше ничего не говорит, будто ему тоже нужно собраться с мыслями. Почему всё это кажется таким... Интимным? И очень-очень важным. Ся Фэй едва ли дышит от волнения. Почему его до сих пор не отчитали ни за недостойное во всех смыслах поведение, ни за вещи, которые он — случайно или специально — так или иначе забрал себе, ни за беспорядок в квартире и нарушение диеты, в конце концов? А если бы Вэйн знал, насколько сильно ему сейчас хочется переплести их пальцы и бесконечно извиняться за испытываемые глупым сердцем чувства... Уже давно не робкие и слегка наивные, сейчас они граничат с хищным желанием уберечь от всего на свете. Особенно после случившегося. Сердце болезненно сжимается от одной мысли о возможности потерять его снова. И он своими же руками подвёл их к этой самой грани, за которую шагни хотя бы раз — и ты безвозвратно разрушишь всё, что так долго и кропотливо строилось. Ладонь на щеке кажется обжигающе-горячей. Когда Вэйн успел сесть настолько близко?.. Ся Фэй зачарованно разглядывает длинные ресницы, чувствуя, как разгорающийся с каждым мгновением костёр в рубиновых глазах будто греет его изнутри. Взгляд тут же падает на приоткрывшиеся губы, а мозг едва ли улавливает мягкий шёпот. — Мне кажется, мы немного не с того начали, Фэй-Фэй. Вэйн с особой чуткостью гладит по розовеющей под кончиками пальцев коже щеки, разглядывая ставшие заметными на таком расстоянии редкие веснушки. Наклоняется чуть ближе, медленно, давая Ся Фэю время передумать, отпрянуть и оттолкнуть, чтобы чётко очертить всё произошедшее ранее как ошибку. Промах, который повторять он не захочет никогда. Но тот не отодвигается и на миллиметр, и сердце Вэйна пропускает сладко удар, когда Ся Фэй тихонечко голову в сторону ладони наклоняет. Льнёт к прикосновению робко, словно выпрашивая больше ласки. И Вэйн никак не может отказать, ни ему, ни себе. Кожа щеки под губами бархатная, согревающая мягким теплом, разливающимся внутри тягучей патокой. Веснушек у Ся Фэя семь, и каждую хочется поцеловать. Приласкать бережно синяки под глазами, потереться кончиком носа о чужой, обворожительно вздёрнутый. Стереть подушечкой пальца стёкшую из уголка глаза слезу. Заглянуть в посветлевшие, яркие от накопившейся влаги глаза, выискивая там хотя бы крупицу несогласия. И не находя ничего, кроме ответной привязанности и чего-то гораздо более сильного, всеобъемлющего. Их губы встречаются на середине пути в невесомом, даже целомудренном прикосновении. Прижимаются друг к другу трепетно, словно привыкая к новым ощущениям, притираясь и смелея потихоньку. Под веками у Ся Фэя самые настоящие фейерверки, а в голове оглушительно пусто, потому что все мысли испарились с первым же нежным касанием, оставляя внутри только оголённые, искрящие чувствами провода. Вот это уже точно не похоже на реальность ни коим образом, ну не могло ему настолько повезти… Однако губы горят от ласковых поцелуев, а сердце плавится, тает, словно мороженое на асфальте в жаркий летний день. Ся Фэй не может поверить, но сильные руки, бережно прижимающие его ближе, и поглаживающие затылок пальцы ощущаются так правильно, по-родному, как ни один сон бы не передал. Вэйн тянет его аккуратно на себя, не прерывая поцелуя, и Ся Фэй с лёгкостью поддаётся, мягко ахая в приоткрытые губы, когда оказывается сидящим на крепких бёдрах. Дышать становится тяжелее, а тело не хочет держаться в вертикальном положении, и Ся Фэй жмётся ближе, одной ладонью держится за плечо, другую укладывает на загривок, бездумно прочесывая пальцами шелковистые кроваво-красные пряди. Так определённо удобнее. Он мажет губами по уголку улыбающегося рта, прежде чем зубами осторожно оттянуть нижнюю губу, заставляя Вэйна приоткрыть рот с жарким выдохом. И лижет ласково вновь слегка закровившую ранку, словно пытаясь извиниться за причинённую боль. Вэйн слегка приподнимает подбородок, подставляясь под влажный язык, надавливает мягко на затылок и приоткрывает рот сильнее, когда Ся Фэй с согласным мычанием углубляет поцелуй. От первого соприкосновения языков он невольно стонет, впиваясь слабо пальцами в волосы на затылке, и следом уже Вэйн стонет в ответ, тихо, но очень явно наслаждаясь происходящим. Этот краткий звук чужого удовольствия посылает вдоль позвоночника Ся Фэя табуны мурашек, заставляя прогнуться в пояснице и захлебнуться в ещё одном стоне от пронзающей насквозь эйфории. Вэйн же, прилагая просто титанические моральные усилия, с трудом отрывается от поцелуя и обнимает Ся Фэя крепко, поглаживая его бережно по макушке, прижимается щекой к виску, прикрыв глаза, выдыхает с едва заметной хрипотцой: — Фэй-Фэй, если ты продолжишь быть таким напористым, боюсь, мы даже на первое свидание не успеем сходить. Ся Фэй напрягается в его объятиях, разум цепляется за фразу «первое свидание», прокручивая её в голове как заевшую пластинку, и он только и может, что с жалобным стоном уткнуться лбом Вэйну в плечо. А Вэйн с тихим смешком чмокает его в алеющий кончик ушной раковины, откидывая голову на спинку дивана расслабленно. Ему сейчас так хорошо, что он готов в этом положении просидеть хоть всю оставшуюся жизнь. Только в ребро слева упирается что-то, видимо, сквозь карман бомбера, и Вэйн с интересом прощупывает очертания предмета, с удивлением понимая, что это часы. — Я… Нашёл их, когда перевозил твои вещи. Знаю, что не нужно было брать, прости, — выдыхает Ся Фэй виновато, устраиваясь щекой на том же плече и исподтишка наблюдая за чужой реакцией. Вэйн же, качнув головой, расстегивает внутренний карман, доставая часы, разглядывает подарок в приглушенном свете торшера. — Они всё равно должны были стать твоими рано или поздно. Не хочешь надеть? Ся Фэй улавливает в голосе Вэйна нотки чего-то, что ещё не может распознать, лишь отмечая для себя лёгкую задумчивость или даже меланхолию, что для Вэйна было удивительно, на самом деле. И кивает, нехотя приподнимаясь, уже тянется к часам, собираясь забрать подарок, но Вэйн ловит его руку раньше, прижимаясь трепетно губами к точке пульса, прежде чем обнять запястье кожаным ремешком, застёгивая аккуратно. На губах его играет спокойная улыбка, и Ся Фэю ужасно хочется поцеловать его снова, но он молча закусывает нижнюю губу, не собираясь прерывать такой чувственный и трогательный момент. — Всё, можешь запускать, — спустя мгновение кивает Вэйн с довольным прищуром, разглядывая так удачно смотрящиеся на тонком запястье часы. Не зря он тогда долго выбирал модель, не слишком громоздкую, но и не чересчур классическую. Эта и правда подошла идеально. Ся Фэй переводит взгляд с Вэйна на часы, обводя гладкий корпус кончиками пальцев. Сердце сжимается на короткое мгновение, напоминая, почему он так не хотел надевать их. Но теперь это в прошлом. Теперь уже и правда можно. Потому что сейчас их время действительно будет идти вперёд, и Ся Фэй наконец чувствует себя по-настоящему окрылённым. Действительно способным в любой момент расправить крылья и взлететь выше седьмого неба. Он плавно ведёт плечами, словно готовясь к полёту, нащупывает заводную головку, оттягивает до щелчка, чтобы поменять дату и время. Оглядывается по сторонам, цепляясь взглядом за циферблат настенных часов. Уже перевалило за полночь. Какое число было вчера?.. — Двадцать седьмое, Фэй-Фэй. Сегодня двадцать седьмое июля, — с мягким смешком подсказывает Вэйн, показав экран своего телефона. Ся Фэй моргает удивлённо, вскинув брови, и неверяще смотрит на мужчину, приоткрывая рот и тут же его захлопывая. А Вэйн смеётся уже громче, запрокинув голову назад. — Да, узнаю своего Сяо Фэя! Ты снова забыл про день рождения, не так ли? — И вовсе я не забыл! — возмущается Ся Фэй, зажимая заводной механизм, прежде чем обхватить лицо Вэйна руками, слегка сплющивая его щёки. Едва слышное тиканье секундной стрелки исчезает, сливаясь с пульсом, который сейчас выстукивает куда громче. Вэйн же прижимает небольшие ладони поверх своими, бережно обнимая пальцами, и глаза в глаза смотрит с искренней, неприкрытой ничем нежностью. — С днём рождения, Фэй-Фэй. Ся Фэй тянется вперёд, наклоняясь ближе, вовлекает Вэйна в очередной, полный взаимности поцелуй. Чай, который Вэйн перезаварил ранее, так и не дождётся в итоге своего часа. Буря за окном закончилась, облака растворяются в ночном небе, словно сахарная вата в прозрачной воде. Ночь будет ясной и звёздной. Голубая секундная стрелка часов впервые делает полный оборот вокруг циферблата, ведомая нерушимостью течения времени. Всё только начинается.