Мир среди ада.

1914 год. Сентябрь. Восточный фронт Великой Войны, что позже окрестят Первой мировой. Близ города Лемберг (он же Львов). Я иду по уже привычному окопу и перехватываю свою винтовку удобнее, положив на бревно и смотря в прицел. А вон и показался мой любимчик. Огромный рыжий русский, что обожает выскакивать из окопа и тут же исчезать, словно он с нами играет. Бои тут давно потеряли злобу и скорее напоминали какое-то спортивное развлечение, нежели войну. И вдруг, рыжий русский вылез полностью из окопа. Мы даже на стали в него стрелять, хотя он был идеальной мишенью, особенно, с моей позиции. Навстречу ему выскочил, уже из нашего окопа, Франц, не желая быть вторым по храбрости. Франц был настолько маленьким и худым по сравнению с русским, что создавалось ощущение того, что этот рыжебородый сломает нашего парня пополам, как тростинку. Бой тут же прекратился, а солдаты в окопах начали посмеиваться, как мальчишки в игре. Эти двое начали приближаться друг к другу под подбадривающие крики и свист из обоих окопов. Постепенно они приблизились. Они оставили винтовки и мы решили, что они сейчас устроят кулачный бой. Нам стало жаль нашего бойца, но, о чудо! Мы увидели, как те жмут руки. Затем, Франц начал что-то говорить русскому. Представьте себе картину: огромный рыжий русский, ростом под 2 метра заинтересованно слушает жилистого, худощавого, чернявого и активно жестикулирующего австрийца, при этом вежливо кивая на его слова, будто всë понимает. Постепенно, мы начали выходить из окопов. Мы даже не заметили, как это произошло. Нам было приятно просто стоять на земле, а не сидеть в окопе, согнувшись в три погибели, по колено в грязи и холодной воде, изнывая от голода, а иные - от болезней. Оказалось, что мы не сильно-то от них отличаемся. Мы общались с ними так, словно шла не война, а простая игра, не больше. Пусть это и странно но мне было очень интересно поговорить с теми людьми, против кого я должен был сражаться. Один русский офицер, что оказался немцем, подарил мне свою трубку и немного табака. Я был немного смущён подарком и отдал ему орден одного их солдата, что я снял с трупа, а также банку тушёнки из неприкосновенного запаса продовольствия. Кто-то сделал импровизированное футбольное поле и мы начали играть в футбол с помощью жестяной банки. Если кто-то падал, подняться помогала даже команда соперника. На нейтральной территории даже встретились офицеры. И один из них согласился поучаствовать в игре. Казалось, война закончилась и мы праздновали мир, но, увы, эта бойня тогда практически только началась. Кто-то перетаскивал трупы и делал братские могилы наших и русских. Спустя 20 - 25 минут, наше маленькое перемирие было окончено и мы вернулись по окопам. После этого продолжился бой в своей полной свирепости и жестокости. Однако, было какое-то общее небольшое общее чувство братства с теми, что сидели в противоположном окопе. Этот маленький эпизод человечности осчастливил нас всех сильнее целого поезда провизии. После боя я написал на родину, в Леобен: "Здравствуйте, дорогая семья, Надеюсь вернуться к вам в добром здравии и мечтаю увидеть ваши счастливые лица. Каждый раз, когда удаётся поспать, перед глазами встаëте вы. Не могу дождаться, когда война закончится. Сейчас я сижу в окопе и курю из русской трубки русский же табак. "Ха-ха!" - подумаете вы - "Они наверное с пленного или трупа русского солдата!" Но нет, это трубка и табак от живого русского офицера. Оказалось, что мы не очень и отличаемся друг от друга. Я даже встретил среди русских одного немца! Хотелось бы написать вам ещё, но к сожалению, чернила заканчиваются. Искренне ваш, Фридрих Фольц, младший сержант 12-го полка Сухопутных сил Австро-Венгерской империи." Я запечатал письмо и отдал полевому почтальону. Если бы все остановились тогда...