Застрявший

Жизнь Ферита Корхана никогда не была скучной. Ещё её нельзя было назвать заурядной,  посредственной или даже размеренной. Он сам напоминал переливающийся калейдоскоп, состоящий из ярких осколков, поэтому и жизнь его была такой же пёстрой. И именно поэтому он сотни раз задавался вопросом, почему это произошло именно с ним. Разве по закону жанра такие нелепые события не должны происходить в жизни людей, которые безнадёжно погрязли в монотонной рутине?! Почему я? Почему, чёрт возьми, я?— думал он. Но ответа не было. Но была Сейран, которая сидела напротив него и с презрением смотрела на коробку пончиков, обильно покрытых шоколадной глазурью. Конечно, она даже не пыталась скрыть своего отвращения и осуждения, увидев на столе своего начальника грязь, кипу бумаг и злосчастную коробку пончиков. Ферита это почему-то только позабавило. Ему захотелось вывести её из себя окончательно. Он небрежно отбросил финансовый отчёт, который пять минут назад принесла ему Сейран и взял из коробки самый вопиюще огромный пончик. Затем не долго думая запихнул его в рот и начал жевать, даже не задумываясь о том, насколько омерзительно это выглядит со стороны. По правде говоря, он хотел, чтобы это выглядело омерзительно. Какая разница?! Ведь все равно Сейран об этом завтра не вспомнит. Потому что "завтра" просто не существует. Для Ферита уж точно! Это началось ровно две недели назад. Это был обычный мартовский вторник. У него раскалывалась голова после выпитой накануне бутылки виски и затянувшейся до утра посиделки с отцом и старшим братом. Ферит проснулся от звонкого голоса четырехлетнего племянника, сладко проглатывающего букву "р". "Дядя Фелит! Плосыпайся! Опоздаешь на лаботу!"— щебетал маленький Эмир прыгая на белоснежном одеяле. Затем был привычный утренний душ. Работа в любимом офисе. Улыбающиеся лица подчинённых и холодное и отстранённое "Доброе утро, господин Ферит" от Сейран. Ферит закатил глаза и мысленно придумал колкое замечание, которое обязательно выскажет ей через полчаса, когда она зайдет к нему с отчётом. Потом был, собственно, этот отчёт. Небольшая, но уже привычная для них словесная перепалка. В два часа Ферит вышел из офиса, чтобы поехать к своему другу на запланированный теннисный матч. Абидин, помешанный на этом виде спорта, после покупки дома, первым делом отгрохал себе целый теннисный корт, который они с Феритом каждый вторник превращали в небольшой Уимблдон. Суна,жена Абидина, как всегда шутила и улыбалась, отчего Ферит невольно задался вопросом, неужели немного хороших манер и оптимизма не могло достаться её младшей сестре Сейран?! Нельзя же всегда ходить с таким лицом, будто только что съела килограмм лимонов! В пять вечера Ферит уже был дома и с энтузиазмом учил племянника ездить на двухколёсном велосипеде. После уютного семейного ужина он отправился в свою комнату, чтобы просмотреть кое-какие документы и так и уснул на зелёном кожаном диване. Идеальный, а самое главное, обыкновенный день. Если бы не одно но. На следующий день наступил точно такой же. Снова похмельная головная боль. Снова "дядя Фелит, плосыпайся!". Снова этот чёртов отчёт и даже вторничный теннисный матч с Абидином. Сначала Фериту показалось, что ему причудился вчерашний день. Ведь нельзя прожить два совершенно одинаковых дня и быть в здравом уме! Но правда заключалась в том, что чтобы он не делал за целый день, он снова и снова просыпался в один и тот же мартовский вторник. На седьмой раз, когда он снова проснулся с головной болью и племянником скачущим на его кровати, Ферит решил, что расскажет об этом кому-нибудь. И неважно, если этот кто-то посчитает его полным идиотом, потому что справиться и выпутаться из этого самостоятельно ему казалось невозможным. И он рассказал. —Вы издеваетесь надо мной? Это какая-то глупая шутка?—фыркнула Сейран, сложив руки перед собой и окидывая его осуждающим взглядом. —Я не издеваюсь и не вру!— нервно и слишком высоким голосом воскликнул Ферит, не в силах сдержать свое раздражение, —я уже целую неделю проживаю один и тот же день! Ты уже седьмой день подряд приходишь в этой идиотской черной юбке! —Я купила её на выходных и надела сегодня впервые!—вспыхнула Сейран и тут же смутилась от своих слов. —Я о том же! Сегодня вторник! И вчера был вторник! И ещё один долбаный день до этого для меня был ВТОРНИК!— обессиленно прохрипел Ферит. —Я думаю, вам нужно к врачу, —холодно ответила Сейран. —Я думаю, тебе нужно перестать быть такой стервой!—яростно прошипел Ферит. —Простите?! —Прощаю! Иди в свой кабинет, —разочарованно махнул рукой Ферит. Сейран оскорблённо встала со своего места и сжав губы в тонкую линию, повернулась в сторону двери. Возможно, не стоило так грубо выражаться, подумал Ферит и тут же вспомнил, что это все не имело никакого значения. Неважно, что он сделает и скажет, на завтрашний день все это все равно обнуляется и никто из окружающих и помнить не будет о сегодняшнем дне. Это было наказанием... Но можно ли увидеть в этом благо? И Ферит попытался это сделать. Раз уж "завтра" для него не существовало, то он может творить все, что пожелает. Провалятся целый день в постели. Прийти на работу в костюме Спанч Боба. Сделать комплимент заднице Сейран, которая в этой новой/старой юбке выглядела просто великолепно. Проиграть Абидину и потешить эго друга. Вылить на себя стакан гранатового сока на семейном ужине... Все это не имело никакого значения. Раз уж он попал в эту странную временную петлю, то он постарается получить от этого удовольствие. И поедать пончики, не заботясь о том, что шоколадная глазурь капает на аккуратно скреплённые между собой листы отчёта Сейран было чистейшим удовольствием! Ферит улыбнулся ей и ее обескураженному выражению лица. Ох, это было приятно! Ферит ненавидел Сейран. Ну, ладно. Возможно, ненависть —это слишком громкое слово для его чувств по отношению к ней. Но Сейран ему точно не нравилась. Чопорная, дотошная, строгая и бескомпромиссная. В первый рабочий день Ферита господин Орхан привел его в кабинет Сейран и серьёзно проговорил: "Сейран наш лучший сотрудник. Береги её." Парень улыбнулся протягивая руку и бросая какое-то остроумное замечание. Сейран протянула руку в ответ даже не пытаясь изобразить вежливую улыбку. Её выражение лица кричало "ну и придурок". "Вот дура!"— тут же подумал Ферит. Так и повелось. Взаимная неприязнь между ними трещала и клокотала, ощутимо распространяясь вокруг них и задевая всех, кому не повезло оказаться поблизости. Их кабинеты находились настолько близко, что Ферит мог поклясться, что через тонкую стену слышит, как девушка пишет что-то на бумаге, надавливая на ручку сильнее, чем оно требуется. Ферита раздражало это. Её омерзительное стремление делать все идеально и правильно. Сейран единственная, кто всё ещё приходил в офис в деловой одежде и Ферит не скрывая злорадной улыбки, отмечал, что она выглядит до неприличия нелепо в окружении других сотрудников, которые приходили на работу чуть ли не в пижамах. Такая глупая и упрямая в этих идиотских серых брюках! А ещё Фериту не нравилось, что все финансовые вопросы компании приходилось решать именно через Сейран. Ему десятки раз приходилось доказывать, что гигантский игровой автомат для комнаты отдыха необходим для продуктивной работы сотрудников и не является глупой прихотью "тупоголового начальника". Она холодно и надменно оспаривала рациональность покупки теннисного стола, нового дивана в форме кактуса и любой другой гениальной идеи Ферита. В какой-то момент окружающие просто перестали обращать внимание на их громкие перепалки прямо посреди совещания, и лишь поудобнее устраивались на своих местах, чтобы делать ставки на одного из двух воинственно настроенных спорящих. Ровно шестьдесят вторников, наполненных безудержным баловством и вседозволенностью спустя у Ферита проснулся научный интерес к происходящей с ним чертовщине. Он начал обдумывать варианты выбраться из петли самостоятельно. Он всеми способами менял привычный уклад дня и экспериментировал со временем отхода ко сну. Он пытался держаться и не спать, чтобы поймать тот злосчастный момент, когда очередной вторник переходит в новый день. Но что бы он не делал, в какой-то таинственный момент он просто отключался и просыпался снова в том же дне. Позже он придумал что-то поизощрённее. А что если не засыпать в своей комнате? Что если загвоздка заключалась не во времени, а в локации. И он начал засыпать в офисе, в гостиницах, ночевал у друзей. Но снова и снова открывал глаза и обнаруживал перед собой улыбающегося племянника и осточертевший вторник... Прошло ещё несколько недель, когда Ферит додумался улетать из Стамбула. Но после того, как он засыпал в Париже, в Барселоне, Риме и Берлине, и снова просыпался в своей кровати, он решил, что с него хватит. Ферит смирился. Он смирился с тем, что никогда не увидит завтрашний день. Не встретит свою любовь. Не построит свою семью. Не увидит, как будет взрослеть его племянник. Ему также не придется видеть, как стареют его родители. И, возможно, это все было не так уж и плохо, ведь застряв в вечном настоящем, он был защищён от боли будущего. Это должно было быть чем-то успокаивающим и утешительным, а на деле ему иногда становилось до боли в рёбрах страшно. Возможно, поэтому он однажды сделал это. Когда Ферит зашёл в кабинет Сейран, он до конца не понимал, чего именно он хочет. Но отсутствие будущего и мимолетность настоящего избавила его от долгих и мучительных размышлений. —Если вы освободились, мы могли бы обсудить финансирование...что вы делаете?! Не успела договорить Сейран, как её рот накрыли губы Ферита. Несколько секунд оглушающей тишины и едва опомнившись, девушка оттолкнула своего начальника, моментально одаривая его самой крепкой пощечиной, на которую она была способна. Через несколько минут Ферит уже сидел в своем кабинете, оглушенный произошедшим. "Да как вы смеете?!"— возмущалась она в его памяти. Щека пульсировала от боли после пощечины. А на губах он ощущал её. Он и подумать не мог, что её губы настолько мягкие... Ферит понимал, что поступил ужасно и даже если не брать в расчёт сумасшествие происходящее в его жизни, его действие попахивало насилием и чем-то очень неправильным. Но почему он это сделал? Ему самому было интересно узнать ответ. До конца рабочего дня он не выходил из своего кабинета и впервые за все это время молил всех богов о том, чтобы завтра не наступило и Сейран забыла сегодняшний поцелуй раз и навсегда. *** В тот день для Ферита что-то необратимо изменилось. Ему каждый раз хотелось извиниться перед Сейран, но он понимал, что даже если он это и сделает, то она не вспомнит о том вероломном поцелуе. И тогда, сам не понимая почему, он извинился за все остальное. За то, что был надменным и раздражающим. За колкие замечания в её адрес и бесчисленные разы, когда он пытался её переспорить. Сейран застыла на месте, не находя нужных слов, чтобы ответить. Она лишь кивнула и вернулась к бумагам на своем столе. На завтрашний вторник она уже не помнила об извинениях Ферита, но он был настойчив и непоколебим. День за днём он извинялся и протягивал руку для перемирия, и каждый раз Сейран не находила слов для ответа, лишь робко кивая и протягивая свою холодную кисть для рукопожатия. Это могло показаться бессмысленным, но Ферит продолжал приходить в офис, улыбаться подчинённым и читать отчёт Сейран. Теперь он начал замечать, насколько хорошо он был сделан. Он удивлялся тому, как раньше бесился и раздражался стремлению Сейран сделать все идеально. Но сейчас это казалось ему чрезвычайно милым и очаровательным. Каким же он был придурком, когда пытался переспорить её и заткнуть, лишь бы не слышать её холодный тон. —Сейран, пообедаем сегодня?—спросил он, когда она выходила из его кабинета. Она застыла на месте и через несколько секунд обернулась, глядя на него непонимающим взглядом. Это для Ферита прошло шесть месяцев в петле одного единственного вторника. Для Сейран этот вторник был первым и единственным. Ещё вчера он ругался с ней и фыркал над её отчётом во время совещания. Для Сейран не было его поцелуя, извинений, похвалы и благодарности за её работу... И в её глазах читалось недоумение. Но было видно, как она борется с собой, чтобы согласиться. Именно так они начали обедать вместе. Следующий месяц Ферит неизменно приглашал Сейран на обед, за которым извинялся и смотрел, как она кивает и тянется за своей чашкой кофе. Каждый их обед и каждый их разговор был для Сейран первым, а для Ферита —это была часть странной временной петли, в которой он застрял и не мог выбраться. Но в какой-то момент Ферит понял, что вполне доволен своим положением. Он готов был сотни раз приглашать Сейран на обед и разговаривать с ней хоть десятки лет, ведь каждый раз он узнавал её все больше и больше. Это было невозможно, но иногда ему казалось, что в её глазах видит отблески предыдущих их разговоров, словно и она чувствует их связь, но не может понять, откуда она могла взяться... Снова и снова он бережно и осторожно раскрывал непроницаемую броню Сейран, чтобы увидеть на её губах улыбку, которая была обращена ему. На двести одиннадцатый вторник Ферит осмелел и предложил Сейран не возвращаться в офис после обеда. Он не знает, какие он смог придумать слова, чтобы её убедить, но она согласилась. И они гуляли. Гуляли по городу и разговаривали. День за днём он просыпался и проделывал один и тот же путь с незначительными изменениями, чтобы снова и снова приглашать Сейран на обед и последующий побег из офиса. На двести шестьдесят пятый вторник он понял, что умрёт, если не поцелует сегодня Сейран. На самом деле хотел он этого намного раньше, чем смог осознать и признать, но именно в этот день он решил, что без поцелуя домой не вернётся. Подъехав к дому Сейран поздним вечером, Ферит посмотрел на неё. Это была вторая неделя, как она разрешила ему подвезти до дома. Он уже выучил этот маршрут, но каждый раз делал вид, будто впервые видит эту улицу, фонарный столб и высокое здание жилого дома... Обычно они просто прощаются и Сейран говорит "увидимся завтра", от которого у Ферита больно сжимается сердце, потому что он знает. Завтра не наступит. Но в этот раз они почему-то сидят и никто не торопится прощаться. И тогда Ферит набирается смелости, чтобы спросить. "Можно я тебя поцелую?" Он видит, как она нервно сглатывает и распахивает свои глаза. Ферит ждёт, что она пошлет его к черту, даст пощёчину и выбежит из машины. Но она лишь слегка наклоняется к нему и хрипло шепчет: "Никогда не спрашивай" Это был их первый поцелуй, после которого было ещё десятки ещё одних "первых" поцелуев, которые были таковыми только для Сейран. Но Ферит готов был отдать все, что у него есть, чтобы каждый раз возвращаться в эту точку своей жизни, когда он сидит в своей машине и целует Сейран. У него была возможность изучить её и понять, какие движения его губ и языка, заставляют её вздыхать и трепетать. Несколько поцелуев спустя он перестал сопротивляться своему желанию осыпать поцелуями её скулы, челюсть и шею. Ему нравилось ощущать, как её руки скользят по его предплечьям и поднимаются к шее и волосам. Ему нравилось ощущать её губы и каждый раз возвращаться к знакомому и родному вкусу. Каждое утро, начинающееся с привычной головной боли и финансового отчёта завершался долгожданными долгими поцелуями в машине. И Сейран теперь улыбалась ему, выходя из машины и бросая неизменное "увидимся завтра!" И тогда Фериту жадно захотелось этого "завтра". Ему захотелось узнать, что будет завтра после их поцелуя. Ему хотелось взять Сейран за руку и привести в свой дом. Ему хотелось часами слушать её рассказы и наблюдать, как она заполняет свой ежедневник, выделяя в нем важные задачи оранжевым маркером. Ему до дрожи хотелось назвать ее своей женой. Признаваться каждое новое утро в любви и не довольствоваться одним единственным вторником. Ему казалось, что несправедливо застрять в одном дне и никогда не увидеть их будущих детей. Больно не поругаться с Сейран в первый раз будучи парой, а не начальником и сотрудницей. Неправильно, что у него никогда не будет шанса прожить бурное примирение, покупки для дома, совместный просмотр фильма. Больно. Несправедливо. Неправильно. Однажды после очередных долгих поцелуев и опухших губ  Сейран не ушла , а внимательно посмотрела на Ферита. —Иногда мне кажется, что я знаю тебя намного дольше... Мне кажется, что ты мой... —прошептала она и отчего-то её глаза увлажнились. Ферит ничего не ответил и притянул её к себе. Я люблю тебя— прошептал он в её волосы,—я очень сильно тебя люблю и хочу, чтобы ты это знала. *** Он проснулся под звуки будильника. Он не помнил, чтобы устанавливал будильник, но потянувшись к телефону, вдруг понял, что его кровать пуста. На ней не скачет его племянник и не просит "плоснуться". "Не надейся! Не надейся!"— одернул себя Ферит. Это такой же вторник, как и всегда. Такой же, как и все предыдущие 357 вторников. Он делает глубокий вдох и смотрит на экран телефона. От увиденного ему хочется плакать и кричать одновременно. Среда! Наконец-то!