The Interview

***

Рон посмотрел на Гермиону. Последовал тяжкий вздох. — Драко выглядел неважно. Не знаю, помнишь ли ты его состояние на пасхальных каникулах, когда Грейбек притащил нас в поместье. Он был бледным. Бледнее обычного. Худее. Казался больным, напуганным. После всего, что мне сообщил Невилл... Помнишь слова Гарри? О том, что случилось на Астрономической Башне? Драко опустил палочку. Дамблдор предлагал ему решение, говорил, как именно тот сможет защитить свою семью от Сама-Знаешь-Кого, и Драко опустил палочку. Он не убийца; всё, что он делал, было для защиты семьи. — Итак... Что? Тебе было жаль.. его? Рон нахмурился. — Не совсем. На самом деле, раньше я не осознавал, насколько симбоиничны наши с Драко отношения. Наши судьбы крепко переплетены, и я не знал, что делать, когда увидел его столь отличную от привычного сторону. Я всегда смотрел на него и видел чистокровного мерзавца, что ненавидит всех и вся. И когда Невилл рассказал мне об этом, а потом слова Гарри наложились на его… И я вдруг понял, насколько мы с Драко, на самом деле, похожи. — Ты и Малфой? Похожи? Рон согласно кивнул. — Да. Смотри... Драко рос с убеждениями, навязанными ему семьей, и принимал их без возражений и вопросов, потому что любил и уважал своих родителей. Он доверял им. Можно ли его винить за это? Он был ребенком. Теперь, когда мне девятнадцать, оглядываясь назад, я понимаю, насколько юными и незрелыми мы были. Когда я думаю об одиннадцати-двенадцатилетнем ребенке, кричащем о грязнокровках и деньгах отца… могу только сказать, что у него ужасное воспитание. Драко всегда был пустословом, пытающимся уколоть побольней — к слову, не всегда у него это получалось — но мы тоже были детьми, поэтому не замечали… Что самое худшее из того, что делал Драко на первом курсе? Украл напоминалку Невилла? Назвал меня бедным? Я беден. Он знал тебя год и ни разу не обозвал грязнокровкой. Он отправил меня в больничное крыло и, конечно, перехватил письмо Чарли о Норберте, а когда пришлось отбывать наказание взбесился и с дикими воплями и рыданиями бежал из Запретного леса. Он был ребенком, повторяющим слова отца. Он был хулиганом, да, но посмотри на него с точки зрения «правильного» и «неправильного»…. Его поведение не не вызывает вопросов. На втором курсе Малфой все время говорил «грязнокровка». Такое чувство, будто вернувшись на летние каникулы домой, он услышал новое слово и просто принялся его повторять. Мы знаем: он докладывал о нас с Гарри своему отцу. Рассказывал ему буквально всё. Люциус упомянул об этом, когда мы столкнулись в «Флориш и Блоттс». Гермиона озадачено уставилась на парня. — И ты всё это помнишь? — Я годами была одержим идеей уничтожения Малфоя. Я помню ВСЁ. Но, Гермиона, подумай вот о чем. Он назвал тебя грязнокровкой только после того, как ты его оскорбила. Мы ругали его за то, что он купил себе место в команде, и он вышел из себя. Конечно, он поступил подло и низко, но как, по-твоему, называл тебя его отец, когда Драко вернулся домой и рассказал ему о тебе? Сомневаюсь, что он вообще понимал значение этого слова, кроме того, что это — оскорбление. Ты задела его гордость, и он захотел задеть твою. Грязнокровка. Вот так. И конечно, он сказал, что ждет не дождется, когда тобой закусит Василиск. Но, что если всё было бы наоборот: нападай Василиск на слизеринцев, мы бы с Гарри долго говорили о том, как будет хорошо, если он закусит Малфоем. Мы впитали взгляды наших родителей на кровь. Оба научились ненавидеть, но по-разному. Лишь поняв это, я смог по-человечески ему посочувствовать. Правда в том, Гермиона, что он стал груб со мной и Гарри только после того, как я посмеялся над ним. В день поездки на поезде. Я это начал. Я рос, слушая истории о том, что Малфои сбежали из Азкабана, что им не нужен повод, чтобы обратиться к Темным Искусствам. Меня учили ненавидеть Малфоев за их высокомерие, чистокровность и фанатизм, за их веру в Сама-Знаешь-Кого. И когда я встретил Драко, думал о нем лишь то, что мне рассказывали. Он был слишком мал, чтобы по-настоящему понимать, что значит быть «Пожирателем Смерти». Наверное, он и не понимал, пока Сам-Знаешь-Кто не поручил ему убить Дамблдора. Но я ненавидел его с первой встречи. Я не лучше. — Но твои родители правы, разве нет, — ответила на исповедь Гермиона. — Неважно, какая у тебя кровь. Пожиратели Смерти ошиблись. — Нет, не правы. Они должны были научить меня терпимости. Они должны были научить меня, что если кто-то учится на Слизерине, это не значит, что он плохой человек. Злые ведьмы и волшебники учились на всех факультетов, правда? Меня этому не учили. Я научился терпимости у тебя. А до тех пор я был убежден: все гриффиндорцы хорошие; слизеринцы — плохие. Малфои — главное зло. Подумай, как все могло бы быть, если бы я не посмеялся над ним. Представь, чему Малфой мог бы научиться, если бы мы нормально общались с ним с самого начала. — Это не значит, что Малфой вел бы себя иначе, если бы ты не посмеялся над ним. — Может, и нет, но вдруг? Драко... он не такой, каким мы его себе представляли. Он много требует с других, и еще больше — с себя. Его легко задеть. Он провел годы в Хогвартсе, говоря о своем отце, как будто тот — единственное, что у него было в качестве аргумента насчет собственной важности. Качества, необходимые для того, чтобы попасть на Слизерин — не злодейство и интерес к Темным искусствам, а амбиции и желание проявить себя, и у Драко было много людей, которым он хотел доказать, что его отец — один из самых выдающихся магов Британии. Я понял это, когда Невилл рассказал мне о Кэрроу, и связал со сценой в башне. Драко был напуган, сбит с толку, потерян. Он был ребенком, рожденным от Пожирателей Смерти. Но просил ли он об этом? Его отец в тюрьме; мать — под ногтем одного из самых злобных, могущественных волшебников всех времен. Его так воспитали, но когда дело дошло до того, чему его учили, настал момент истины; Драко опустил палочку. Он не смог исполнить требуемое. Насколько всё было бы по-другому, если бы у него были настоящие друзья? Люди, которые могли бы показать ему другой взгляд на мир? — Это не значит, что Малфой хотел бы смотреть на вещи под другим углом. Если он такой, каким ты его описываешь... — Я так-то встречался с ним, Гермиона. Да, всего две недели, но я его знаю. Все, чего хотел Драко: чтобы кто-то позаботился о нем. — Так как же так получилось? Как ты начал с ним встречаться? Рон вздохнул. — Ну, когда я понял, что мы совершили одни и те же ошибки, осознал наше сходство — я же говорил, что не осознавал, насколько «зависим» от него….Считал мерзким, потому что… мир менялся, я менялся и это походило на какой-то парад безумия… И только Малфой оставался таким же… Малфоем. Но на самом деле… нет. То есть, я имею ввиду, он остался прежним, но я не осознавал его «таким». Что если бы мы поменялись ролями и я вырос в семье Малфоев... Думаю, я был бы таким же, как он, понимаешь? Так что, если честно, я ужасно разозлился, когда понял это.