Любовь Купидона

Боги очень непредсказуемые и коварные существа, они любят играть с судьбами людей, словно с пешками на шахматной доске мироздания. Их мотивы часто непостижимы, а решения кажутся произвольными, бросая смертных в пучину отчаяния или одаривая неожиданной благосклонностью. Их власть абсолютна, и они не обязаны объяснять свои поступки. Смертные могут лишь гадать, что кроется за их улыбками и гневом, пытаясь умилостивить их жертвами и молитвами. Иногда кажется, что боги просто наблюдают за нами, наслаждаясь развернувшейся драмой. Они словно зрители в театре, где смертные — актеры, вынужденные играть свои роли, независимо от желания. И горе тем, кто осмелится нарушить установленный порядок, ведь гнев богов страшен и неотвратим. Кто знает, какую игру боги придумают в следующий раз? После изматывающего рабочего дня, когда мысли спутались в тугой клубок, Чимин искал спасения от усталости в уютной кафе-палатке. Он заказал свой любимый чаджанмён, и, пока повар колдовал над его порцией, взгляд Чимина скользил по столикам. Вокруг, словно сговорившись, царили парочки, утопающие в тихом шепоте и нежных взглядах. Вот уже на протяжении долгих лет, долгих и очень одиноких, Чимин находится один. В школе он не обращал внимания на такое, в то время как его одноклассники хвастались друг перед другом своими ухажёрами. Однако после окончания университета и трудоустройства, омега начал замечать, как сильно ему не хватает близкого человека рядом. Каждый вечер возвращаться после работы в пустую квартиру стало невыносимо. А ведь ему тоже хотелось влюбиться, ощутить этих бабочек в животе, смотреть с любимым сериалы, вечером укрывшись пледом, и есть попкорн, но сколько он не ждал, сколько бы не искал, всё равно остаётся один. Когда Пак получил свой заказ, он уже собирался приступить к еде, но неожиданно услышал голос в своей голове: — Что есть любовь? Это чувство, которое возникает между людьми. Может быть, любовь изначально являлась частью мироздания или же она существовала задолго до возникновения земли и человека. Чимин не мог понять, откуда исходит этот голос. Но внезапно, словно из ниоткуда, появился яркий свет, являя в своём сиянии парня неземной красоты. Омега не верил своим глазам. Кажется, он единственный, кто видит происходящее, в то время как остальные не обращают на это внимания. — Кто ты? — Чимин вскочил из-за стола, он был шокирован и напуган появлением незнакомца, не понимая, как такое вообще может быть. — Меня зовут Юнги, я Купидон, — объясняет парень и садится за стол. — Ты заинтересовал мою матушку Венеру богиню красоты и плотской любви. — Ты, наверное, шутишь, —произносит Пак нервно смеясь. Да в такой ситуации любой другой бы не поверил во весь этот бред про богов и принял это за злую шутку. А Юнги продолжал сидеть спокойно. Хотя в прочем примерно такой реакции он и ожидал. Затем омега добавил уже шёпотом: —Мы ведь не в сказке. — А почему нет, — спросил амур. — Ты слишком долго был один Чимин, поэтому я пришёл, чтобы помочь тебе найти любовь. — Мне не нужна помощь, — раздражённо отвечает. — Особенно от незнакомца, который появляется из ниоткуда и утверждает, что он бог любви, — заявляет Чимин и уходит из кафе. — Да-а-а, сложновато будет, — говорит Юнги уже сам себе и исчезает. Вернувшись домой и освободившись от верхней одежды, омега прошёл в гостиную, преследуемый навязчивыми мыслями о том, что с ним случилось. Яркий свет люстры больно резанул по глазам, и он поспешно приглушил его, оставив лишь мягкое свечение торшера в углу комнаты. Диван манил своей мягкостью, обещая краткое забвение. Омега опустился на него, чувствуя, как усталость медленно сковывает тело. Воспоминания нахлынули с новой силой. Купидон, его взгляд, его слова… Всё это казалось сном, странным и нереальным. Пак пытался понять, правда это или он всё-таки сходит с ума. Отбросив все мысли в сторону, он принял душ, высушил волосы и отправился спать. На утро Чимина выдергивают из объятий сна назойливые солнечные лучи, пробивающиеся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Он с трудом разлепляет веки и видит перед собой вчерашнего сумасшедшего парня, который нагло развалился на его кровати. — С добрым утром, — пожелал Юнги. Омега резко подскочил, чуть не упав с кровати. От чего лежащий рядом коротко улыбнулся. — Хорошо спалось? — Ты… Ты ведь тот… — пролепетал Чимин запинаясь. — Как ты сюда попал?! Амур лишь ухмыльнулся, наблюдая за паникой на лице омеги. — Твой дом оказался на удивление гостеприимным, — небрежно ответил он, потягиваясь. — Дверь была не заперта. Чимин вскочил с кровати, чувствуя, как кровь приливает к щекам от злости и смущения. — Ты вторгся в мой дом! Это незаконно! — выпалил он, скрестив руки на груди. — Успокойся, — фыркнул Юнги, садясь на кровати. — Я просто хотел убедиться, что ты в порядке после вчерашнего. И, возможно, позавтракать. — Пак недоверчиво прищурился. — Ты серьёзно думаешь, что я буду готовить тебе завтрак? — Возмущённо спрашивает омега. — Ну, я могу и сам, — пожал плечами Юнги, направляясь в сторону кухни. — Но с твоей помощью было бы быстрее. И приятнее. Как бы не пытался, Чимин не мог избавиться от надоедливого божества. И даже спустя три дня он всё ещё остаётся с ним. Омега уже не знает, что сделать, чтобы выпроводить его из своей квартиры. Он буквально следует за ним по пятам, пытаясь заставить его познакомиться с каким-нибудь альфой. И даже сейчас гуляя по парку, любуясь цветущей сакурой, Юнги пытается убедить Пака на знакомство. — Ну что ты упрямишься, Чимин, — недоумевает Амур. Уже не зная как заставить его пойти на встречу, чтобы познакомиться с парнем. — Любовь ведь так прекрасна. — Я сказал нет, — отвечает Чимин, нервно топая ногой, выражая своё недовольство. — Неужели в мире больше нет одиноких людей, кроме меня? — Есть, но я намерен помочь именно тебе, — заверил Купидон, продолжая идти за омегой. — Да и к тому же ты ничего не теряешь. — Ну ладно-ладно хорошо, — останавливаясь отвечает Пак. Ведь если так подумать, он и правда ничего не теряет, а если продолжит и дальше так жить в ожидании, то точно состариться и помрёт в одиночестве. — Когда мы начнём? — А мы уже начали. — сообщает Юнги и исчезает. Чимин лишь непонимающе посмотрел на то место где секунду назад стоял Купидон и не успев подумать, что же тот имел ввиду, как к нему подходит обаятельный молодой человек, который протягивает руку и представляется. У альфы запоминающаяся внешность: небесно-голубые глаза и солнечные цвета волосы, явно иностранец. Было очевидно что блондин подошёл не просто дорогу спросить или поинтересоваться как погода, а с серьёзным намерением познакомиться. С виду он парень приличный вежливый, но что-то всё-таки было не то, что отталкивало Чимина, он не чувствовал ничего, никакой искры, из-за чего ему пришлось отказать в знакомстве и уйти. Зайдя в кафе, чтобы купить себе стаканчик кофе, он заметил уже поджидавшего его недовольного Юнги, который всё это время наблюдал за происходящим. Ведь благодаря своему дару, он становится невидимым. Купидон не мог понять, что же пошло не так, что такого могло произойти, что Пак взял и просто ушёл. Омега увидел вопросительный взгляд Амура и тяжело вздохнул: — Что? — спрашивает Чимин, в голосе которого сквозит удивление. — Просто он мне не приглянулся. — Погоди, может ты просто не разглядел его получше, — уточняет Юнги. — Посмотри, какие глаза, какие волосы, а тело, да он же Аполлон. Чимин фыркнул, закатывая глаза. Взяв свой кофе он направился к выходу: — Аполлон, говоришь? Да хоть сам Зевс! Может, для кого-то и Аполлон, а для меня — просто навязчивый блондин, — огрызается омега, делая глоток. — Не чувствую я ничего. Никакой искры, никакой тяги. Что я, должен теперь бросаться на каждого встречного красавчика? Юнги хмурится. Его работа заключалась в том, чтобы помогать людям находить любовь, а не наблюдать за тем, как Пак отвергает потенциальных партнёров. Однако он не унывал, ведь это только первый кандидат. Но, несмотря на все усилия, он так и не смог найти никого, кто бы ему понравился. Даже после недели активных поисков. — Ну что на этот раз не так, Чимин? — недоумевает Купидон, перебирая стопку анкет, словно колоду карт, где каждый предыдущий «счастливчик» уже успел оставить свой след разочарования на лице омеги. — Я ведь старался подыскивать парней по твоему вкусу. — Да? Этот неотёсанный чурбан, этот нудный мамсик, а этот вообще школьник, — с возмущением выпалил Чимин, тыча пальцем в каждую из анкет. — По твоему такие у меня вкусы? — Ты слишком придирчив, — ворчит Юнги. — Ты так никогда никого не найдёшь. — А может, и не надо, — парирует Пак, садясь на скамейку в парке. — Может, мне и одному хорошо. Зато без этих всех сердечных мук и разочарований. — Чимин, ну так не бывает, — тяжело вздыхает Амур. — Каждый на этом свете нуждается в любви. Омега задумавшись о чем-то разглядывал проходящих: — Ладно, пойдём домой, — говорит Пак и встаёт со скамейки.

***

Сейчас Юнги сидит в гостиной и терпеливо ждёт, когда Чимин вернётся с работы. За всё время своей жизни он ещё ни разу не сталкивался с ситуацией, когда бы ему — богу любви, было не под силу найти пару для смертного. Амур уже начал сомневаться нужна ли Чимину любовь на самом деле, ему казалось, что он может быть счастлив и в одиночестве, но он сразу отгонял эти мысли, тяжело вздыхая. Возможно он не там ищет? Может та любовь, что нужна омеге, находится где-то в другом городе или даже стране? Ведь невозможно прожить всю жизнь одному, это неправильно. Его матушка всегда говорила, что любовь — это самое важное в жизни, и без неё человек не может быть счастлив. Слышится звук открывающейся двери и в квартиру покачиваясь вваливается в стельку пьяный омега, у которого сегодня был корпоратив на работе. Почувствовав запах алкоголя Юнги не стал задавать лишних вопросов. Он просто помог ему снять верхнюю одежду, донёс до комнаты и, уложив его на кровать, хотел уйти, но Чимин резко потянул его к себе. — Чимин?.. — Полежи со мной, — прошептал он, и слова эти прозвучали как заклинание в надвигающихся сумерках. Атмосфера сгущалась, словно густой мед, пронизанная лунным светом, что крался сквозь приоткрытые шторы, сплетая тени в причудливые узоры на стенах. А рядом, совсем близко, лежал Чимин, и его прикосновение к щеке Амура было подобно обжигающему пламени. Нежный поцелуй, словно украденный у самой луны, обрушился на него, повергнув его в состояние оглушающего шока. Сердце бешено заколотилось в груди, как будто пойманная в клетку птица, отчаянно рвущаяся на волю. — Чимин, ты пьян, — прозвучало как приговор, когда Юнги произнёс эти слова. Они были подобны ледяной статуе, которая оттолкнула от себя мотылька, стремящегося к свету. — Я тебе не нравлюсь? — выдохнул омега, и в этом вопросе билось сердце, полное надежды и страха. За то короткое время, что Купидон был рядом, в душе Пака расцвёл запретный сад любви. И Юнги об этом конечно же знал, ведь невозможно скрыть правду от бога любви, когда это касается самой любви. Чимин жаждал лишь одного — взаимности. Ведь он почувствовал ту искру, которую не мог почувствовать в других, но была ли она взаимна? — Дело не в этом, Чимин, — прошептал Юнги, и в его голосе скользнула тень сожаления. Нежным прикосновением, словно луч солнца, коснулся щеки омеги. Он видел, чувствовал ростки любви, как Амур, он знал все тайны сердец. — А в чём же? — не отступал Чимин, словно цветок, тянущийся к солнцу сквозь асфальт. — В том, что я — Божество, а ты — человек, — объяснил Купидон, и каждое слово звучало как похоронный звон. — Мы — как звезды и земля: сияем в разных мирах, не суждены быть вместе. Между нами — вечность, а у тебя — лишь миг. — Ясно, — прозвучало с горечью в голосе, словно крылья бабочки опалились пламенем. В этом слове уместилась вся боль отвергнутой любви, словно разбитая ваза, наполненная слезами.

***

Прошло несколько дней с тех пор, как Чимин открыл свое сердце Амуру. Всё это время Юнги думал над словами омеги и что он сам чувствует к нему. Сегодня Купидон сообщил о неотложных делах в горных обителях в мире богов. Чимин ощутил, как тонкая нить надежды, едва завязавшаяся вокруг его сердца, обрывается с хрустом осеннего листа, сорванного безжалостным ветром. Юнги улетал, оставляя за собой лишь шлейф горьковатого аромата небесного ладана и ощущение неминуемой пустоты. «Дела в горных обителях,» — эхом отдавалось в его сознании, как погребальный звон по несбывшимся мечтам. В его душе разгорался маленький, но упрямый костёр отчаяния. Неужели любовь, словно дикая птица, всегда будет ускользать из рук, оставляя лишь ощущение мимолетного касания крыла? Ему оставалось только ждать. — Я вернулся, матушка. — Юнги, что у тебя случилось? — Прямо спрашивает Венера, будто видит сына на сквозь. — Ничего не случилось, матушка, — отвечает янге, отводя взгляд. — Не смей мне врать! — Венера слегка нахмурила брови. — Ты ведь влюбился в этого паренька. Юнги молчал, не находя слов. Ему нечего было скрывать, но и оправдываться он не собирался. Да, он влюбился в человека, в смертного. Будучи божеством любви он смог постичь эти чувства и он был готов принять свой крест, свою муку, свою вечную пытку — любить того, кого любить было запрещено. — Это ничего не значит, — с печалью произносит Амур. — Нам всё равно нельзя быть вместе. — Юнги, мой глупый сын, — вздыхает Венера, подзывая Купидона ближе к себе движением руки. — Любовь безгранична, для неё не существует определённых правил. Ты как никто другой должен понимать это. Пойми, Юнги, если ты любишь, то не противься этому прекрасному чувству. Тем более что этот парнишка тебя тоже любит. — Матушка… — в голосе Юнги звучала растерянность, как у птенца, выпавшего из гнезда. — А теперь ступай, — повелительно произнесла Венера, указывая на выход жестом, исполненным грации и власти, отпускающей на волю пленённую птицу. — Живи как человек, познай радости и горести земной жизни, и будь счастлив. Пусть твоё сердце бьётся в унисон с сердцем любимого. — Хорошо, я понял. — прошептал Амур, и в глазах его блеснула надежда, словно первая звезда в ночном небе. С этими словами он исчез в лучах света, отправляясь обратно к Чимину, к своему личному солнцу, чтобы больше никогда не расставаться. Он благодарен матушке за то, что позволила покинуть небеса и быть с тем кого полюбил всем сердцем. Ночь давно укутала город, а Пак, вернувшийся с работы еще несколько часов назад, метался по своей комнате, словно зверь в клетке. Сердце его сжималось от тревоги: Юнги все не возвращался. Омегу терзал страх, что любимый больше не вернётся, отчаяние с каждой минутой сжигало из нутрии. Вдруг комнату озарила вспышка ослепительного света, и перед Чимином предстал Амур. — Юнги…? — Прошептал Пак, будто не веря своим глазам, словно боясь разрушить хрупкое видение. А Купидон, в ответ на невысказанную мольбу, подлетел к омеге и накрыл его губы нежным поцелуем. В этот поцелуй он вложил всю любовь, ту самую любовь, ради которой Юнги отринул божественное бессмертие, отказался от небесных чертогов и низвергся на землю, став смертным, лишь бы быть рядом со своим возлюбленным. И сейчас, в этом миге вечности, они оба абсолютно счастливы. Слова излишни. Их любовь — это безмолвная песня, звучащая громче любого крика, это свет, пробивающийся сквозь самую непроглядную тьму. «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится…» — эти слова эхом раздались в голове, Амура обретая новую, осязаемую форму. — «Матушка была права: не нужно противиться своим чувствам». И словно пелена спала с души Чимина, и он узрел истину, доселе скрытую под покровом страха и сомнений. Любовь Юнги — не эфемерная мечта, а прочный оплот, способный выдержать любые бури. «Всякая любовь — великое чудо», — прошептал он одними губами, утопая в бездонных омутах его глаз. Купидон отстранился, и в его взгляде плескалась вселенская нежность. — Я — твой, Чимин, навеки твой, — произнес он, и эти слова, словно бальзам, пролились на израненную душу. — Даже если небеса обрушатся, даже если звезды погаснут, моя любовь к тебе останется неизменной. И Чимин верит. Верит в эту клятву, в эту любовь, что ярче солнца и крепче стали. Он прижался к Юнги, как к спасительному маяку в бушующем океане жизни. — «Любовь — это теорема, которую нужно каждый день доказывать», — подумал Пак, и в этом доказательстве он готов был провести вечность. Они стояли, обнявшись, два силуэта, объятых пламенем вечной любви, словно два крыла одной души, нашедшие друг друга в бескрайнем небе мироздания. И в этом единении — их сила, их надежда, их бессмертие. 💘Конец💘