Кисло-сладко

      Эграссель уже проснулся с мыслью о том, что необходимо прекращать этот цирк. Эльф шел по коридору университета до кабинета Туилин, держа в руках стаканы с кофе. Он наклонился, чтобы достать локтем до ручки и открыл дверь в кабинет Туилин. Он, не торопясь, подошел к ее столу и аккуратно, но быстро, поставил перед ней стакан с горячим напитком, держа в правой руке другой для себя. Девушка сидела за столом и недоумевала от происходящего. — Эм, привет? — первая поздоровалась девушка, вопросительно изогнув бровь.       Эграссель промолчал, лишь тягостно выдохнул, повернулся спиной к девушке и сел на стол. Он снял с себя сумку и поставил рядом, да уперся в стол свободной рукой. Туилин взяла стакан, а немного отпив отдернулась. Обожгла кончик языка. Брезгливо отстранив стакан от рта, она поставила его перед собой. — Почему Лололошка так терпеть меня не может? — заговорил наконец парень, — что я сделал не так? — Эграссель повернулся и с искренним непониманием посмотрел на подругу. — Что? — Туилин прокашлялась в кулак и, выпучив глаза, уставилась на него. — Я его как-то обидел? Оскорбил? Задел? — Стой-стой, притормози. С чего вдруг ты решил поговорить со мной об этом? — Ну как же, вы ведь дружите? Он наверняка что-нибудь говорил про меня тебе. Говорил же? — Говорил, — вздохнула девушка, протерев веки. — А что именно? — поинтересовался парень. — Слушай, — на выдохе сказала она, — если хочешь, чтобы он не "ненавидел" тебя, — Туилин закатила глаза и показала кавычки пальцами, — то будь помягче. Даже я замечаю, что ты относишься к нему куда строже, чем к другим студентам. Это его вымораживает больше всего, — Туилин нахмурилась и скрестила руки на груди. — Вот в чем дело… Просто меня запугали другие преподаватели, что с Лололошкой нужно быть осторожнее, вот я и... — он стыдливо накрыл лицо ладонью, через пару секунд убрав ее продолжил, — зря я их послушал, да?       Туилин лишь молча кивнула и уставилась на Эграсселя. Его лицо выражало то ли грусть, то ли обиду, то ли злобу. Непонятно. Он сидел нахмурив брови и вертел в руках уже пустой стакан. Туилин даже не заметила, как он выпил все содержимое. Она еще никогда не видела его таким. Да и подобные вопросы привели ее в небольшой ступор. Было странно слышать это из уст Эграсселя, было странно наблюдать за ним в таком состоянии. Сам он сейчас выглядел странно, не так, как обычно, спокойно, уверенно, энергично. — Ты сегодня какой-то мрачный, не выспался? — собравшись с мыслями, спросила она. — Да нет, — Эграссель отвел взгляд. Он сжал стакан с кофе в обеих руках, от чего крышка отлетела и, покрутившись, упала на пол. Парень поставил стакан на стол, спрыгнул с него и подошел к крышке. — Представь, он работает в кофейне недалеко от моего дома! — вспомнил парень. Он присел на корточки и поднял крышку с пола, — думал, что он просто прогуливает, а тут такое. Я когда увидел его, стоящего за баром, то удивился. Сначала подумал, что мне мерещится, но нет, правда Лололошка. Меня это даже чутка рассмешило. Так странно видеть его за делом, а не валяющего балду.       Эграссель активно жестикулировал, рассказывая это. Девушка сделала глоток слегка остывшего кофе и с наслаждением выдохнула. По телу прошло приятное тепло, самое то в прохладную погоду. — А от меня ты чего хочешь? — Что мне сделать, чтобы он перестал ненавидеть меня? Может, подружиться с ним? — Эграссель сел обратно и, взяв стакан, начал закрывать его поднятой крышкой.       Туилин хмуро посмотрела на Эграсселя и чуть не выплюнула кофе, но поперхнулась. Через силу она проглотила напиток и постучала по груди сжатой в кулаке рукой. — Ты сейчас серьезно? — откашлявшись спросила девушка, — для начала сам перестань это делать. — Но я его не ненавижу. — Как-то не похоже на то, — Туилин поставила стаканчик на стол и скрестила руки на груди. — Разве что меня немного раздражает его поведение... — Эграссель почесал затылок. Туилин сверлила парня взглядом, что напрягало, — ладно, не немного, но никакой ненависти я не испытываю! — Вот только Лололошка думает иначе. Как я уже сказала, будь мягче к нему. Мне дружба с ним тоже далась нелегко. Даже сейчас он не все мне рассказывает. — Правда? Я думал вы довольно близки. — Эх, Эграсса, — Туилин встала из-за стола, подошла к Эграсселю и встала перед ним. Она положила ладонь на плечо парня и слегка сжала его, — я, конечно, рада, что ты такой добродушный, хочешь со всеми подружиться и так далее. Но Лололошка — не тот человек, с кем на раз, два можно завести именно настоящую дружбу, — девушка сделала акцент на предпоследнем слове, — Ты уверен, что хочешь этого? — Да? — неуверенно протянул он. — Вот именно! Ты сам не знаешь, а уже планируешь подружиться. Это не так легко, как ты думаешь. Особенно с ним.       Туилин на пару шагов отошла от Эграсселя и уперла руки в бока. Она посмотрела на него с сочувствием, тяжело вздохнула и одной рукой размяла себе шею. — А мы с тобой друзья? — спросил он, с печалью в голосе. — Да, Эграсса, мы друзья, — девушка слегка улыбнулась. Ей было жаль Эграсселя. Хоть и знала она его не так долго, но все же прониклась им. Она была одной из немногих, кто понимал, что он правда искренне пытается всем помочь и даже врагу не пожелает зла.       Эграссель спрыгнул со стола и, подойдя к девушке, обнял ее, да расплылся в улыбке. Туилин обняла парня в ответ и легонько похлопала по спине, выражая поддержку в этом жесте. — Все, Эграссель, работать надо. Еще увидимся.       Эграссель выпустил Туилин из объятий и, подхватив сумку и пустой стакан из под кофе, пошел к двери. Девушка вслед поблагодарила его за кофе, а он широко улыбнулся, помахал ей рукой и захлопнул за собой дверь. Весь путь до своего кабинета в его голове был диалог с Туилин и варианты, как можно прекратить эту маленькую и очень глупую войну. Было понятно, что Лололошка первым ничего прекращать не перестанет, хотя, может, когда-нибудь, ему это банально надоест и он, все-таки, успокоится. Но уже сейчас не хотелось больше враждовать, хоть и враждой это трудно назвать. Эграсселя бы устроило просто не обращать внимания друг на друга, но он питал странный интерес к Лололошке, ведь одни называют его проказником, а от других он слышит совершенно иное, будто и не про Лололошку говорят вовсе. На дворе середина сентября, можно сказать, начало учебного года, а сил уже практически не осталось. Если не брать в счет Лололошку, то все равно проблем не убавляется, с каждым днем их становится все больше и больше.       Парень зашел в кабинет и, захлопнув за собой дверь, подошел к столу. Он вытащил из сумки ежедневник и флешку с материалом для лекции. Положив их на стол, парень сел в кресло, бросив рядом с ним сумку. Уже через 10 минут студенты начали заполнять помещение, одним из них, на удивление Эграсселя, был Лололошка. Он раскрыл глаза в удивлении, проморгался пару раз, мол, вдруг, показалось и уставился на него. Было странно видеть Лололошку на учебе, тем более в такую рань. Он, конечно, посещал лекции, но, чтобы не опаздывать — это Эграссель видел впервые. Вдобавок, в среду и субботу парень отсутствовал на лекциях, как оказалось, он работает. Эграссель сегодня как раз покупал кофе на месте работы Лололошки, но, вместо него, за баром стояла рыжеволосая девушка. Хотелось даже спросить где он, уволился или что-то случилось, но не было желания показаться странным. Ему внезапно стало приятно, что Лололошка послушал его совет и, видимо, сменил график. В голове вновь всплыл разговор с Туилин, и появилась навязчивая мысль о том, что, может, все не так плохо, что Лололошка не испытывает к нему такой ненависти, как он думал, что это обычная неприязнь, точно такая же, как у самого Эграсселя. Парень слегка улыбнулся, на душе даже стало как-то легче, утренняя тревога забылась, будто бы ее и не было вовсе. Но счастье длилось не долго. Не прошло и пяти минут с начала пары, как Лололошка находился в своей любимой позе: руки на парте, на них голова, а глаза закрыты. Всю лекцию Лололошка вновь проспал. Было больше непонятно, чем обидно. Что он вообще собирается делать на зачетах, если весь материал он не то что не слышит, он даже не пытается этого делать? Будто нарочно, хотя, скорее всего, так было лишь отчасти. Но есть ли смысл пытаться что-то менять? Эграссель старался не обращать внимания, но не получалось. Настроение вернулось к такому же, что было утром, стало обидно. Сам парень не заметил, как полтора часа прошли и лекция закончилась. Студенты стремились к выходу, а он не переставал наблюдать за Лололошкой, который даже после конца пары оставался в прежнем положении. Можно было даже подумать, что он мертв, если бы не было видно, как парень дышит. И ведь он всегда сидит с другим студентом, который, скорее всего, является его другом. Но почему тогда он даже не пытается разбудить Лололошку? Неужели ему наплевать? Хотя и он не лучше, просто вместо сна он выбирает телефон. Все полтора часа Эграссель цеплялся взглядом за лежащего на парте Лололошку, из-за чего не получалось нормально сконцентрироваться. Он часто запинался, путался в словах и даже забывал, о чем говорил, а о чем нет. Из облаков его вытянула студентка, тыкающая Эграсселя пальцем в плечо. Одна рука у девушки была спрятана за спиной, она слегка наклонялась вперед и глядела щенячьими глазками на эльфа. Парень дернулся и непонимающе уставился на нее. — Эмм... Извините, Эграссель, — девушка сглотнула слюну и прикусила нижнюю губу, — я бы хотела вас попросить, не можете ли вы распечатать материал, чтобы я повторила его дома? Просто я очень плохо усваиваю все с первого раза… Я бы и сама все сделала, если бы вы написали мне темы и работай принтеры хоть где-то, кроме деканата, а меня туда не впустят...       Девушка скрестила пальцы между собой и опустила руки вниз. Она ковыряла носком обуви пол и строила глазки. Эграссель всегда был только за, если его просили о помощи, но сейчас ментальная система начинала подводить, с каждым днем он справлялся с, казалось бы, простыми для себя задачами, но сил тратил куда больше, чем в первые две недели учебного года, чем когда-либо. Кто же знал, что эта работа окажется настолько муторной? Поначалу, все кажется простым, а когда оказывается наоборот, то руки начинают опускаться. Некоторые просто сдаются, а кто-то не бросает дело до самого конца, пока не выгорят и не замкнуться в себе окончательно, именно таким и был Эграссель. Он быстро натянул глупую улыбку, взял со стола свой ежедневник с металлической пружиной и ручку, чтобы не забыть о просьбе девушки и записать нужные для нее темы. — Да, конечно, буду только рад помочь, — сказал он, открыв ежедневник и вытащив автоматическую ручку, что была внутри пружины, — что именно вы не запомнили? — Ох.. Эм... — девушка заметно занервничала. Не нужны ей были какие-то глупые бумажки, ей нужен был повод заговорить с Эграсселем. Это было понятно всем, кроме самого парня. Он правда искренне считал, что помогает, — ну вот на прошлой паре мы проходили там что-то про войну между совами и... — девушка запнулась в попытках вспомнить. — Орками. Между орками, — Эграссель улыбнулся и записал в ежедневник тему, — что-нибудь еще? — Ох, нет, но, если я подойду к вам снова с такой же просьбой, то не буду надоедать? — Конечно же нет, я только рад помочь, — Эграссель убрал ручку, закрыл тетрадь и положил на стол, — подойдете ко мне на следующей перемене, хорошо? — Да, конечно, спасибо вам огромное, до свидания! — Девушка улыбнулась во все 32 зуба и радостно выбежала из кабинета.       Улыбка с лица Эграсселя моментально пропала. Он устало сел на кресло и тяжело выдохнул. Голова трещала, было какое-то странное предчувствие, будто бы этот рабочий день будет куда хуже, чем другие.       Эграссель потер усталые веки и посмотрел вглубь кабинета. Он несколько раз проморгался и прищурился, посмотрел на фигуру, сидящую на последнем ряду за партой, глядящую на него. Эльф прокашлялся в кулак. — Лололошка, вам что-то нужно? Лекция уже закончилась. Только не говорите мне, что вы вновь спали. — Эграссель и без этого прекрасно знал ответ, но почему-то решил уточнить это, мало ли, вдруг он все же слушает, но просто с закрытыми глазами? Вдруг, все не настолько плохо, как он думает? — А что, так не хотите меня видеть? — Парень проигнорировал вопрос Эграсселя, — уже ухожу, не беспокойтесь.       Эграссель молча наблюдал за уходящим Лололошкой. Было неприятно из-за игнорирования, из-за такого отношения к себе. — Снова проспали всю пару. И как вы вообще поступили сюда? — Слова сами слетели с языка, он не хотел говорить этого, а если и хотел, то точно не вслух, точно не в присутствии Лололошки.       А дальше все было как в тумане. Тетрадь, летящая в него, лицо, полное ненависти, презрения и отвращения, удары туфель по полу, хлопающая дверь и рисунки, по которым и не скажешь, кто их автор, уж больно слишком умиротворенные. Все надежды на нормальные взаимоотношения слетели на нет. Нужно было просто не начинать все это, изначально нужно было не обращать внимания, тогда все было бы хорошо, он сам виноват в том, что послушался преподователей, что вел себя так, что впервые за долгое время не стерпел. Рисунки были убраны в ящик стола до тех пор, пока не подвернется возможность их вернуть. Ведь это не его собственность, частичка его души и чувств, которые не хотелось присваивать себе.       Уже через несколько минут кабинет вновь заполнился учениками, но Эграссель не обращал внимания ни на кого, лишь пустым взглядом смотрел в потолок. В голову ничего не лезло, было просто пусто. Из ступора его пробудил один из студентов, когда должна была уже начаться лекция, а Эграссель не заметил этого. Прошла пара как обычно: рассказы про занятия древних народов, ответы на вопросы студентов, которым правда было интересно и необходимо знать историю Архея, и задания на дом. Время летело незаметно, сегодня парень был особенно забывчив, да настолько, что забыл про обещание студентке, которая пришла на перемене за материалом. Он сначала не понял, про что говорит эльфийка, настолько все вылетело из его головы. Но после того, как открыл свой ежедневник, моментально вспомнил об обещанном. Было решено идти вместе печатать бумаги. По пути девушка никак не унималась, задавала довольно личные вопросы, что напрягало. Спрашивала, есть ли дела на следующих выходных помимо работы, чем парень занимается обычно, даже спросила, какие отношения у него с отцом, что не лезло ни в какие рамки. Хотелось побыстрее распечатать материал, сунуть девушке и уйти, но время, как назло, будто замедлилось. Его вовсе не расстраивал и, ни в коем случае, не злил поступок Лололошки, ведь он заслужил этого. Сам наговорил лишнего, не удержавшись. Его раздражало поведение девушки, она своими словами словно раскрывала старые раны, которые только недавно начали заживать. Эграссель практически не слышал слов девушки, он ушел в раздумия про отца. А когда он в последний раз его видел? Когда в последний раз общался с ним? Когда в последний раз отец говорил, что гордится, ценит, любит? Было ли это вообще хоть когда-то?       Этот «ад» подошел к концу, Эграссель сунул небольшую стопку бумажек девушке в руки и устремился к кабинету. Он нервно перебирал пальцы, смотря под ноги и не видя ничего и никого, кроме своих ног. Парень врезался в Туилин. Обычно, он был рад видеть ее, но не сейчас. На данный момент хотелось побыстрее смыться в кабинет, закрыться на замок и уйти с головой в работу, после со спокойной душой уйти домой и не вспоминать сегодняшний день никогда. Девушка не особо была рада столкновению с Эграсселем, он довольно болезненно вписался лбом ей в затылок, да так, что по ощущениями точно появится шишка. Туилин обернулась, поглаживая голову, уже готовая отчитать за невнимательность. Поняв, кто в нее влетел, взгляд с хмурого переменился на недоумевающий. — Ох, это ты, — Туилин видела парня второй раз за день подавленным, но в первый раз все было не настолько печально. Она подошла ближе к нему и посмотрела в его пустые, печальные глаза, — привет, Эграсса. Все в порядке? — Привет, — вяло поздоровался Эграссель, Он постарался улыбнуться, но это вышло очень плохо. — Ты чего? — спросила девушка и нахмурилась, — надеюсь, что причина не в том, о ком мы говорили сегодня утром?       Эграссель отвел взгляд и отрицательно помахал головой. Да, может в какой-то степени причина была в Лололошке, но все же таким он был именно из-за вопспоминаний о отце. Туилин нахмурилась. Она взяла парня за предплечья, крепко сжав их. Хватка у девушки была до ужаса сильной. Эграссель стиснул зубы от боли, но просить перестать сжимать так сильно не стал. — Нет, Туилин, все нормально, — глупо соврал он, отведя взгляд в сторону. — Не умеешь ты врать, Эграсса, — она отпустила парня и с грустью вздохнула, — ладно, я не буду пытаться выпытывать из тебя произошедшее, но, Эграссель, я очень прошу, не пытайся подружиться с ним, ты только нервы себе потрепаешь, — девушка развернулась и ушла не попрощавшись.       Если бы все было так просто, он бы обязательно бросил все эти глупые попытки, но он этого сделать принцимпиально не мог. Парень наконец вернулся в кабинет. Вообще, он уже мог спокойно собирать вещи и идти домой, но как всегда он будет находиться здесь до последнего, чтобы заранее выполнить все дела. Помимо лекций у него были и другие вещи, которые на него вечно вешали другие преподаватели. Но а как отказать? Им ведь наверняка куда сложнее, чем ему. Он молодой, первый год преподает, тем более обычный факультатив, а они уже десятки лет горбятся на этой работе. Помогать для него никогда не было чем-то тягостным, как минимум, до тех пор, пока он не примится за дело. В такие моменты его спасала лишь одна мысль о том, что он делает чью-то жизнь хоть на каплю, но легче. Это придавало ему куда больше сил, чем отнималось, когда он разгребал чужую работу.       Эграссель наконец покончил со всем, что на него навалили другие и собирался домой. Все необходимое лежало в сумке, а ключ от кабинета перебирался между пальцами. Уже стоя у двери, он внимательно осмотрел помещение, чтобы проверить, все ли он взял. Однако, на столе лежал чуть не забытый телефон. Парень думал, что этот день ничего не может сделать хуже, но ошибся. Взяв в руки смартфон, он по привычке включил его. На экране выскочило уведомление о пропущеном звонке от контакта «Отец». По телу парня пробежала мерзкая дрожь. Стало дурно, страшно, тревожно. Быстро разблокировав телефон, набрав номер и сев на кресло, он нервно слушал гудки, постукивая указательным пальцем по деревянному столу. Руки дрожали, а глаза суетливо бегали по кабинету. Он пытался успокоится, взять себя в руки, но не получалось. Было тревожно от того, что не он первый позвонил, а именно отец сделал это, но страшнее то, что Эграссель не принял звонок. В голову даже пробрались подозрения, что звонил вовсе не отец, а после страх, что отцу стало плохо и сейчас трубку возьмет не он, а врач и скажет, что он попал в больницу. Гудки прекратились, на том конце была мертвая тишина. Парень, сглотнув накопившиюся слюну, заговорил первый. — Ало? Отец, здравствуй. Ты так давно не звонил мне, а трубки не берешь, да и сообщения читаешь, но ответа нет. Думал, что случилось чего, уже начал беспокоиться, — Эграссель издал нервный смешок, — прости, что сразу не взял трубку, просто я забыл включить звук на телефоне, совсем заработался сегодня. — Эграссель, через месяц у меня будет важное выступление, мне нужна твоя помощь, — сказал мужчина строго, даже не поприветствовавшись и проигнорировал слова сына. — Что? Да, конечно, отец, я помогу тебе, но в чем? — Приедешь и я все расскажу. Не забивай мне сейчас голову своими глупыми вопросами, я и без этого устал. Позже напишу тебе все подробности. Не планируй ничего в ближайшее время. — Но боюсь, что я не смогу отменить своих дел, я ведь.. — Эграссель не успел договорить, его перебили на том конце. — Если ты просто не хочешь помогать, то говори прямо. Как всегда невозможно на тебя положиться. — Нет, нет, я что-нибудь придумаю, все нормально. Когда мне нужно быть у тебя? — Максимум через полторы недели. — Хорошо, я понял тебя, — Эграссель замолчал. Хотелось многое узнать, спросить, ведь он давно не слышал голос отца. — А как твои дела? — Прервал он тишину,— я рад, что ты снова выходишь из дома, правда! — Я просил тебя без глупых вопросов. — Эм... Да, точно. А ты не хочешь спросить, как я поживаю? Я ведь устроился в Лаки Чармс, как ты и хотел, правда пока преподаю просто факультатив истории, но я стану лучше, правда! Другие хвалят меня, дают мне дополнительных дел, чтобы я учился новому, набирался опыта. — Ты понимаешь, что тобой просто пользуются? — Кстати, я вот недавно закончил с ремонтом в доме. Ну ты, наверное, читал мои сообщения. Можешь приехать на новоселье, если, конечно, хочешь. — Мне не до этого, — по голосу мужчины было понятно, что он явно раздражен. — Ты ведь после выступления будешь свободен? Можешь приехать, погостить, буду рад. Я был бы рад пообщаться с тобой за чашкой кофе, — тараторил Эграссель, боясь, что не успеет сказать все, что хотел за все месяцы, которые они не разговаривали. — Эграссель Крединлес, я дважды повторять не намерен. К 29 числу вштык у меня на пороге.       Тадмавриэль сбросил звонок, даже не попрощавшись. По щекам побежали слезы, уже не было сил сдерживаться. Для чего он так старается, если единственный близкий не ценит его? Все свое детство он старался, чтобы ему хоть раз сказали обыкновенное "молодец", но есть ли в этом смысл сейчас? Хотя, что за мысли? Отец наверняка любит его, просто не показывает этого, просто он занят более важными делами, у него нет времени на то, чтобы перекинуться парой бесполезных слов с родным сыном, в его жизни столько проблем, которые не сравнятся ни с чем, что происходит у Эграсселя. Не все умеют проявлять любовь словами, Тадмавриэль точно был таким, по крайней мере, пока не погибла Тейрасса. Он гордится им, просто не говорит вслух. Будь Эграссель ему не нужен, то он не просил бы помощи. Он бы точно не стал пользоваться Эграсселем для своих целей, как ни крути, он его родной и единственный сын.       Дверь кабинета отворилась. Эграссель подумал, что это обычный сквозняк, он не сразу посмотрел в сторону двери, но кто же знал, что сквозняком окажется Лололошка? Эльф сидел на кресле, накрыв лицо ладонями, по которому бесконечно стекали слезы, но, услышав знакомый голос, он посмотрел в сторону двери. Там стоял Лололошка. Запыхавшийся, с взъерошенными волосами, недоумевающим взглядом, осматривающим Эграсселя с головы до ног. Он упирался локтем об дверной косяк и наверняка не верил в то, что видит. Его внешний вид рассмешил. Было ощущение, что это просто галлюцинация, но разве галлюцинации умеют открывать двери? Оба парня смотрели друг на друга несколько секунд, после чего, Лололошка снова заговорил. — Я не вовремя? — слова эхом разнеслись по пустой аудитории. — Нет, все в порядке! Вы чего-то хотели? — спросил Эграссель, немного прийдя в себя. — Да, хотел извиниться за сегодняшнее. Я поступил не очень красиво, — Лололошка отвел неловкий взгляд в сторону. — Ох, все в порядке, не беспокойтесь, — парень вытер запястьем заплаканные веки. — Надеюсь, мы не в обиде друг на друга? — он посмотрел в глаза Эграсселя, стараясь больше не отводить взгляда, боясь, что это будет выглядеть грубо. — Ни в коем случае, — Эграссель слабо улыбнулся. Он практически не понимал слов парня, своих тем более. В горле ком, глаза от слез и не особо хорошего зрения не могли распознать эмоций на лице Лололошки, лишь оставалось надеяться на то, что он не испытывал отвращения.       Лололошка развернулся, дверь бесшумно закрылась. Эграссель стыдливо упал лицом на стол. Нужно было уходить домой и уже там поддаваться эмоциям. Нельзя было плакать в общественном месте. Чем он думал? Теперь Лололошка не просто ненавидит его, теперь еще и будет насмехаться. Он точно разболтает про этот случай всем, все будут косо смотреть на Эграсселя, перешептываться и смеяться. Но точно ли будет именно так? — Он извинился? — немного осознав их разговор, пробубнил себе под нос парень, шмыгая носом.       Эграссель просидел в кабинете еще какое-то время, но этого было достаточно, чтобы успокоиться и не встретить по пути Лололошку. Он понимал, что сегодня ночью точно не сомкнет глаз, не отдохнет в свой единственный выходной, а даже если и уснет, то ему точно будет сниться этот ужасный день.