Там, где соединяются души

      Путешествие по Тейвату принесло множество испытаний, но Итэр и Паймон наконец решили сделать передышку, направившись в Ли Юэ. Когда Паймон с любопытством спросила, почему выбор пал именно на этот город, Итэр с лёгкой улыбкой ответил, что хочет повидаться с друзьями. Однако в глубине души он давно знал, кто именно делает Ли Юэ таким дорогим сердцу местом, таким трепетным и манящим.       — Итэр! Посмотри! Уже виден постоялый двор «Ваншу»! — воскликнула Паймон.       — Да, вижу! — кивнул Итэр.       — Мы прибудем до заката, как и рассчитывали! Всё просто прекрасно, даже монстров по пути почти не встретили! Эх, скорее бы уже покушать…       — Да-да, согласен, скорее бы, — засмеялся Итэр, его голос звучал так легко, как будто ветер сам несёт его слова.       Снаружи его тон был бодрым и радостным, но внутри всё было иначе. Итэр ощущал, как сердце предательски учащает ритм. Волнение охватывало его всё сильнее. Он опустил взгляд на путь перед собой, но мысли были лишь об одном: "Совсем скоро я увижу тебя..."       На ресепшене ребят встретила Верр Голдет, как всегда гостеприимная и искренне улыбчивая.       — Да неужели! Какие же судьбы снова привели вас сюда, Путешественник, Паймон? Рада видеть вас, — её голос был тёплым и радостным. — Я думала, вы нескоро выберетесь к нашим краям. В этот раз вы с миссией или отдыхаете?       — У нас заслуженный отдых! Целая неделя! — с гордостью произнесла Паймон, словно объявляла тост.       — Как здорово! Сейчас же попрошу шеф-повара Янь Сяо приготовить что-нибудь особенное для вас. Вот, держите ключ от вашего номера.       — Большое спасибо, — отозвался Итэр и немного замялся, словно хотел что-то сказать ещё, но вдруг потерял храбрость. Слова застряли где-то глубоко, сменившись неловкой тишиной.       Паймон, прекрасно понимая, что происходило у Итэра на душе, с лёгкой улыбкой поспешила взять инициативу в свои руки. Её быстрый ум и забота о друге тут же сгладили возникающую неловкость.       — О, Верр Голдет, так много всего хочется рассказать! Знаешь, мы недавно были свидетелями такой смешной ситуации…А ты пока, Итэр, можешь занести наши вещи в номер?       — Да, конечно.       «Спасибо тебе, Паймон!»       Итэр уходил под звуки громкого смеха Паймон и Верр Голдет. Наверное, Паймон сейчас увлеченно рассказывала одну из недавних смешных историй их путешествия про хиличурла, который споткнулся о капусту и полетел с горы на ничего не подозревающих собратьев, танцующих у воды. И потом уже катились они все вместе, параллельно заметив, что с них хохотали мы.       Он молча продолжал путь к номеру, в душе чувствуя огромную благодарность к своей спутнице за её понимание. Оживлённые голоса медленно затихали позади.       Войдя в номер, Путешественник вдохнул знакомый аромат сандалового дерева, который наполнил комнату. За окном ярко сияли последние лучи заката, окрашивая всё вокруг в золото и рубин. Уют обволакивал, но внутри переполняло беспокойство. Он осмотрел обновлённое убранство: изысканная резьба на стульях, элегантная ваза и стол, который так и звал сесть за него с чашкой чая. В мечтах это чаепитие было с...       Итэр разложил вещи, чувствуя слабость в ногах от долгого пути. Вскоре он улёгся на кровать, вытянув руки в стороны и уставился в потолок.       "Мягко. Я бы даже сказал нежно. Прямо как тогда его прикосновение".       Итэр закрыл глаза, но покоя не было. Воспоминания о Сяо снова наполнили разум. Пусть они и обменивались письмами, но этого было недостаточно. Да, он мог позвать Охотника на демонов в любой момент, но разве мог тревожить его только ради разговора? Лишь лишний раз бы заставил того волноваться.       Да, после двух лет отказа, Сяо принял-таки приглашение Путешественника провести Обряд Фонарей вместе.       Итэр прикрыл глаза.       "Тот день, когда мы провели Обряд Фонарей вместе. Я не забуду его никогда…"       Он вспоминал ту роковую битву с Осиалом, момент, когда Сяо обхватил его сзади, прикоснувшись к плечам и талии. Эти прикосновения, наполненные одновременно решительностью и нежностью, будто отпечатались на коже, а в памяти остались навсегда — живыми, как утренний свет сквозь густой лес. Особенно его ладонь на обнаженной талии.       Мурашки по коже...       Это было нечто большее, чем простое влечение или симпатия. Каждая мысль о Сяо вызывала невидимый трепет в его душе, а воспоминания о прикосновении адепта пробуждали в нём необъяснимое волнение. Сердце то ускорялось до предела, то, казалось, замирало в груди. Грудная клетка будто стягивалась невидимой лентой, тяжесть сдавливала дыхание. Глаза теряли фокус, но в то же время все вокруг становилось кристально ясным. Тогда они были вдвоём, и это касание словно осталось навсегда запечатленным в памяти.       "Некоторые мысли и мечты, возможно, навсегда останутся только мыслями и мечтами..." — тихо пронеслось в его голове. Но как же ярко, как будто это было лишь вчера, он чувствовал это прикосновение.       Итэр вспомнил их первый совместный ужин, тот самый момент, когда Сяо смотрел ему прямо в глаза и серьёзным голосом сказал: "Позови меня по имени, если попадёшь в беду". В его тоне тогда не было ни капли сомнения, лишь обещание быть рядом всегда и везде.       "И я поверил," — подумал Итэр. — Ни на секунду не усомнился".       Затем в памяти всплыло письмо, которое он получил от Сяо на свой День рождения. Это было одним из тех событий, что Итэр никогда не забудет. Он ещё помнил, как его сердце бешено колотилось, едва не вырываясь из груди, когда он глазами пробежался по строкам: "Я хотел поймать кристальную бабочку и украсить ею твои пшеничные волосы…"       На долю секунды Итэр коснулся своей косы, словно чувствуя слова Сяо, проникающие в самую глубину его сознания: "Твои пшеничные волосы…"       "Ты так добр и заботлив по отношению ко мне. Ты хвалил еду, которую я готовил. Ты спас меня, когда я падал с платформы. Ты согласился отведать блюдо Сян Лин, только потому что я попросил. Ты говорил мне, что тебе будет хорошо там, где буду я. Ты всегда предостерегал меня от опасности.       Ты всё это время относился ко мне как к товарищу… или же твои чувства хоть немного похожи на мои?"

      ***

      — Спасибо огромное, было очень вкусно!       Итэр и Паймон с благодарностью поклонились шеф-повару Янь Сяо, который, как всегда, превосходно справился со своей работой. После сытного ужина они вышли на террасу, чтобы подышать свежим воздухом.       Вид перед ними был невероятным: широкие просторы Ли Юэ открывались как на ладони. Небо постепенно темнело, переходя из огненных красок заката в мягкие синие и фиолетовые оттенки сумерек. Солнце уже скрылось за горизонтом, но его прощальные отблески ещё золотили вершины гор. Лёгкий вечерний ветерок приносил с собой шёпот природы и пение птиц. Вечер был тёплым и ясным, настолько, что можно было рассмотреть даже Заоблачный предел и пик Цинъюнь.       — Тут так красиво, — произнёс Итэр с лёгкой улыбкой. — Паймон, знаешь, я очень люблю горы. Природа Ли Юэ, её пейзажи, ландшафт, краски и архитектура города — всё это мне невероятно нравится.       — Да, тут действительно хорошо и очень красиво. Паймон тоже очень нравится, — согласилась малышка, искренне восхищаясь окружающим видом.       Паймон, конечно, хотела пошутить про то, что главной причиной, почему Ли Юэ так пленил Итэра, был Сяо. В конце концов, для Путешественника этот город стал куда привлекательнее благодаря одному единственному присутствию. Но она решила, что ещё не время для шуток.       Ещё пару минут друзья просто стояли в тишине, наслаждаясь пейзажем. Со стороны это выглядело как абсолютная гармония, но внутри Итэра постоянно витало лёгкое напряжение.       Наконец луна выглянула из-за облаков, осветив всё вокруг мягким серебряным светом. Паймон решилась нарушить тишину, голос её звучал серьёзно, нехарактерно для её обычного бодрого тона.       — Итэр, — начала она, — я кое-что узнала для тебя.       — Что? — Итэр посмотрел на неё с лёгким удивлением.       — Сяо сейчас нет в Ваншу.       Сердце Путешественника пропустило удар. Словно его застали врасплох. Но он быстро справился с собой, его взгляд стал мягким, и он с благодарностью ответил:       — Я понял. Спасибо, Паймон, — добавил он, хотя голос его был чуть приглушён.       — Всегда пожалуйста, — Паймон взглянула на Итэра с пониманием, её голос звучал успокаивающе. Затем, чтобы немного разрядить обстановку, она сказала: — Хех, вот тебе и Ваншу — «идеальное место для свиданий под луной», ну-ну! Луна есть, а Сяо — нет!       — Паймон! — укоризненно произнёс Итэр, но уголки его губ слегка дрогнули в улыбке.       — Да шучу я, шучу! — быстро добавила она, залившись смешком.       Они рассмеялись вместе, но этот смех был немного грустным. Все прекрасно понимали, что Паймон лишь пыталась поднять настроение Итэру. Они не знали, сколько может длиться миссия Сяо, и смогут ли они встретиться с ним в ближайшее время.       — Паймон? — спросил Итэр после небольшой паузы.       — Мм? — она повернулась к нему, заметив, что его тон стал серьёзнее.       — Как давно ты знаешь?..       Она чуть замялась, но потом честно ответила:       — Давно. — Её взгляд смягчился. — Знаешь, а он ведь тебе сразу понравился. Ты всегда хотел узнать его лучше, разделить его чувства, понять. Ты видел его бесстрашие и отчуждение, его одиночество. Но ты сразу почувствовал его доброту и человечность.       — …       — И даже когда он пытался держать тебя на расстоянии, говоря о своей карме... Даже тогда тебя это не остановило. Ты продолжал быть рядом, показывал, что он не один. И пусть Сяо редко раскрывает свои мысли и чувства, его действия всегда говорили о том, что ты для него важен. И я уверена, что он счастлив был узнать, что карма на тебя никак не влияет.       — …       — Ты смотрел на него как на очень дорогого сердцу друга. Но позже — это было заметно — твой взгляд стал меняться. Да и ты начал задумываться чаще. О, особенно по ночам перед сном я видела, как ты что-то обдумываешь!       — Даже так? Я думал, ты, как всегда, засыпаешь первой, — Итэр слегка закрыл лицо рукой, чуть смутившись.       — Да, сначала так и было. Но когда ты стал таким загадочным, я решила понаблюдать за тобой. Это было даже немного забавно. И, Итэр... ты бы видел себя в эти моменты. Ты выглядел так мило!       — Ох, Паймон, мне стыдно, — тихо пробормотал он.       — А я ещё даже не закончила! — воскликнула она, поднимая палец в воздух, будто настоящий детектив. — Помнишь тот совместный ужин с нашими друзьями, когда Ху Тао привела Сяо? Помнишь, какой у тебя был взгляд?       — Думаешь, тогда все догадались? — он посмотрел на неё с лёгкой тревогой.       — Думаю, что конкретно тогда — нет. Тогда ты держался с достоинством. И даже тогда, когда ты впервые оставил меня и пошёл поговорить с ним наедине, тоже было абсолютно нормально. Точно также, как и вы, Чжун Ли и Чайлд часто общаются наедине. Кстати, я тогда уже догадывалась о твоих чувствах к Охотнику на демонов, и была за тебя очень рада, что тебе выпала такая возможность побыть с ним наедине.       — ...       — После наших приключений в Разломе я убедилась окончательно в твоей серьезной влюбленности в Сяо, потому что там уже все было написано на твоем лице. И ты, я думаю, тогда сам во всём окончательно разобрался – стал смотреть на него совершенно иначе: всей палитрой чувств..., — сказала она, тепло улыбаясь.       — Спасибо, Паймон.       — Я скажу тебе честно, Итэр, — начала Паймон, её голос стал неожиданно серьёзным, — тот ужас на твоём лице, который я увидела в тот день… Я никогда не видела тебя таким разбитым. Даже после встреч с твоей сестрой. И бедный Сяо... Паймон этот его взгляд сразу поняла. Это бесстрашие, эта жертвенность.       Итэр молчал, его взгляд был устремлён вдаль. Он всё ещё чувствовал, как слова Паймон отзываются в его душе.       — … Хорошо, что всё закончилось благополучно, — тихо произнёс он. — Паймон, спасибо, что рассказала мне всё это. Мне стало легче на душе.       — Да не за что, что ты! — улыбнулась малышка, её тон снова стал тёплым и мягким. — Я рада была поговорить с тобой об этом. Такое сильное чувство занимает огромное место в сердце, и порой его непросто скрывать ото всех. Приятно, когда тебя могут выслушать, ведь так?       — Ты права, — кивнул Итэр, опустив взгляд. — Но ты так всё описала, что я думаю... После Разлома то, как я смотрю на С… на него, стало слишком очевидным для всех остальных.       — Думаю, что да, — Паймон снова улыбнулась, её голос стал немного игривым. — Хотя-а-а… у нас не все такие сообразительные! Вспомни хотя бы Пастушонка! Ха-ха!       — Ахаха, бедный Итто, — рассмеялся Итэр, качая головой.       — Надеюсь, он сейчас не ест фиалковую дыню... и не подавился!       — Паймон! — воскликнул Путешественник с притворным укором, но его лицо быстро озарилось задорной улыбкой.       И их общий смех разлетелся, заполнив окружающий воздух лёгкостью, как будто поднимая груз переживаний с их плеч. Но вскоре снова наступила тишина, спокойная и наполненная звёздным светом.       Итэр наконец решился задать вопрос, который давно витал в его мыслях. Его голос был тихим, почти шёпотом:        — А что насчёт него?..       Паймон повернулась к нему, её взгляд был проницательным:       — Что насчёт него?       — Вот тебе и сообразительная Паймон! — попытался пошутить Итэр, но в его голосе сквозила тревожная нерешительность.       — Ах, поняла я всё, хватит обижать Паймон! — малышка вздохнула, затем выдержала паузу. — Я думаю, что тебе нужно поговорить с ним, Итэр. Узнать всё самому. Я, конечно, не знаю, как устроены чувства у адептов, но не надо надумывать ничего лишнего и копаться в сомнениях и переживаниях. Мы ведь в Ли Юэ — вы наверняка встретитесь. Мы с тобой позитивно мыслим, верно?       И, словно решаясь на последний совет, она добавила:       — А вообще… Просто назови его имя, если почувствуешь, что момент пришёл. Не всё же время на миссии он будет нескончаемо занят.       Итэр слегка поморщился, качая головой.       — Нет, нет, нет. Нам этот вариант точно не подходит.       — Ну, как знаешь! — отозвалась Паймон с лёгкой улыбкой. — В любом случае, главное — просто наслаждайтесь компанией друг друга, когда он придёт. Ну что, пойдём спать?       — Да, пожалуй.

***

      После разговора Итэр действительно ощутил лёгкость. Словно груз, который он носил в душе, стал чуть легче, оставив место для уверенности, что он всё преодолеет. Ему было всё ещё тревожно, но теперь он чувствовал, что способен справиться со своими переживаниями. Этот день показал ему, что несмотря на смущение и неопределённость, он всё равно оставался храбрым, как всегда, готовым двигаться вперёд.       Паймон уснула моментально, её усталость всегда брала верх, как только она ложилась. Итэр же лежал на кровати, глядя в потолок, в который, казалось, пронеслись отражения его мыслей. Ему было странно думать, что они так долго смогли проговорить на террасе, а не отправиться сразу спать. Это была не его типичная ночь, наполненная движением и приключениями, но, возможно, гораздо более важная.       Однако просто лежать и отдыхать не получилось. Мысли о Сяо снова начали кружиться, вытесняя желание уснуть. Осознание того, что адепт не в Ваншу, что Итэр может его даже не увидеть, заставляло тревогу по-новой нарастать. Что он не успеет ему признаться, пока так сильно поверил в себя.       И снова воспоминания полезли в голову, одно за другим, как волны, захватывающие берег. Особенно остро в сердце отзывались те душераздирающие события в Разломе.       Он видел перед собой, как Сяо предостерегал их от опасности, с каким голосом он убеждал вернуться на поверхность. Как Итэр звал его по имени, а в ответ была лишь тишина, давящая и пугающая до самого сердца. Это был первый раз, когда Сяо не отозвался на его зов, а иллюзии только усиливали мучительные догадки.       "Твои раны… Сяо, я так сожалею, что тебе пришлось принять эти удары в одиночку", — подумал Итэр, его взгляд стал пустым, а тело напряжённым.       Тогда он впервые увидел Сяо раненым, впервые почувствовал, как его затрясло от ужаса и беспомощности. Он видел, как в его глазах отражались не только боль, но и сожаление. Сяо привык действовать в одиночку. По натуре Яксы такие, и он всегда готов был принять на себя удар, чтобы защитить других. Но это одиночество, эта самоотверженность не были счастьем для него. Это было проклятием, частью того, что вынуждало его жить в тени.       Итэр изо всех сил хотел облегчить его боль, хотел изменить его жизнь, показать, что счастье возможно, что свет может снова озарить его путь. Он понимал, что для Сяо это сложно, но видел в нём столько доброты, заботы и человечности, что его любовь росла лишь сильнее. Несмотря на все страхи, несмотря на все опасности, он хотел, чтобы Алатус не просто существовал, а был по-настоящему счастлив.       Глаза начали щипать, сердце сжалось острой болью.       "Последняя воля… Сяо, ты был готов пожертвовать собой. Ты спас нас всех. Но для меня никто и никогда не смог бы заменить тебя".       Перед глазами проносились те моменты в Разломе, когда Сяо посмотрел на него, казалось, в последний раз.       Сердце Путешественника защемило так сильно, что он закрыл глаза, пытаясь прогнать эту мысль. По щеке скатилась слеза, упав тихо, бесшумно.       Его громкий голос из воспоминаний звучал так ярко, будто это произошло только вчера. Голос, что рвано внутренне кричал, оказавшись на поверхности: "Сяо… Где ты?! Почему ты не возвращаешься?.."       «Каким я только богам не молился, чтобы ты оказался жив!»       Но слава Архонтам, всё обошлось. Властелин Камня спас Сяо в тот день. Этот день стал настоящим испытанием для Итэра, одним из самых тяжёлых, что он проживал. Потеря, которую он почувствовал, была сравнима с той, которую он почувствовал, когда исчезла Люмин. Это было пугающее и ломающее, будоражащее душу чувство, которое навсегда осталось в его сердце.       Мягко улыбнувшись на прощание с тревожными мыслями, которые он снова внутренне пережил, Итэр начал прокручивать все радостные моменты с Сяо и наконец ощутил, как сон начал поглощать его. Прошлое всё ещё тревожило его, но теперь он снова почувствовал себя чуть увереннее. Он был готов сделать следующий шаг.       Уснул.

      ***

      Утро началось не с первых лучей солнца, а с того, что Итэр пробудился от удивительно яркого сна. Ему снилось, как он и Сяо стояли на Пике Цинъюнь. Их окружали облака, которые стелились мягкими белыми волнами, а горные пики, казалось, касались самого неба. Вся природа словно замерла, наблюдая за их разговором. Тихий шелест листвы, звуки ветра — всё это дополняло картину мечты.       Сяо стоял рядом, его взгляд был направлен на горизонты Ли Юэ, такие же величественные, как и он сам. Итэр обернулся к нему, его сердце едва не замирало от того, как близко они были друг к другу. Ветер слегка тронул его волосы, и в следующую секунду Сяо сделал то, что заставило время остановиться. Он осторожно приблизился, его пальцы мягко отодвинули прядь волос Итэра за ухо. Их взгляды встретились. Сяо смотрел так, будто видел не Путешественника, а всё, что он хотел сохранить и защитить.       Мгновение их молчания было наполнено нежностью, пока Сяо не произнёс едва слышно:       — Я всегда рядом.       Итэр хотел что-то ответить, но слова застряли в горле. Всё вокруг растворилось, как туман, и сон оборвался.       Он открыл глаза, медленно возвращаясь в реальность. На мгновение ему показалось, что он всё ещё чувствует прикосновение — лёгкое, как крыло бабочки, которое скользнуло по его коже. Его рука невольно потянулась к волосам, к тому месту, где несколько мгновений назад он ощутил прикосновение Сяо. Это было настолько реальным, что сердце ещё долго отбивало чуть более быстрый ритм.       Итэр тяжело вздохнул, поднимаясь с кровати. День ещё только начинался, но этот сон словно дал ему новый заряд эмоций и ощущение надежды.

      ***

      После завтрака, который, как обычно, сопровождался оживлёнными разговорами Паймон, Итэр немного помедлил, задумчиво разглядывая чашку чая в руках. Его мысли всё ещё возвращались к яркому сну, который он видел ночью. Наконец, он поднял взгляд на свою подругу.       — Паймон, знаешь, мне снился удивительный сон. Настолько яркий, что я хочу его проверить... Я хочу побывать на Пике Цинъюнь. Мне нужно немного побыть одному.       Паймон мгновенно перестала жевать и удивлённо посмотрела на него:       — Побыть одному? Странно слышать такое от тебя, Итэр. Ты же знаешь, Паймон всегда рядом, и мы всё делаем вместе!       Он улыбнулся, пытаясь смягчить её удивление:       — Да, знаю, Паймон. Ты всегда рядом и мне это важно. Но этот сон… он был таким... прекрасным, что я просто хочу понять, почему Пик Цинъюнь так сильно манит меня. И я вернусь к тебе совсем скоро, обещаю.       Паймон чуть надулась, но потом, почувствовав искренность в его словах, кивнула.       — Ладно, ладно, только не задерживайся надолго, а то Паймон тут вся изволнуется!       — Договорились, — засмеялся Итэр, собираясь в путь.       — О, Итэр! — начала было Паймон, явно собираясь предложить что-то, как вдруг к ним подошла Верр Голдет, заботливо протирая руки полотенцем.       — Путешественник, Паймон! Не помешаю? — улыбнулась она. — У меня небольшая просьба. Паймон, ты могла бы мне немного помочь?       Паймон удивлённо взмахнула руками:       — Помочь? Конечно! А что нужно сделать?       — Я хотела бы подготовить специальное угощение для ужина в честь праздника. Ты ведь большая мастерица по вкусным и крутым идеям, верно? Мне очень нужно твоё мнение, — Верр Голдет подмигнула, явно приглашая её к обсуждению.       Паймон покраснела от комплимента, но быстро приняла серьёзный вид:       — Ха! Ну, конечно, Паймон просто обязана помочь с этим. Не волнуйся, Верр Голдет, у нас всё будет идеально!       Итэр не смог удержаться от улыбки, наблюдая за их разговором. Верр Голдет, вероятно, интуитивно поняла, что ему нужно немного времени одному, и, кажется, нарочно отвлекла Паймон. Чтобы та даже не переживала о нем, а была чем-то отвлечена.       Когда она улетела вслед за Верр Голдет обсуждать меню, Итэр вздохнул, чувствуя благодарность за этот небольшой момент свободы. Это был его шанс отправиться на Пик Цинъюнь.

      ***

      И вот, оставив Паймон в заботливых руках Верр Голдет, Путешественник наконец отправился в путь к Пику Цинъюнь. Он знал, что путь будет непростым, но чувство, которое пробудил в нём сон, звало его вперёд. Это место не отпускало его мысли с самого пробуждения, и теперь он решил открыть его для себя.       Когда он поднялся к вершине и увидел алтарь, то почувствовал странное притяжение. В воздухе витала мистическая энергия, и тишина, что царила здесь, была почти осязаемой. Алтарь, покрытый резьбой, рассказывал о древних загадках и об Адептах, которые когда-то населяли эти земли. Итэр подошёл ближе и прочитал выгравированную на камне надпись:       "Тот вознесётся к вершине, кто преклонит колено на трёх горных пиках. Засияют солнце, луна и звёзды, и три волшебные птицы пошлют свои знаки".       Путешественник понимал, что разгадка этих загадок откроет ему путь вперёд. Улыбнувшись себе под нос, он подумал: "Похоже, это не будет лёгкой прогулкой".       Итэр начал своё путешествие по трём горным пикам, используя свои сноровку и наблюдательность. У каждой птицы была своя загадка, и каждая из них потребовала от него сосредоточенности и терпения. Он поворачивал скульптуры так, чтобы они "смотрели" на алтарь, и каждое движение птицы приносило ему чувство приближения к цели.       Когда последняя птица заняла своё место, небо вдруг озарилось ярким светом, и воздух вокруг заискрился. Он вернулся к алтарю, где перед ним открылся воздушный поток. Ветер подхватил Итэра, и он начал подниматься к вершине по парящим камням.       Путь по парящим камням был завораживающим. Облака стелились вокруг него, скрывая горизонт, и казалось, что он действительно поднимается в Облачную обитель. Здесь было тихо, словно мир затаил дыхание.       Когда Итэр наконец достиг вершины, он замер в восхищении. Вид перед ним был просто сказочным: бесконечные облака, далекие пики гор и свет, который окружал всё вокруг мягким ореолом. Этот момент напомнил ему сон, словно реальность и мечта слились воедино.       Он стоял на вершине, восхищаясь открывшимся видом. Всё вокруг казалось настолько невероятным, что его сердце переполнилось смесью восторга и лёгкой грусти. Этот пейзаж был одновременно величественным и умиротворяющим, словно он оказался в самом сердце чего-то вечного. Но вместе с тем, это место пробуждало в нём воспоминания о недавнем сне — оно было слишком похоже на то, что он видел в грёзах.       Итэр закрыл глаза и вдохнул полной грудью. Облака стелились вокруг, касаясь его, будто защищая и приглашая остаться в этом мире. На мгновение он почувствовал себя абсолютно свободным, как часть этого волшебного пейзажа. Он медленно открыл глаза и заметил, как недалеко от него, среди облаков, парит кристальная бабочка. Она плавно скользила в воздухе, её крылья переливались всеми оттенками света.       Итэр тихо прошептал:       — Как красиво…       Он протянул руку, и бабочка, будто откликаясь, мягко опустилась на его пальцы. Её лёгкость и хрупкость были почти нереальными. Она напомнила ему не только о сне, но и о Сяо. В этот момент его мысли снова вернулись к Яксе, к его отваге, доброте и молчаливой заботе. Сердце Итэра стало биться чуть быстрее.       И вдруг ему показалось, что где-то позади мелькнула чья-то тень. Он обернулся, но никого не увидел. Только ветер, шепчущий вокруг, и лёгкий шелест растений нарушали тишину. Это чувство, что он здесь не один, заставило его слегка насторожиться, но в то же время вызвало странное чувство тепла.       "Сяо… Это ты?" — пронеслось у него в голове, но он не сказал этого вслух.       Путешественник остался стоять на месте ещё несколько минут, наблюдая за величественным пейзажем перед собой, пока бабочка не взлетела и не исчезла в облаках. Он чувствовал, что это место подарило ему нечто большее, чем просто красивый вид. Это был момент, наполненный магией, которая укрепила его мысли и чувства.       Было ещё так много вопросов, которые он хотел задать. И хотя никто не отозвался на его молчаливый зов, он почему-то чувствовал, что не один. Его сердце переполняли эмоции — от красоты, окружающей его, от мыслей о сне, от всего, что он чувствовал, но боялся произнести вслух. Он сжал руки в кулак, пытаясь собрать силы, и, наконец, тихо, но с горячим трепетом сказал:       — Я очень сильно… горячо… и от всего сердца люблю тебя.       Итэр оставался стоять, чувствуя, как его слова растворяются в пространстве. В этот момент мир вокруг казался живым, но всё ещё — безмолвным. Его сердце отчаянно билось, будто хотело вырваться наружу, а его признание было самым искренним, что он когда-либо произносил.       Но вдруг, нарушая это мнимое одиночество, раздался тихий, но чёткий голос.       — Итэр?       Путешественник резко обернулся, и его глаза расширились от удивления. Сяо стоял чуть позади него, почти скрытый облаками, словно был частью этого места. Он смотрел прямо на него, его взгляд был спокойным, но в нём читалось нечто глубокое — чувства, которые он старался выразить, но пока не знал как.       Итэр замер, его тело будто застыло. Слова, которые он только что произнёс, эхом отзывались в его собственных мыслях. Осознание того, что Сяо всё слышал, нахлынуло так внезапно, что он едва справился с волнением.       Сяо сделал один шаг вперёд, его движения были плавными, будто сам ветер поддерживал его. Путешественник по-прежнему был шокирован, но чувствовал, как его эмоции рвутся наружу, слишком сильные, чтобы оставаться в тишине. Он чувствовал, как сердце сжимается всё сильнее. Деваться было уже некуда — он знал, что сказанные вслух слова не вернутся обратно. И раз уж Сяо всё слышал, отнекиваться не имело смысла. Он понял, что пришло время открыть всё, что он так долго носил внутри.       — Сяо… Я не знаю, как тебе сказать это, как подобрать слова, чтобы ты понял… Каждый раз, когда я думаю о тебе, моё сердце разрывается. Ты для меня намного больше, чем просто дорогой друг. Ты не просто Якса, ты больше, чем легенда, больше, чем защитник этих мест. Ты… настоящий, живой, близкий мне человек.       Итэр глубоко вдохнул, стараясь справиться с волной чувств, которая угрожала накрыть его с головой.       — Каждый твой поступок, каждое твоё слово значат для меня больше, чем ты можешь себе представить. Ты защищаешь всех, ты жертвуешь собой ради других. Но кто защищает тебя, Сяо? Кто помогает тебе, когда тебе это нужно?       Его голос стал громче, а глаза наполнились слезами, которые он больше не мог сдерживать.       — Я помню каждое мгновение, проведенное рядом с тобой, каждый момент, когда ты спасал меня. Помню, как поймал меня в падении в битве с Осиалом, помню твое обещание, что я могу позвать тебя по имени, если мне будет нужна помощь. Помню, как ты согласился отведать то странное блюдо Сян Лин, потому что я попросил.       Его голос дрогнул, но он продолжал, уже почти крича в своём отчаянии:       — Я помню твоё письмо. Те строки: «Я хотел поймать кристальную бабочку и украсить ею твои пшеничные волосы» ... Я никогда не забуду их, потому что они проникли прямо в мою душу, Сяо!       Итэр закрыл глаза, а затем снова открыл их, смотря прямо на Яксу, словно у него не осталось ничего, кроме этого момента.       — Ты для меня всё, Сяо. И я… я горячо люблю тебя. Всем сердцем, всей душой, всем, что я есть. И я хочу, чтобы ты знал это.       Итэр глубоко вдохнул, чувствуя, как напряжение внутри него превращается в силу, которая наконец позволяет ему говорить. Его голос сначала звучал тише, но с каждой фразой становился увереннее, насыщеннее.       — Сяо… Ты даже не представляешь, сколько раз я думал об этом, сколько раз хотел тебе всё сказать. Я.… я давно понял, что чувствую. Но я боялся, что ты отвергнешь меня, что это только мои мечты.        Сяо слушал молча, его взгляд был направлен прямо на лицо Путешественника. Каждый произнесённый им звук отзывался эхом в душе Яксы.       — С самого начала, с того момента, как мы встретились у Ваншу... Я уже тогда не мог перестать думать о тебе. И в путешествиях мои горячие чувства к тебе нисколько не остыли, а стали лишь сильнее, а твоя компания — всё желаннее. Просто я понял свои чувства не сразу. Я впервые полюбил кого-то... И в подарок тогда тебе я не случайно выбрал те лазурные полумесяцы. Это украшение символизирует сердца двух возлюбленных, их связь. Я не мог сказать тебе этого прямо. Я просто хотел, чтобы этот знак остался между нами, даже если ты не знал его значения.       — Итэр.       Путешественник закрыл глаза на мгновение, пытаясь собрать мысли.       — Разлом… Там я окончательно осознал, насколько ты дорог мне. Когда ты пожертвовал собой, и мы вернулись на поверхность. Я кричал твоё имя, надеясь, что ты услышишь меня. Это чувство, когда я думал, что потерял тебя… Оно разорвало меня на части!       Итэр сделал паузу, его голос наполнился слезами, но он всё равно продолжал:        — Я держу в себе всё это слишком долго. Каждый раз, когда я вижу тебя, я чувствую больше, чем просто привязанность, симпатию или влюбленность. Я не знаю, как быть с этими чувствами.       — Итэр...       — Я хочу... хочу быть рядом с тобой, Сяо. Я люблю тебя. Я люблю тебя настолько сильно, что мне становится невыносимо тягостно, когда я тебя долго не вижу. Я хочу делить с тобой все переживания, разделить всю боль и всю радость. Быть тебе нужным... Просто хотя бы чуть чаще быть с тобою рядом...       Когда голос Итэра наконец затих, наступила тишина. Но это было не мёртвое молчание — это была тишина, наполненная всем, что он только что сказал. Его сердце всё ещё бешено стучало, а дыхание было неровным. Он уткнулся взглядом в землю, будто пытаясь найти опору в этом моменте. Он знал, что всё сказанное уже нельзя вернуть назад. И он принял это.       Но вдруг он почувствовал, как кто-то мягко дотронулся до его лица. Он поднял глаза и увидел, что Сяо стоит совсем рядом. Его взгляд был мягким, но в нём читались сложные эмоции, которые тот редко открывал кому-либо. Сяо аккуратно провёл пальцем по щеке Итэра, стирая слезу, которая скатилась в уголок глаза. Его прикосновение было лёгким, как порыв ветра, но в этом жесте чувствовалось гораздо больше, чем словами можно было выразить.       — У меня никогда не было ничего подобного, — тихо заговорил Сяо, его голос был ровным, но полным искренности. — Я понятия не имею, как это — любить. Как это — быть с кем-то рядом. Но... то, что я чувствую к тебе, — это теплое чувство я с радостью разделю с тобой.       Сяо сделал паузу. Путешественник ошарашенно поднял на него взгляд. Сердце замерло, пропустило удар, а потом и вовсе стремительно упало в пятки. Итэр почувствовал, как Сяо осторожно его обнял. Сначала объятие было лёгким, почти осторожным. Но через мгновение Алатус сжал его крепче. Рука скользнула по спине Итэра, и ладонь опустилась на голову. Он прижал Итэра к себе так, будто это было самое драгоценное, что у него есть.       Его голос чуть дрогнул, когда он продолжил:       — Когда ты появился в моей жизни, я не сразу понял, что это значит. Но с каждым днём я всё больше понимал, что ты отличаешься от всех. Ты дал мне надежду, Итэр. Ты показал, что жизнь — это не только борьба.       Сяо слегка отстранился, чтобы снова взглянуть на Путешественника, но его руки не разжались. Он слышал тихие всхлипывания и чувствовал, как намокает плечо. Он продолжил, легко гладя Путешественника по волосам:       — Ты должен знать… я ревновал тебя, — его голос стал чуть тише, но от этого не менее проникновенным. — Я знал, что тебе суждено странствовать, что ты — часть этого мира и одновременно не принадлежишь ему. Я знал, что не имею права удерживать тебя. Если бы я попытался, это принесло бы лишь боль.       Он закрыл глаза, словно на мгновение возвращаясь к своим внутренним страхам.       — Я подавлял свои чувства. Я просто отслеживал твои шаги, старался не пересекаться с тобой взглядом и тихо очищал для тебя путь. Но… каждый раз, когда я видел, как ты сближаешься с кем-то другим, моё сердце охватывал гнев.       Он замолчал, давая Итэру осмыслить сказанное. Затем добавил:       — Я не желал тебя с кем-то делить.       Сяо открыл глаза. Его голос звучал так тихо, что ветер, казалось, разносил его слова. Он смотрел в сторону, но его руки всё ещё крепко держали Итэра, словно тот был единственным, кто мог удерживать его от потери самого себя.       — Мне было сложно принимать эти чувства, — добавил он после паузы. — Я прожил так много лет, не зная ничего, кроме борьбы, одиночества и кармы. Я привык видеть в себе инструмент, а не существо, способное с кем-то общаться и получать от жизни приятные эмоции. И каждый раз, когда ты пытался показать мне свет... я не знал, как реагировать. Не знал, как ответить.       Итэр отстранился, и взял Алатуса за руки.       Сяо смотрел Итэру в самые глаза. В них читались тысячи эмоций — страх, смущение, надежда, но больше всего любовь.       — Но ты никогда не оставлял меня. Ты не отступал, даже когда я просил тебя держаться подальше. Ты сражался рядом со мной. Ты показал мне, что можно жить иначе. Что я могу быть кем-то большим, чем просто охотником на демонов или адептом.       Он замолчал, его голос слегка дрогнул, но он собрался, чтобы сказать то, что было самым важным:       — Я хочу быть рядом с тобой, Итэр. Не только как твой близкий друг, но как кто-то, кому ты дорог. Ты… сделал меня сильнее. Ты дал мне понять, что я могу чувствовать.       Его руки снова сжали Итэра в объятиях, ещё крепче, ещё глубже, как будто он хотел защитить его от всего на свете. Затем Сяо, словно решившись, тихо прошептал:       — Ты мой свет. И я хочу быть твоим.       Слова Сяо прозвучали, словно магия, что разрушила последние барьеры в душе Итэра. В этот момент сердце Путешественника забилось так быстро, что казалось, он больше не может этого сдерживать. Радость, восторг, любовь— всё переполнилось через край. Итэр, не раздумывая ни секунды, молниеносно сократил расстояние между ними, прижавшись к губам Сяо. Это было стремительно, как буря, но в то же время нежно, как сам свет, который их объединил, как долгожданный дождь в пустыне, как мёд, что тает на устах.       Итэр чувствовал, как его сердце бьётся. Бьется так сильно, что кажется, оно готово вырваться из груди. Его руки мягко коснулись плеч Сяо, а затем скользнули вверх, обнимая его за шею. В этот момент всё вокруг исчезло — остались только они двое.       Сяо, хотя и был застигнут врасплох, не отстранился. Вместо этого он почувствовал, как тепло Итэра проникает в него, как этот поцелуй наполняет его чем-то новым, неизведанным, но таким правильным. Его руки, сначала нерешительные, мягко легли на талию Итэра, а затем сжались чуть крепче, словно он боялся, что этот момент может исчезнуть.       Итэр ощутил, как по его коже пробежали мурашки, как всё его тело откликнулось на это прикосновение. Это было непередаваемое ощущение — это было то, чего он ждал так долго. Его дыхание стало неровным, а сердце, казалось, отбивало ритм их общей мелодии.       Когда их губы разъединились, Итэр отстранился всего на несколько сантиметров, его глаза сияли от счастья. Он улыбнулся, его голос был полон благодарности и тепла:       — Спасибо, Сяо… за то, что ты позволил мне быть рядом.       Сяо смотрел на него Адепта, взгляд которого, всегда спокойный и немного отстранённый, теперь был полон тепла. Он нежно улыбался.       Сяо поднял руку, чтобы убрать выбившуюся прядь волос за ухо Итэра, и сам наклонился, чтобы подарить новый поцелуй. Итэра пронзило воспоминание, как при пробуждении — тот сон, то прикосновение. Он внезапно отстранился.       — Сяо, это был ты?.. — выдохнул он, глядя прямо в глаза Сяо.       Сяо вначале удивился, а потом слегка подтверждающе кивнул, и на его лице снова заиграла лёгкая, почти неуловимая улыбка.       — Да, это был я.       — Ты… ты правда был здесь. Это не был просто сон, — продолжил Итэр, его голос стал тише, но в нём звучал восторг.       Сяо слегка отстранился, но его руки всё ещё держали Итэра.       — Я наблюдал за тобой. Ты выглядел так умиротворяюще и прекрасно, что я не мог отвести взгляд. Я хотел прикоснуться, но... — он слегка замялся. — Но я боялся тебя потревожить.       Итэр чувствовал, как внутри него разливается тепло. Он улыбнулся и, наконец, произнёс:       — Алатус, я люблю тебя.       Сяо, услышав своё настоящее имя, почувствовал, как эти слова проникают в самую глубину его сердца. Он снова прижал Итэра к себе, шепнув в ответ:       — Я тоже люблю тебя.       Пара снова прильнула друг к другу. Этот поцелуй был совсем другим. Он был глубоким, насыщенным, словно в этом моменте они оба открывали что-то новое для себя. Итэр почувствовал, как его сердце замерло, а затем забилось с новой силой. Его дыхание стало неровным, а по коже пробежали мурашки, как будто каждый нерв откликался на это прикосновение.       Сяо, хотя и был сдержанным, вложил в этот поцелуй всё, что он чувствовал. Его руки, которые до этого осторожно держали Итэра, теперь еще крепче обхватили его, словно он хотел защитить его от всего мира. Итэр ощутил тепло, которое исходило от Сяо, и это тепло проникало в самую глубину его души.       Их губы двигались в унисон, и каждый момент был наполнен страстью, нежностью и тем трепетом, который бывает только в первый раз. Итэр чувствовал, как его тело откликается на каждое движение, как его сердце наполняется светом и радостью. Это было больше, чем просто физическое ощущение — это было соединение двух душ, которые наконец нашли друг друга.       Неожиданно Сяо поднял Итэра на руки, поддерживая его за колени. Путешественник едва успел удивлённо выдохнуть:       — Что ты делаешь? Куда мы?..       — Я хочу кое-что показать тебе, — ответил Сяо с лёгкой улыбкой, поднимаясь в воздух. Они взмыли вверх, окружённые облаками, с лёгкостью паря над миром.       

Телепортация. Продолжение следует...