Пойман ли?

      В нашем королевстве давно нет солнечного света. Да чего уж там — во всём Сказочном Мире. День и ночь сплелись в бесконечных сумерках. Небо постоянно переливается самыми тёмными оттенками синего, глубокого индиго или ультрамарина, что подчёркивает пушистые или перьевые очертания облаков. Несмотря на угрожающий своими масштабами вид, выглядит красиво. Сквозь тучи нередко можно увидеть белые вспышки. Но никогда Вы не сможете увидеть саму паутину, рассекающую мирную небесную гладь. Молнии всегда верно сопровождаются мощным рёвом грома. Его всегда слышно. Где бы Вы ни находились, он настигнет. Но ливней не бывает. Ни капли. Мир погружён в полутьму, будто застыл в ожидании грозы, которой не будет. Воздух лишён того особого озонового запаха, той свежести, что обычно предвещает ливень. Обманутые ожидания многих вводили в мучительный когнитивный диссонанс. Но со временем мы научились жить в этом вечном "почти", в предвкушении, что никогда не сбудется. Не знаю, как скоро мы все загнулись бы, не имея крупного водного источника и магов воды. Но живём мы так уже далеко не один год. Странно, но растительность даже в таких условиях пестрит красками и радует глаз свежими плодами. Будь то пышные и яркие бутоны цветов или же нечто съестное. Всё зверьё затихло, будто притаилось под пристальным взором незримого хищника. Оглушающая тишина. Мы так давно не слышали беззаботной птичьей трели. А ведь после переезда я любила просыпаться под их щебет и первым делом сонно смотреть в окно, откуда на меня каждое утро ложился золотистый луч, пробивающийся сквозь раскрытые тяжёлые бордовые шторы, и встречала таким образом новый день. Теперь же на улицах редкие фонари могут освещать каменные дороги на далёкие расстояния, но лишь голубоватым светом, ведь огонь давно потерял своё тепло. В прямом и переносном смысле. Ореол света и вовсе отдаёт синевой, больше не играл оттенками от янтарного до багрового. Мы уже давно не ощущали жара. Одна лишь прохлада. Не было холодно или морозно, просто... никак.       Есть лишь одна деталь, дарующая мне некое умиротворение. Или не одна — несколько. Они не звёзды, но очень на них похожи. В облаках разных размеров сияют некие точки от заклинания, что заточило нас всех. Словно глиттер, негусто рассыпанный на тёмную матовую поверхность, они переливаются яркими самоцветами и пастельными оттенками. Где-то они собраны в бледные, размытые пятна, напоминающие Млечный путь. Такие же едва заметные и такие же завораживающие. Каждый поворот головы открывает новые узоры. И лишь в этих узорах существовал тёплый свет. Я любуюсь им, как чем-то фантастическим, гипнотизирующим.       Огненные волшебники под воздействием вражеской магии тоже лишились красного жара огня. Но не своей силы. Их пламя, некогда пляшущее горячими языками, стало холодным, но по-прежнему сжигающим всё на своём пути. А тёмно-лазурный купол, поверх которого мерцают точки, покрывает город и дарит такое чувство, будто он — отражение озера в лунную ночь. А мне кажется, что я нахожусь не в городе, а в гигантской пещере, чьи стены усыпаны драгоценными камнями. А ещё, самую малость, напоминает о доме. Но здесь всё же лучше. Дома и до того, как и он превратился в руины, было далеко не так уютно. Боюсь признаться, но я чувствую себя здесь невероятно комфортно, если закрыть глаза на неприятности в виде отсутствия тепла и гнетущей атмосферы.       Я выдохнула, с трудом отрывая взгляд от мерцающих огней, снова нагло укравших моё внимание. Ещё мгновение назад я торопливо шагала по каменным плитам. Но затем меня пленила красота неба. Шаг замедлился, стал неуверенным. Ещё один — и я замерла на месте. Мои пальцы потянулись к золотому жетону в форме короны, чьи зубцы зацепились за складку плаща. Я поправила его, машинально отряхнув ещё и синий мундир с редкой золотой вышивкой от невидимой пыли. Я продолжила свой путь по широкой дороге, ведущей во дворец. Прохожих было немного, да и те бродили только у своих домов. Такое чувство, будто я во всём мире одна, но всё равно поправила тёмный плащ, скрывающий мой статус. Не хочу привлекать внимание и вызывать лишние беспокойства.       Меня зовут Валери. Я капитан королевской и городской стражи. Формально я делю эти титулы с тремя подругами, но всё равно по большей части обязанности выполняю именно я. Подобное высокое положение я получила не только по причине того, что когда-то была принцессой другой страны, а ещё и потому, что (не хочу хвастать, но не могу отказать себе в таком удовольствии) я отлично подхожу на данную роль. У меня есть для этого характер, навыки и все требующиеся качества. Но в основном я известна как лидер Патруля. Есть ещё, конечно, Элизабет, или как мы её зовём — Лиз-Лиз, но она слишком часто пропадает в поисках спасения: если не оба мира, так хотя бы один должен уцелеть. Женщина, чей возраст давно перешагнул трёхсотлетний рубеж, всегда утопает в работе и не позволяет себе никакого продыху. Совсем себя не жалеет, хотя в юношеские годы была жуткой непоседой, которая нарушала правила просто потому, что они существовали. Теперь же Лиз-Лиз стала суровой. До появления Повелителя, женщина, чей облик навсегда застыл в тридцатилетнем возрасте, была просто строгой. Ещё могла улыбаться. Но когда всё началось, она срезала свою светлую косу, доходящую ей до стоп. Времени следить за причёской не было. Я ношу примерно такие же длинные волосы, как некогда коса Элизабет, но просто собираю их в практичный пучок; даже думать не хочу, насколько у неё всё запущено, раз приняла настолько радикальные меры. Лиз-Лиз стала мне и моим подругам наставником в освоении всех нужных для мага норм и правил. И тогда появился Патруль. Так мы — волшебницы, стоящие на страже города — слывём среди народа. Мы отряд, превосходящий по силе других стражников, наёмников и бойцов. Мы — владелицы всех четырёх стихий, отчего наша команда делается невероятно сильной. Мы мастера своего дела, чьи элементы в бою переплетаются в смертельном танце. Мы научились чувствовать и предугадывать движения друг друга без слов. Кто осмелится пойти против природных стихий, сплочённых крепкими узами?       А такой есть. Был ещё с самого начала. Ещё до того, как пропало солнце. Его никогда не останавливали правила и запреты. Единственный, у кого не работают тормоза.       У Патруля с некоторых пор лишь один приказ — поймать его. И для нас это просто невиданный позор. После каждой неудачи остаётся привкус горечи. Ведь мы всегда достаточно оперативно работали и быстро исполняли королевскую волю. Я... мы просто из принципа обязаны схватить того, кто причастен к погружению Сказочного Мира во тьму. Также, полному разрушению другого мира, людского. Приказ стал личным вызовом.       Его боятся. Трепещут, как перед природной катастрофой. Существа всех рас готовы на месте закопаться, лишь бы остаться незамеченными для светящихся во тьме глаз. И дело не во внешности, ведь его лик был утрачен столетия назад, растворился в страшилках для детей, которые не желали укладываться спать. Граждане боятся того, что творил в прошлом Тёмный князь и того, что творит в настоящем. Даже перечислять нет ни малейшего желания. Обойдётся без упоминания, а то лестно слишком станет. Даже отчаянные головорезы бледнеют, услышав его имя. "Фантом" — до боли точно. Неуловимый и вечно ускользающий. Как призрак, который появляется тогда, когда его меньше всего ждут, и исчезает, когда кажется, что вот-вот удастся его поймать. И я желаю схватить его всей душой.       Прежде его удалось сковать лишь раз. В темнице его возраст будто остановился, время для него замерло, он не старел физически, время разъедало только его психику. Когда Фантом вырвался на свободу, все узнали истинный смысл слова "апокалипсис". Мне было всего пять или шесть лет, когда целый мир, в котором я родилась, был погублен. Мои подруги тоже остались сиротами. Мы при этом были сказочными, просто когда-то наши предки решили жить с простыми людьми. Только одна из нас — Хелена — имела семью на нашей родине сказок. Её родители нас приняли. Вот так мы и стали жить, вместе. Будучи маленькими детьми, мы жались друг к другу, и появился нерушимый союз. С того злополучного и по сей день мы неразлучны. Представляю, какая участь могла быть у каждой из нас, если бы не Лиз-Лиз, сплотившая нас своими уроками. Обретённая семья в лице мудрой Мэри, ласковой Сноуи и весёлой Хелены — единственная причина, по которой я не пытаюсь остервенело убить Фантома. Благодаря им я сохраняю крупицы расчётливости и хладнокровия перед светом его глаз.       У нас регулярно бывают стычки. Будто он сам позволяет увидеть себя, специально машет передо мн... нами хвостом, раззадоривая желание поймать, из-за чего глаза всегда застилаются красной пеленой. Со временем я научилась контролировать своё раздражение из-за его появлений, будто по расписанию. Но он каждый раз находит новый способ задеть меня, чтобы вывести из себя. Доходило даже до того, что на своём столе я находила разукрашенный фиолетовым цветок — он знает, где нас найти. А ещё в моих документах оказалась забавная (но не для меня) карикатура, где я изображена в виде колючего куста. Фантома всегда забавлял мой характер. Даже прозвище дал. Торни. Бесит невероятно. (Тот злосчастный куст, кстати, был подписан именно этим прозвищем). Когда я услышала своё новое, навечно въевшееся в меня, колючее прозвище, мой кулак был в такой близости от его смеющегося лица... Жаль, не успела ударить. Ускользнул, зараза. Много раз ускользал прямо из-под рук. Будто игрался. Блеск бирюзы так часто мелькает прямо перед моими глазами... Настолько, что я успела увидеть множество оттенков цвета его глаз. И запомнить все до единого. Он всегда веселится, когда объявляется. Всегда светит наглой улыбкой. Каждый раз разной, но одинаковой. То вызывающе широкой, то кривой и опасной. Но в этом всём я порой замечаю что-то живое. Настоящее, будто осталось ещё что-то человечное... Но уверяю себя, что мне попросту кажется. Я, в отличие от него, не могу заставить себя натянуть даже злостную ухмылку. Размышляя об этом, наверное, я всё-таки не просто так получила подобное имечко. Перед ним я правда только и делаю, что плююсь ядовитыми фразами и сражаюсь с хмурым лицом. Что ж, на что наработала.       Дни сменяли друг друга. Проходили месяцы. И Фантома никто не мог поймать. Ни стража, ни мы. Но в один момент наступил день, изменивший многих из нас. И едва кто-либо верил, что он настал.

***

      Много крови. Тело лежало неподвижно, лишь невероятно тихий шорох одежды давал понять, что он жив. Я слышала, слух хороший. Что слышит ветер, то слышу и я. Почему-то этот человек брошен в одном из тесных переулков. Спиной облокачивался на стену дома, а ноги безвольно пачкались о грязную плитку — одна нога вытянута, другая — согнута в колене. Мы впервые видели это лицо. Но я точно знала, кто за ним скрывался.       Мы с подругами патрулировали спокойные улицы города. Они такие с тех пор, как произошла трагедия. Сначала, конечно, находились грабители, но мы быстро устраняли проблему. И через время воры сдались. Ведь от нас они не уйдут. Но мы продолжали выходить и проверять, всё ли в порядке. Не нуждается ли кто в помощи? Даже самой простой, по типу донести тяжёлую сумку до дома. А также, это был единственный способ встретить Фантома. Но кто бы мог подумать, что мы не просто столкнёмся с ним, а найдём именно так...  

***

      Мы проводим большую часть своего времени в высокой шестигранной башне из красного кирпича, поодаль от территории дворца. Массивной, но достаточно изящной, с широкими стрельчатыми окнами и аккуратной крышей в виде пирамиды. Хотя именно дворцовые покои являются нашим официальным пристанищем. Повреждённые временем стены давно оплетают вены дикого винограда. Мэри всегда ревностно относилась к своему растению-гиганту. Лозы карабкались по стенам, цепляясь за её неровности, а через широкий подоконник одна настырная ветвь пробралась внутрь. И в её объятиях хранится ценность, за которую я так полюбила это место. Она дважды сокровище, ведь мало того, что чудом сохранилась из того мира (а таких вещей по пальцам пересчитать), так ещё дарит нам свет. Тёплый. Ночник, размером с ладонь, был изготовлен в виде кролика, стоящего на незаметных задних лапах. Нарисованные мордочка и передние лапки были потёрты, но всё так же, как и прежде, милы. Он горит мягким, медовым светом, словно зарево, что согревает нам душу одним лишь своим видом. Наша изобретательная подруга придумала способ, чтобы сделать лампу рабочей. Но с некоторых пор одна небольшая деталь отравляет весь наш уют. Мерцая своими голубыми глазами. Ладно, не такая уж небольшая. Приличная.       В нашем главном зале, единственном этаже, в котором нет разделений на комнаты, теперь стоит зачарованная клетка недалеко от стен. Не самая большая, простора для движений нет, но человек спокойно может встать во весь рост, сесть, даже прилечь, слегка подогнув колени. По моему мнению, мы предоставили ему слишком роскошные апартаменты. Прислонившись спиной к прутьям, Фантом сидит с надетыми на запястья наручниками из чёрного сплава, изощрённые рунами — такими, что способны сдержать даже тролля. Он развалился на полу клетки до невозможности небрежно — одна нога поджата по-турецки, а другая — выставлена в сторону, образуя острый треугольник. Его локоть спокойно покоился на приподнятом колене, а вторая рука, скованная той же цепью, болталась в воздухе. Казалось, что это и не он сидит сейчас в клетке, словно животное; Фантом восседает, как король на троне, настолько насмешливо он смотрел на всех нас. "Что, нравится ваш пленник?". Я даже начала сомневаться в силе оков, ведь теперь мне чудится, что для него они всего лишь досадное украшение. "Как вам мой аксессуар, дорогие?". Он молчит, но я читаю его мысли в его взгляде. Неозвученные издёвки. В какой-то момент Фантом начинал едва покачивать головой в такт: тик-так, тик-так... "Сколько ещё вы будете верить в эту игру? Я всё ещё свободен". Он будто не пленник, а актёр, исполняющий роль узника. И мне не нравится это представление.       Если не обращать внимания на беспочвенную уверенность в себе, Фантом выглядит не так, как обычно. Когда мы доставили бессознательного его в башню, заранее распорядившись подготовить клетку, он выглядел по-другому. Когда Сноуи с Мэри, самые заботливые и разбирающиеся в медицине среди нас, осматривали его ранение, то были поражены. Тело было прошито насквозь. Лишь удача в виде неповреждённых органов и наличие магии спасли его. А такому преступнику нельзя просто взять и умереть, не ответив за содеянное. После "операции" мы с Хеленой заковали его в цепи, а далее заперли за прутьями решётки. Тогда и произошла метаморфоза. Вместо полноватого мужичка появился более высокого роста, судя по телосложению, мужчина. Одежда его в чёрных, серых и мрачно-синих тонах. Свежие бинты, выглядывающие из-под ворота тёмной рубашки с серебряными цепочками, сапоги, широкие штаны с ремнями и ножнами под кинжал, на плечах — длинный чёрный плащ, капюшон которого откидывает непроглядную тень, скрывающую всё лицо. Только свет глаз можно было увидеть сквозь тьму. И чёрная ткань перчаток, не дающая увидеть хоть один обнажённый участок кожи. Чей облик он использует теперь? Неважно, скоро мы доставим его к ногам нашего короля и распрощаемся с этим кошмаром навсегда. Жаль, забыть не получится.

***

      Как так могло получиться?       Пару часов назад мы вернулись с аудиенции с нашей королевой, Еленой. В большом зале, с увешанными гобеленами стенами, мы, преклонив перед короной колено, сообщили, что нам наконец удалось поймать Фантома. Облегчение, отразившееся на лице правительницы, было поистине безгранично. Она с улыбкой выдохнула и приложила ладонь к сердцу, пока её плечи невольно опустились, будто лишившись тяжкого груза.       — Какие необыкновенные новости. Видно, правду говорят — за грозой выходит солнце.       — О чём это ты, мам? — Хелена недоумённо подняла голову.       — Я уже было хотела писать тебе письмо, доченька, но вот вы сами пришли. Айван... серьёзно захворал, — взгляд красновласой женщины поник. — Так что в ближайшее время вам придётся самим следить за Фантомом.       Я недовольно захожу в главный зал, где подруги сторожат пленника. Буравя взглядом клетку, подхожу к ней почти вплотную, но предусмотрительно остаюсь на расстоянии, с которого он не смог бы до меня дотянуться. Фантом заинтересовано склоняет голову набок.       — Я задам несколько простых вопросов. В обмен на ответы могу пообещать дать что-нибудь съедобное. Может, даже вкусное, — говорю я, стараясь звучать нейтрально.       Фантом тихо фыркает.       — Почему ты оказался в том переулке?       Молчание служит мне ответом.       — Так, ладно, — я сжимаю кулаки, но голос сохраняет ровный тон. — Допустим, ты просто свалился с крыши. Тогда откуда у тебя такая рана?       И в этот раз игнорирование. Фантом лишь сполз по стенке клетки пониже, устраиваясь поудобнее, и сложил руки на груди.       — Прекрасно. Чудно поболтали, — слышу тихий смешок.       Раньше Фантом язвил в ответ, сыпал колкостями, а как попал сюда — полное молчание. Так что мы не знаем ни то, как он выглядит, ни то, как звучит его голос. Блеск.

***

      В башне висит гнетущее молчание, нарушаемое моим тревожным постукиванием ноги и едва слышным шелестом виноградных листьев. Мы все собрались в главном зале — практически не выходим отсюда с тех пор, как появилась клетка.       — Десять часов... — прошептала Сноуи. — Уже ровно десять часов, как мы не можем её найти.       Мэри молча обнимает подругу за плечи, желая успокоить её. Хотя глаза выдают её собственное, не менее слабое, волнение.       Я бросаю на них беглый взгляд, сочувствующе приподняв брови, и сразу же отвожу. Губы сами собой сжимаются в тонкую полоску. Промах. Хелена исчезла спустя пару дней после поимки Фантома. Это я не предусмотрела, расслабилась. Я выдыхаю через нос, пытаясь вытеснить нарастающую панику. Я обязана придумать план, чтобы найти её.       В клетке тихо лязгает металл. Фантом прислоняет затылок к клетке, из-за чего капюшон слегка сползает, открывая больший обзор на его бледный подбородок и искривлённые в усмешке губы. Он громко хмыкает. Я невольно скалюсь, смотря на него. Но быстро разворачиваюсь, так как в зал заходят наши друзья, собирающиеся помочь с поисками Хелены. Последнее, что я успела заметить краем глаза — как его пальцы постукивают по колену в такт мои шагам...       — А если мы разделимся на группы и начнём прочёсывать город с четырёх сторон? У меня и фотография Хелены есть, — парень с волосами цвета какао махнул упомянутой фотографией. Алекс Луис, известный в наших кругах отменным поэтом, питает тёплые чувства к принцессе Сказочного мира, что не делает его переживания более сносными.       В клетке Фантом подаётся вперёд, локтями упирается в колени скрещенных ног.       — Ага. Так шанс найти Хелену равен нулю, — до этого я сидела на подоконнике, закинув одну ногу поверх другой. Но, услышав предложение Алекса, не смогла не закатить глаза. Я резко спрыгиваю и стремительным шагом направляюсь к круглому столу, у которого все обсуждают план, и вырываю снимок из рук друга. — Мы, что же, будем по улицам ходить и всех встречных спрашивать: "Вы девочку здесь не встречали?", — саркастичным голосом я обращаюсь то к Сноуи, то к Мэри, старательно растягивая слова, и изображая наивное выражение лица. Но в конце своего маленького выступления мои брови издевательски взлетают вверх, выдавая моё мнение о плане, а взгляд начал выглядывать из-под ресниц, став серьёзным.       Послышался смешок. Я оборачиваюсь на голос, чтобы увидеть, как на меня весело смотрят голубые глаза. Сноуи пугливо прижимается к своему возлюбленному, Коди Петерсону, а тот инстинктивно обнимает её в ответ. Мы впервые за долгое время услышали его голос. Хоть по смешку и сложно понять, но можно точно сказать, что он глубокий и красивый. Чей же, всё-таки, это лик?

***

      Фантом стоит, локтями опираясь на решётку клетки, и наблюдает за нашими умственными потугами. Его поза излучает такую расслабленную уверенность, будто смотрит какое-нибудь шоу. Два дня безуспешных поисков оставили наш стол похожим на поле боя — карты испещрены крестиками, бумаги с пометками разбросаны в хаотичном порядке. И вот, все места, куда можно было проникнуть легально и без лишнего шума, исчерпались.       — Но, Валери! Почему "как обычно" у тебя это нарушать правила? — Мэри недовольно поправляет оправу очков и складывает руки на груди.       — А мы и не нарушим. Просто войдём без приглашения, — я вонзаю кинжал в карту, где было нарисовано новое потенциальное место нахождения нашей потерянной подруги. Мэри продолжила что-то бубнить, но я уже ничего не слушаю. Зато обращаю внимание на другой голос.       — Эй, Патруль.       Мы все оборачиваемся на Фантома. Голос прозвучал неожиданно чётко, но с хрипотцой от долгого молчания. Он прислонялся лбом к прутьям, из-за этого его капюшон сполз, открывая левую половину лица. Мы впервые видим его нос с лёгкой горбинкой, бледные скулы, выше — тёмные круги под горящими голубыми глазами, тёмные брови, и спадающую на переносицу чёрную прядку. Я на момент даже теряюсь.       — Могу подсказать, где искать вашу Рыжую, — заметив наши застывшие и напряжённые выражения лиц, парень одним махом руки скидывает с себя капюшон, параллельно зачёсывая удлинённые угольные волосы назад пальцами, таким образом открываясь. Обворожительно улыбается. В воздухе повисла густая тишина.       — Чт... Да с чего мы должны тебе верить?! — мои пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. — Верить тебе, Фантом.       — Это был Повелитель, — игнорируя мои восклицания, продолжает вещать парень.       Мы мигом затихаем, затаив дыхание.       — Даже если так, то с чего бы тебе выдавать своего покровителя? — я гордо вздёргиваю нос, недоверчиво смотря на Фантома. — Ты только и делал, что выполнял его капризы. А тут вдруг решил переметнуться? Будто сам не знаешь, как абсурдно сейчас звучишь.       — А это вас, мои дорогие, не касается, — цепь звенит, когда его рука пару раз качает указательным пальцем.       — Точно, это ты что-то сделал! Ты причастен к исчезновению Хелены! — Алекс рычит от злости и переживаний за любимую. Ему было достаточно мельчайшего намёка, чтобы кинуться с обвинениями на кого бы то ни было.       — Пока я сидел здесь? — Фантом выразительно поднимает брови и руки перед собой, демонстративно позвякивая оковами. — Хотите верьте, хотите — нет. Но даже если не он причастен к исчезновению принцессы, Повелитель вам всё равно нужен. А я единственный, кто знает о нём хоть что-то, — лик парня покрывается серыми помехами с цветными вкраплениями, будто плохо настроенное магическое зеркало, и пред нами уже предстала Хелена. От самого Фантома остались горящие холодным огнём глаза. У нашей подруги глаза карие, с красноватым отливом. И движения его слишком плавные, слишком хищные для нашей подруги. "Хелена" игриво выкидывает ногу в сторону и кидает взгляд через плечо, а затем поворачивается к нам спиной. — А ещё я знаю его следующую цель, его место обитания...       Фантом своим вызывающим поведением вывел из себя Алекса. Тот было кидается к клетке, сжав кулаки, но Коди с Мэри вовремя хватают его за локти. Я тоже на всякий случай шагаю вперёд, готовая оттаскивать друга от клетки, к которой он подошёл чересчур близко.       — Алекс... — пытается достучаться до лучшего друга Коди. Его голос звучит твёрдо, но с едва уловимой дрожью. Фантом же, напротив, наслаждается моментом. Он с ехидной улыбкой подходит к прутьям вплотную, своим обликом ещё сильнее провоцируя Луиса.       — Да тебе верить нельзя, о чём ты говоришь? Некоторые из-за веры тебе своей жизнью расплатились. Никак не пойму, зачем тебе вообще всё это, даже если твои слова правдивы, — шипит Алекс. Костяшки на его руках побелели.       — Понял бы, если б мозгов хватало, — Хелена, фыркнув, дала волю слова тому черноволосому парню.       Алекс начал вырываться из хватки друзей, пытаясь кулаками дотянуться до Фантома. Пальцы Мэри вспыхивают зелёным светом и появляются гибкие лианы. Приходится аккуратно связать парня.       — Если это так, то что ты хочешь взамен на информацию? — осторожно спрашивает Мэри.       — Если что, то для освобождения из клетки одной информации будет мало, — вставляю своё недовольное слово я.       — Хах, хочешь, розу в зубах притащу? — Фантом подмигивает.       Алекс скривляется:       — Девчонки, не ведитесь! Не знаю, какими чарами он ещё может владеть, но ему больше трёхсот лет! — бедный парень видно представил, что Хелена попала под чары Фантома и решила сбежать ради него, и поэтому начал вопить с новой силой. Хочет вызвать отвращение, чтобы, если что, достучаться до помутнённого сознания.       — Пф. Это мой ментальный возраст, я в полном расцвете сил, — Фантом закатывает глаза. — Патруль, пусть он заткнётся, уши уже вянут.       — Чего?! А ещё чё хочешь, "мальчик"?! — Луис с новой силой начал вырываться.       — Мальчик хочет кофе. Чёрный, — ядовитая улыбка.       Я прикрываю глаза ладонью. Они ссорятся даже хуже, чем я с Мэри в худшие дни. Так и продолжались крики Алекса, ядовитые подколы Фантома, беспомощные взгляды остальных.

***

      Сегодняшнее дежурство выпало мне. Мы так чередуемся по очереди. Пока девочки отдыхают, я сижу и приглядываю за Фантомом. Когда я собиралась, ожидала привычных колких замечаний, которые меня всегда выводят из себя, и противной ухмылки. Но, на моё удивление, он преспокойнеше сидит и никак меня не провоцирует. Ни единого привычного язвительного словца. По крайней мере, пока что.       Выдыхаю, но не расслабляюсь: я с собой взяла много карт и бумаг с канцелярией. Я размещаюсь на полу, ибо от Фантома нельзя отводить глаз, а за столом его будет не так хорошо видно. (А вообще, наш стол просто захламлён исписанными картами). Я поджимаю ноги по-турецки и заправляю длинную прядь у лица, загородившую обзор при наклоне головы, за ухо. Хмурю брови, постукивая кончиком карандаша по губам, и осматриваю новые места на картах, кругом лежащих возле меня, где мы ещё не искали Хелену. Иногда делаю пометки на отдельных листах бумаги. Всё это дело изводит нервы — пропажа подруги, отсутствие улик, невозможность найти зацепки... Меня держит в равновесии в данный момент лишь наш ночник, так красиво и атмосферно освещающий зал. Тёплый свет освещает окружение на метра три-четыре от себя. Я сижу достаточно близко к нему, чтобы хорошо видеть содержимое бумаг. За моей спиной уже начинается тьма, но свет всё равно едва достигает всех стен, подчёркивая шестигранную форму зала, а отблески позволяют видеть фактуру камней. Также блеск прутьев клетки красиво переливается жёлтым, и падает на... Фантома. Я мигом отвлекаюсь от созерцания такой простой красоты (не только те точки меня очаровывают) и вздрагиваю. Он смотрит на меня.       Поймав мой взгляд, он вдруг спокойно заговаривает:       — Я могу сказать, кто ранил меня, — издёвки не было слышно и в помине. Никогда не слышала от него такой интонации.       — В теории — конечно можешь. А до практики дело вряд ли дойдёт, — я не ведусь на добродушный тон и продолжаю водить взглядом по бумагам.       — Не веришь, да?       — Удивительное наблюдение, — я поднимаюсь с пола, ладонью упираясь в колено и иду к столу, на котором должна находиться одна из понадобившихся мне карт. Фантом следит за мной взглядом.       — Это был Повелитель, — не моргнув и глазом, легко выдаёт он. От такой новости я спотыкаюсь о стопку бумаг, непоместившуюся на столе, и сквозь зубы ругаюсь. — Довольно элегантно.       — Повелитель? — я оборачиваюсь, язвительно смотря на парня. — Мог кого получше поставить на роль того, кто не покажется подозрительным для роли "одолевшего самого Фантома", — на последних словах мой голос становится деланно слащавым.       — Это был он. И именно по этой причине я предложил помощь в поисках Рыжей, — Фантом отворачивает голову и смотрит куда-то себе за плечо. — Я не потерплю такого. Он хотел убить меня и сам за это лишится всего.       Я молча оцениваю его слова. Звучит достаточно правдоподобно. Да и действительно, кто ещё мог бы добраться до Фантома, кроме Повелителя? Все либо боятся даже посмотреть в его сторону, либо не имеют шанса выдержать схватки.       Продолжая слушать льющиеся мысли, я хватаю небольшую охапку карт и медленно ступаю к своему обустроенному на полу месту. Не замечаю, как шпилька на импровизированном пучке слетает окончательно. Я забыла поправить её ранее. Коса длиной до щиколоток с тихим шелестом разворачивается. Я, быстро присев, чтобы оставить на полу бумаги, машинально хватаюсь за макушку, где больнее всего ударили освободившиеся волосы.       — ... а у тебя длинные волосы, — тихо комментирует Фантом. Его голос звучит почти что зачарованно. Затем он резко замолкает и отворачивается.       Я поражаюсь тому, как звучит в данный момент его голос и в забытье отвожу руки от головы. И смотрю в его глаза.       — Ты... — мой тихий голос привлекает внимание Фантома, заставляя его вновь посмотреть на меня. — Твои глаза были другими.       Я проигнорировала его слова только потому, что бирюза его глаз сменилась нежным зимним льдом. Он что-то сделал? Умудрился применить заклинание? Но даже при смене обликов оттенок был другой. Я никогда раньше не видела его радужку такой.       Он невесело усмехается.       — Знаешь, на чьё лицо сейчас смотришь?       Я молча смотрю на него, даже не пытаясь строить догадок или подкалывать.       — Многие считают, что Фантом утратил свой облик... — начинает парень, смотря в пол, а затем поднимает взгляд. — Но вот он я. Собственной персоной. Мог бы более подобающе поприветствовать, но видишь ли... — позвякивает цепями, разводя руками в преувеличенно-извиняющем жесте. — Браслетики не дают, прошу простить мне моё невежество. До того, как обзавестись магией, мои глаза всегда были такими. Но она вдохнула в них новую жизнь вместе с цветом. Я в полной мере удовлетворил любопытство Вашего тернового высочества?       Невесёлая улыбка задевает меня сильнее положенного. А ей вообще не положено меня задевать. Я стараюсь сохранить спокойствие на лице как могу, но, кажется, он всё равно видит меня насквозь.       — Я не хочу иметь ничего общего с Повелителем. Тогда не особо хотел, а сейчас и подавно. Собственноручно бы свернул ему шею... Но, как видишь, — он кивает в сторону своих бинтов. Не оков, — я один не смогу. Выгодно и вам, и мне. А после, надеюсь, гибели Повелителя я вас не трону. Всё-таки, я не тварь.       Я потеряно перевожу взгляд на брошенные бумаги. Наша Хелена где-то там, среди этих линий и символов. А он сидит за мной, предлагая соблазнительно лёгкий путь получить ответы. Я чувствую холод камня, на котором сижу, но обращаю внимание лишь на ледяной узел в груди. Что же делать?       — До сих пор не веришь. Или боишься поверить, — его слова не звучат как обвинение и они не грубые. Я слышу в его голосе мягкость. — Значит, бери в расчёт то, что я — ваш единственный оставшийся вариант.       — Если слепо послушаюсь, то последствия могут быть печальными, — я всё ещё не решаюсь смотреть на него.       — Сейчас у тебя нет выбора, — Фантом вздыхает. — Сколько бы ты ни говорила о том, что я плохой и ужасный... Ты ведь смотришь прямо на меня, а не сквозь. Слышишь меня, а не негодяя. Уже знаешь, что мы с тобой похожи. А ты — хорошая. Значит, и я где-то неподалёку нахожусь, просто так сложились обстоятельства, — снова усмехается.       Я всё-таки рискую поднять взгляд. Его глаза, необычно нежного цвета, изучают моё лицо с непривычной мягкостью. Я обнимаю свои колени, подтягивая их к груди, и ложусь на них щекой, не разрывая зрительного контакта.       — Скажи... Какая твоя любимая сказка?       Фантом улыбается, пробегаясь взглядом по моей длинной косе.