Ветер крепчает

Антон вот уже несколько месяцев скитался по миру на своей старенькой машине, желая найти вдохновение. Его художественный талант был уникален, с самого детства он проявлял свои навыки всеми возможными способами. Однажды, когда маленький Антон остался дома один, ему в голову пришла идея нарисовать на обоях таракана. И у него получилось это так хорошо, что мама, когда вернулась домой, завизжала на весь дом от увиденного. Мальчик лишь похихикал от такой реакции, ведь только он знал, что таракан вовсе не настоящий. Но и мама вскоре об этом догадалась и провела с сыном очередную беседу о том, что рисовать можно не на всех поверхностях в доме. Антон вырос и уже успел закончить университет. Его тяга к творчеству лишь растёт, он может нарисовать что угодно, чем угодно и на чем угодно. Конечно, часто он сталкивался с неприятностями из-за этого, но во время процесса написания картин он не мог остановиться, погружаясь в процесс с головой. В школе он часто рисовал на полях в тетрадях или на парте, в универе рисовал в альбомах на парах, вместо лекций, а однажды и вовсе заплатил штраф, оставив на одной из стен старого дома великолепный пейзаж. Что же случилось сейчас? Хотелось чего-то нового. Новых пейзажей, новых людей, новых идей для своих шедевров. Поэтому, загрузив все необходимые материалы в маленькую, старую машину, которая досталась ему в подарок от матери, в честь получения прав, он отправился в путешествие по деревням и городам. Очередная деревушка не порадовала юного творца ничем, кроме полевого пейзажа, украшенного одной маленькой, но очень прекрасной деталью - ещё совсем маленький жеребёнок, мирно спящий возле стога сена. Палящее, летнее солнце освещало всё поле, на горизонте не было ни единого дерева или любого другого укрытия от этого жёлтого гиганта. Но даже этот невыносимый зной не остановил Антона и его желание запечатлеть одиноко лежащее животное, пока остальные лошади мирно топтали сухую траву где-то вдалеке. Загрузив очередной законченный холст в свою машину, парень с чувством лёгкости в душе, отправился дальше, несмотря на приближающуюся ночь. Он неоднократно изображал на бумаге закаты, рассветы и сумеречные городские виды, однако этого было мало. Что-то внутри него неприятно царапало подсознание, желая вырваться наружу и показать миру нечто большее, чем просто мазки краски на холсте. Люди, увидев это творение, должны почувствовать то же самое, что чувствовал сам автор, во время написания своего шедевра. Стемнело. Дорога освещалась лишь дальним светом тусклых фар. Два расплывчатых луча света едва освещали трассу перед автомобилем и лишь слегка задевали деревья густого леса, что делало обзор водителя крохотным, не давая возможности набрать скорость. Антон тихо проезжал свои спокойные километры, крепко сжимая в руках рулевое колесо. За долгое время пути ему не встретилось ни единой машины, и этот факт настораживал его всё больше. Дурное подсознание подкидывало в голову неприятные мысли, словно дрова в печь, разжигая в разуме огонь тревоги и подогревая этим всю нервную систему, заставляя юношу кусать губы и отбивать пальцами ритм по кожанному рулю. Радио не ловило и слушать этот противный белый шум парень не стал, вывернув колёсико громкости на магнитоле до нуля. Окно было чуть приоткрыто, пуская через небольшую щель струйки свежего, ночного воздуха. Его ласковый порыв мягко гладил вьющиеся волосы водителя, щекотал ноздри, проникая в нос и наполняя лёгкие прохладным воздухом. Ремень безопасности крепко держал длинное тело, хоть и был уже стареньким и наверняка не до конца надёжным. Внезапно, Антон заметил на дороге какой-то маленький, шевелящийся комок. Он медленно нажал педаль тормоза, останавливаясь в паре метров от объекта. Отсегнув ремень, парень аккуратно придвинулся вперёд, почти прижимаясь лбом к холодному, лобовому стеклу и рассматривая нечто на дороге. Мысленно выругавшись на своё плохое зрение, Антон пальцами нащупал на соседнем кресле телефон и взяв его, медленно открыл дверь машины. Тишину одинокой трассы нарушал лишь приглушённый шум мотора и шелест деревьев, убаюкивающих на своих ветвях редкие гнездования птиц. Включив фонарик на телефоне, парень аккуратно и настороженно сделал несколько шагов к капоту машины, чуть вытягивая шею, в попытках рассмотреть существо перед машиной. Осторожно присев на корточки в полуметре от объекта, Антон направил луч света на существо и узнал в нём летучую мышку. Художник впервые увидел этого зверька вживую и почувствовал внутри одновременное желание помочь ему и изобразить его в самом лучшем виде. Однако вряд ли маленький, крылатый комочек захочет ему позировать. Эта мысль слегка огорчила юношу. — Что же с тобой делать, крылатый друг? Задал Антон вопрос в темноту, не ожидая ответа и продолжая с интересом рассматривать мышку, которая спряталась за своими крыльями от всего внешнего мира. Казалось, будто этот малыш потерялся, отстав от семьи. Валяться на дороге не лучшая его идея, но он вероятно очень везучий хищник, раз ему попался именно этот человек. Неожиданно, свет фар погас, оставляя парнишку и найденное им существо в освещении лишь фонарика телефона. Антон напрягся и резко перевёл луч света на машину и стал пристально её оглядывать. Страх охватил его тело, заставляя встать дыбом волосы на затылке и пуская по телу волну неприятных мурашек. Абсолютное одиночество посреди пустой и тёмной трассы не вызывало радости. Вновь переведя фонарик на дорогу, животное обнаружить художнику не удалось. Оно словно испарилось, не оставляя и следа от своего присутствия. Взяв себя в руки, Антон всё же поднялся с корточек, выпрямляясь и пристально глядя в сторону неосвещённой машины. Неприятное ощущение чьего-то постороннего присутствия клокотало где-то в груди, затрудняя дыхание. Прохладный ветер порывисто дул прямо в лицо, поднимая в воздух кучерявые волосы, развевая одежду, словно паруса в море и высушивая глаза, вынуждая моргать чаще обычного. Водитель медленно подошёл к своей машине, убедился, что мотор работает и все приборы исправны. Вновь оказавшись за водительским сиденьем, юноша глубоко и тяжело вздохнул, размышляя над тем, что ему сейчас делать. Утешая себя мыслями о том, что остановка на ночёвку и так планировалось, Антон вооружившись всë тем же фонариком на телефоне, высунул руку с устройством в открытое окно, освещая себе путь. Двигаясь с неимоверно медленной скоростью и управляя машиной лишь одной рукой, художник искал подходящее для привала место. На глаза попался поворот в лесок, без каких-либо знаков, но и других мест поблизости не было, поэтому пришлось свернуть именно сюда. Заехав чуть вглубь леса и поставив машину в ближайшее к дороге незаметное место, Антон наконец-то заглушил двигатель и закрыл окно. Салон автомобиля стал прекрасным укрытием от тёмного, внешнего мира. Вглядываясь в беспросветный мрак леса, юноша больше всего боялся увидеть какой-нибудь силуэт между деревьев или совсем рядом, за своим окном. Именно эта тревога и переживания не давали ему уснуть, вынуждая то и дело открывать глаза и оглядываться по сторонам. До рассвета оставалось немного времени и это придавало сил, слегка растворяя тревогу. Сон так и не шёл, и чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, Антон нашёл в бардачке несколько простых карандашей разной твёрдости и мягкости и небольшой блокнот размера А5. Найдя в блокноте чистый лист, художник схватил один из карандашей и принялся изображать ту самую летучую мышку. Меняя карандаши и стирая лишние линии, умелые руки вырисовывали на бумаге чёткий и детальный силуэт существа. Каждая деталь увиденного всплывала в голове отчётливой картинкой, ярким воспоминанием, направляя грифель в нужную сторону. Автор не просто рисовал увиденное, а пропускал его через призму своего сознания, запоминая всё до мельчайших подробностей и стремился перенести каждую деталь, вкладывая в каждый штрих частичку своей души. Закончить рисунок удалось, когда на улице уже светало. Лучи утреннего солнца едва пробивались сквозь густые кроны высоких деревьев, освещая лес, который в ночи казался жутким и недружелюбным. Но с наступлением рассвета чаща приобрела чудесный, загадочный облик и у Антона появилось желание прогуляться среди деревьев, исследовать ту территорию, которая так пугала его в ночное время суток. Оказавшись на улице, парень поднял руки вверх, потянувшись и вытягивая свой позвоночник. Вдохнув приятный, свежий воздух, он запер машину и отправился на прогулку. Сочная, зелёная трава приятно шелестела под ногами. Сквозь стволы величественных деревьев пробивались длинные лучи яркого солнца, стоя под которыми можно было согреться. В этом лесу не было ничего необычного, но ощущения от нахождения в нём были особенные, будто вот-вот встретишь среди цветов маленькую фею или из-за дерева выбежит низкорослый гном с колпаком конусом на голове. От этих размышлений Антона отвлекла замеченная им тропинка. Небольшая дорожка, на которой не росла трава и выглядящая так, будто ей часто пользовались. Конечно, любопытство взяло верх и парень без сомнений вступил на тропу и следовал по ней, словно по навигатору. По пути ему встретились несколько больших, красных мухоморов, мелкий ручей и огромная паутина, висящая между двух деревьев, на которой царственно висел большой паук. Не любоваться этими видами было невозможно, они завораживали и будто гипнотизировали своей естественной красотой. Где-то над головой распевались птицы, дополняя атмосферу приятной мелодией. Тропа закончилась на границе густого леса и поля, небольшого, но живописного. Путь просто оборвался, резко и внезапно, будто продолжению мешал какой-то невидимый барьер. Но Антон без затруднений ступил на тусклую траву поля, осматриваясь по сторонам, в попытке понять есть ли у тропинки продолжение. Он взглянул в сторону, откуда вышло солнце и увидел длинный, горный хребет, к которому прилегало поле. И тут его взгляд зацепился за какую-то конусообразную башню, выглядывающую из-за верхушек деревьев. Заинтересовавшись, парень подскочил с места и побежал на своих длинных ногах в сторону горы, откуда виднелся пик башни. Пробежав пару сотен метров, он увидел то, что почти окончательно перекрыло и так сбившееся дыхание. Тяжело дыша и задрав голову вверх, юноша смотрел на большой, каменный замок, величаво возвышающийся на склоне горы. Удивление быстро сменилось на решительность, вдохновение захлестнуло художника с головой и он словно ошпаренный бросился обратно к машине, почти не разбирая дороги, но точно зная куда бежать. Оказавшись у машины и открыв багажник, он схватил мольберт, холст, любимые краски и набор кистей. Вооружившись художественным оружием, он быстрым, но аккуратным шагом вновь двинулся по тропе к полю, а после и к замку. Отыскав удобное место с наилучшим ракурсом замка, Антон установил мольберт, поставил на него чистый холст и принялся творить чудо, полный энтузиазма и вдохновения. Замок, сотворённый из серых каменных блоков, в окружении высоких деревьев выглядел мистическим и загадочным, однако в этом и был весь шарм этого места. Кисти с точностью передали каждую трещинку на внешних стенах замка, каждый участок, заросший зеленым, мягким мохом. Башня, пик которой художник увидел с поля, оказалось единственной самой высокой точкой замка. На самом верху была платформа, окружённая каменным забором, с которой наверняка открывался потрясающий вид. Антону невероятно хотелось бы побывать внутри необыкновенного замка, посмотреть на его убранство, забраться на самый верх башни и изобразить практически каждый угол этого строения. Однако входа он не заметил с той стороны, с которой рисовал это здание, поэтому надежда на проникновение внутрь всё ещё таилась в его творческой душе.

***

Хозяин замка тем временем в очередной раз обходил свои владения. Перейдя в новое крыло и заглянув в первое окно на своём пути, он заметил фигуру, стоящую перед замком с мольбертом, тщательно выводящую линии на холсте. Эта ситуация насторожила и удивила владельца замка и он стремглав помчался в основой зал, параллельно призывая остальных жителей этих стен явиться на собрание. — Возле замка находится человек, очевидно изображающий нашу обитель. И моё вампирское чутье подсказывает, что вы двое причастны к его появлению на наших землях. Строго заявил хозяин владений - граф Арсений. Являясь образованным и мудрым вампиром, он без труда понял, что стоящие перед ним вампирëныш-подросток Бигдикган, являющийся его сыном и престарелый вампир Дан Балан точно связаны с тем юношей художником. Увидев в окно рисующего парня, младший и старший переглянулись, чем вызвали ещё большее недовольство графа. — Мы просто чуть развлеклись с ним этой ночью, отключив фары на его машине. Кто ж знал что он явится сюда. Заявил Дики, так сокращённо звал его отец, разглядывая парнишку в поле. — Граф наш сердечный, а может это судьба твоя наконец? Вдруг этот мальчишка толковый художник и способен нарисовать тебя, как ты и хотел всегда? Решая сгладить ситуацию сказал старик, зная что главной мечтой Арсения всегда было посмотреть на себя со стороны. Будучи урождëнным вампиром, он не имел возможности взглянуть на себя через любое отражение, а с появлением технологий выяснил, что и на фотографиях он не проявляется. Он знал о своей красоте, постоянно о ней слышал, но не имел возможности лицезреть еë лично. — Ты думаешь, что за сотни лет сотни талантливых художников не смогли удивить меня точностью своих картин, а случайный парнишка, с которым вы решили развлечься, сможет? Возмутился вампир, вскидывая руки вверх. За огромное количество времени найти того самого художника, который бы с точностью и во всей красе изобразил графа, не удалось. Отчаяние настолько овладело им, что последние несколько лет он и вовсе прекратил поиски того самого творца. — Ну не прокатит, так хоть за кровью не придётся далеко идти. Закончил идею подросток и отправился обратно по своим вампирским делам. — Послушай сына, граф. Сам ведь знаешь, не попробуешь - не попробуешь. После этих слов и Дан Балан оставил Арсения. Вампир продолжал задумчиво стоять у окна, в попытках принять решение.

***

Антон даже и не подозревал о жителях замка, который он сейчас так старательно выводил на холсте. В моменте написания картин он вообще мало о чем думал и посторонние мысли его не беспокоили, он с головой погружался в процесс, отдаляясь от реальности. Именно по этой причине, приближающийся силуэт он заметил лишь тогда, когда тот был всего в паре метров от него. Громко выругавшись, он отскочил от рабочего места, бросив кисть, которая испортила холст, оставив на нём тёмное пятно. Парень удивлённо уставился на неожиданного гостя, хотя тот сделал вид, будто и вовсе не заметил присутствие художника. Сложив руки за спиной в замок, он взглянул на холст, с минуту рассматривая изображение на нём. А после повернул голову в сторону юноши, глядя на него изучающим и заинтересованным взглядом. В моменте Антон совсем растерялся. Мужчина, на вид лет сорока, одетый в чёрную атласную рубашку, прямые брюки того же цвета и лакированные туфли, стоял перед ним, разглядывая его и словно проникая в душу. Его небесно голубые глаза будто впились в самый мозг, не выпуская сознание и гипнотизируя своей неописуемой красотой. Белоснежная кожа почти сияла под лучами солнца, а вьющиеся, тёмные волосы красиво спадали на лоб, слегка скрывая густые брови. — Должен признаться, твоё изображение моих владений выглядит достойно. Как тебя зовут? Властный, бархатистый голос проник через уши в самую глубину души, очаровывая и подчиняя своей власти. — Я Антон. А вы кто? Робко, но с нескрываемым интересом спросил юноша, не отводя глаз от мужчины. — Я хозяин этого замка. Вампирский граф, а имя моё Арсений. Легкая улыбка коснулась тонких, вампирских губ и в качестве знака уважения, он протянул парню руку для рукопожатия. Неосознанно Антон протянул руку в ответ, пожимая холодную, бархатную ладонь. Но после, когда к нему пришло осознание, лицо изобразило смесь страха и удивления. — Стоп, вы вампир? Покажите клыки! В зелёных глазах юношу мелькнул детский интерес, будто он наконец прикоснулся к тайному, волшебному миру. Эта наивность отдалась в груди вампира давно забытым чувством тепла, заставив улыбнуться широко настолько, что из-за губ показались два длинных, острых клыка. — Это просто невероятно, какие красивые! С восторгом выкрикнул Антон. Страх как рукой сняло и всё его место заполнило восхищение и искренняя заинтересованность. Арсения это удивило и даже обрадовало, найти общий язык вероятно будет легче, чем он думал. — Я могу вас нарисовать? Спросил художник, осознавая что это уникальная возможность изобразить необыкновенной красоты вампира. Глаза его были полны энтузиазма и творческого прилива и буквально сияли от переполняющих его эмоций. — Ты опередил меня с моей просьбой. Я хотел сам попросить изобразить меня. Однако одна маленькая просьба всё же будет. Мне нужен самый точный мой портрет и чтобы убедиться в твоих способностях, я сначала попрошу написать портрет моего сына. Ровная и грамотная речь завораживала художника. Он лишь согласно кивнул в ответ и приступил к сборке своего оборудования. — Всё необходимое для твоего дела есть в моей обители. Полагаю, что как истинный ценитель прекрасного, ты оценишь то многообразие, что у меня есть. Антон загорелся этой идеей, совершенно не думая о последствиях и прочих проблемах, которые могут возникнуть от такой сделки. Личность вампира и его внешность волновали его намного больше. — А для чего вам нужен точный портрет? И неужели у вас до сих пор такого нет? Спросил парень, подхватывая все свои вещи и становясь рядом с мужчиной, который спокойно наблюдал за всеми его действиями. — Я урождённый вампир, а не обращённый, а потому я с рождения не отражаюсь ни на одной поверхности и не проявляюсь на фотографиях. У меня есть желание увидеть себя со стороны и для этого мне нужен искусный художник, способный передать каждую деталь моего лица. Говорил граф, не спеша следуя к своему замку. Антон медленно шагал за ним, крепка держа в руках оборудование, стараясь ничего не уронить. — Я с удовольствием изображу вас во всей красе! Искусство - моя жизнь и я отдаюсь ему целиком. Это смелое высказывание посадило в голове вампира семя размышления о том, действительно ли юноша говорит правду и уверен в своих словах на сто один процент или пытается солгать, будучи испуганным мальчишкой. Уже в замке Бигдикган принёс все необходимые инструменты для комфортной работы художника. Они с Антоном моментально нашли общий язык, обсуждая многие темы, которые вампиру до этого было не с кем обсудить. В этот момент гость замка полностью погрузился в его атмосферу, изучая внутреннее пространство и его обитателей. — Ага, а теперь слегка поверни голову влево. Да-да вот так! И чуть приспусти очки... Всё, замри! С энтузиазмом руководил парень, сидя за мольбертом и регулируя поворот головы клыкастого подростка. Типаж внешности у модели был цепляющий и запоминающийся, а потому нарисовать качественный и точный портрет было не очень сложной задачей. Кисти сменяли друг друга, краски слоями ложились на холст, в глазах горела искра вдохновения. За всем процессом наблюдал и сам граф, который пребывал в тихом восхищении. Впервые за несколько сотен лет своей жизни он видел такое удовольствие в глазах художника от написания картины. Каждое движение было точным и уверенным, оттенки были подобраны максимально точно, пропорции лица соблюдены в соответствии с действительностью. Антон не пытался приукрасить внешность подростка, рисуя идеальный тон кожи и закрывая глаза на мешки под глазами. Всё, что было на лице Бигдикгана, сохранялось и на портрете. — Готово! Радостно воскликнул художник спустя некоторое время. В его голосе не было сомнения или неуверенности, он точно знал, что проработал портрет целиком. Арсений с интересом подошёл к холсту, наклонился к нему, нависая над сидящим перед мольбертом юношей, и с интересом взглянул на творение. И тут в его сознании что-то перевернулось, ведь с холста на него смотрела точная копия сына. Глаза блеснули радостью и не в силах сдержать улыбку, граф широко улыбнулся, обнажая белые клыки. — Антон, ты не просто создатель искусства. Ты и есть искусство! Я поражён, откуда такие навыки? Вампир будто расцвёл, зажигаясь идеей о том, что сможет посмотреть на себя в скором будущем. — Кажется я родился с карандашами и кистями в руках. Это моё первое занятие в жизни и оно со мной всегда. Я рисую когда мне грустно, когда весело, когда одиноко. Ваш замок меня очень вдохновил, а его обитатели ещё больше! Антон лучезарно улыбнулся. Кажется общество вампиров его не пугало, а действительно радовало. Граф впервые за долгое время допустил в голове мысль о том, что наверняка так и выглядит любовь с первого взгляда. Парнишка сразу зацепил его своим внешним видом, а после и характером. А его талант! Он вызывал внутри тёмной, вампирской души тёплое чувство радости и наслаждения. — Если вы готовы, я могу приступить к написанию и вашего портрета. Мне не терпится помочь вам наконец-то увидеть вашу красоту. Искренность. Вампирский опыт и чутье позволяли понимать людей безошибочно. И то, что сейчас сказал художник, было не лестью, а словами от чистого сердца, искренним очарованием. — Я готов. Ответил граф и поудобнее сел на место, где до этого был его сын. Антон поменял холст, а после подошёл к вампиру и не задавая вопросов, начал аккуратно поправлять его тёмные волосы. Длинные пальцы трепетно и невесомо придавали причёске нужную форму. Арсений застыл под этими руками, смотря на художника с детской радостью в глазах и искренней благодарностью. Вернувшись на своё место, юноша незамедлительно приступил к написанию портрета. Он любовался вампиром, с особой нежностью выводил каждую линию, чутко уточнял детали, не желая что-либо упустить. Вдохновение било ключом из души, будто раскрывая новые способности и расширяя художественные возможности. Полностью идентичные черты лица, каждая родинка на своём месте, глаза совершенно точно подходят по оттенку, за лёгкой ухмылкой виднеются величавые клыки. Сколько времени ушло на портрет - было неизвестно. Впрочем и не особо важно это было. Всё это время художник и вампир абсолютно непринуждённо болтали. Граф поделился некоторыми яркими моментами своей длинной жизни, а Антон своей короткой, человеческой. — Я уехал из дома за вдохновением, но совершенно не ожидал, что найду его в таком виде. — Не ожидал, что талантливым художником будет случайный парнишка, которого напугали те два олуха. Арсений усмехнулся. В происходящее верилось с трудом. Но трепет от предвкушения был сильнее остальных чувств, поэтому он терпеливо сидел и ждал завершения картины. И вот, спустя продолжительное время ожидания, он услышал заветное слово. — Готово. Спокойно сообщил художник, поднимаясь со своего места и отходя от мольберта на несколько шагов. Граф застыл, не решаясь встать и взглянуть на самого себя. Неожиданно за спиной Антона возник Бигдикган, застывший в изумлении. — Пап, да ты абсолютная копия здесь, посмотри! Подросток взял холст в руки, поворачивая его в сторону вампира. Первые несколько секунд мужчины смотрел на новое лицо с непонимаем. Но спустя пару минут, на лице появилась улыбка и Арсений внезапно даже для самого себя подпрыгнул с места и подбежав к автору портрета, крепко его обнял. — Антон, я так тебе благодарен! Ты действительно сделал это! С искренней радостью говорил граф, сжимая паренька в своих крепких руках. Отстранившись, он положил холодные ладони на щеки юношы, мягко придерживая его лицо. — Антон, я бы хотел отблагодарить тебя, ты только скажи как. Антон удивлённо смотрел на вампира своими большими, зелёными глазами. Глубоко вздохнув и посмотрев в небесно-голубые глаза графа, он мягко улыбнулся. — Я бы хотел остаться на некоторое время... Я давно не чувствовал такого сильного вдохновения в одном месте. — Оставайся! Я прослежу, чтобы Дики и дед тебя не трогали. — И ещё... Можно на башню? Там же наверняка красиво! — Моё любимое место в замке. Пошли, я покажу тебе. Вампир как будто нашёл родную душу, такого же ценителя прекрасного, как и он сам. Обхватив холодными, крепкими пальцами запястье юноши, он повёл его к лестнице на башню. Антон следовал за Арсением с радостью, поражаясь каким же всё-таки эмоциональным оказался этот, холодный на первый взгляд, мужчина. Они довольно резво поднимались вверх по винтовой лестнице, которая вела на самый верх каменного сооружения. На усталость и боль в ногах было всё равно. Оказавшись у люка, который вëл на ту самую площадку, граф лёгким движением руки откинул его в сторону. Когда они наконец оказались на самой высокой точке, он ловко закрыл люк обратно и восторженно взглянул на художника. — Любуйся! И Антон любовался. Необъятный лес, скалистые горы, ровное поле, знойное солнце, чистое голубое небо. Дыхание перехватило, а рот слегка приоткрылся в изумлении. Сильный, крепкий ветер дул в лицо, запутывая волосы и почти сбивая с ног. — Тут очень красиво, спасибо! Сказал восторженный Антон, повернувшись к Арсению. Они смотрели друг на друга несколько секунд, изучая эмоции, пытаясь понять мысли. Но кажется сама судьба и вселенная устали ждать, резкий порыв ветра дунул в спину и художник резко оказался у самого лица вампира. Отбросив размышления в стороны, они сделали то, что хотели. Сократив остатки расстояния, они мягко соприкоснулись губами. Они целовали друг друга с упоением, Арсений целовал Антона с особой нежностью и осторожностью, чтобы не сделать больно своими клыками. Крепко сжав друг друга в объятиях, они целовались, объятые тёплым ветром. Случайности не случайны и эта встреча была для того, чтобы доказать обоим, что любовь часто возникает вопреки. Всё стало ясно ещё при первой встрече, но разве кто-то хотел это признавать? ”Любовь моя, сквозь время и эпохи, заканчивая жизни полный круг. Бежит, бежит, как ручейки весною, чтобы с тобою встретиться, мой друг.”