Дурацкое дело нехитрое

      Алёна Игоревна родилась, как положено, в аккурат к ноябрьским праздникам. Пятьдесят два сантиметра, четыре с половиной килограмма, глаза голубые, волосы тёмные. Катя просто лучилась от счастья, когда говорила об этом, как будто сама эту девочку и родила.       Артём и Валерка встречали обеих, мать и дочь, с охапкой цветов и готовыми к употреблению коляской и розовым конвертиком. Петька притащил свой навороченный фотоаппарат и с довольной ухмылкой снимал всё счастливое семейство.       Близнецы напросились поодиночке: Пашка – у Кати, а Илья – у Артёма, но оба явились в одинаковых серых костюмах и зелёных рубашках. И даже встали рядом, когда Петька махнул им рукою:       – Поближе друг к дружке, а то все в кадр не влезаете!       Катька слегка напряжённо поглядывала на то, как Тёма с дурацкой улыбкой заглядывает в лицо новорождённой и держит её у себя на руках, прижимая к груди. И расслабилась только тогда, когда Валерка дёрнул её за косичку, как первоклашку:       – Эй, – тихонько шепнул он ей на ухо. – Ты чего? Вот уж не думал, что ты станешь так ревновать!       Катя усмехнулась, потупилась и неохотно кивнула, когда Пашка вдруг неуверенно проговорил:       – А можно мне тоже чуть-чуть подержать?       Все вокруг почему-то засмеялись, даже Петька. Только Илья стиснул зубы и отвернулся.       – На, – со вздохом сказал ему брат, подавая мирно посапывающую в своём одеянии девочку. – Только осторожно, не урони.       Илья аккуратно принял у брата конвертик и с жадным любопытством заглянул внутрь. А потом обвёл всех глазами и нехотя вернул ребёнка матери, которая молча подошла и встала рядом.       – Эх, пошла наша Алёнка по рукам! – засмеялся Петька. – С первого же дня!       И продолжал щёлкать снимок за снимком, пока сначала девочку не отобрала Катя, а у неё снова не перехватил её Тёма.       Мамочка Аня слегка похудела и выглядела чуть бледновато, но глаза у неё просто блестели от радости.       – Поехали, – проговорила она, глядя на Катю и улыбаясь. – Хочу домой.       Валерка усадил её в машину, а Тёма подал ей маленькую Алёнку.       – Ладно уж, садитесь и вы, – смилостивилась Катя, поглядывая на обоих парней, мнущихся около машины с неловким смущённым видом.       Артём замотал головой и обнял Валерку за плечо. Тот молча кивнул и закусил губу.       – Можно, мы завтра придём? – попросил Тёма нерешительно. – Погуляем с ней, поможем что-нибудь…       Пашка с Ильёй подошли вместе и тоже просительно заглянули девушкам в глаза.       – А мы – послезавтра? – с надеждой выдавил из себя Пашка. Илья вытягивал шею из-за его плеча и помалкивал.       Аня и Катя переглянулись, почти одновременно заулыбались и снова кивнули. И не трогались с места, пока Тёма со своим мужем не уселись к Петьке в машину, и та не отъехала.       – Я так и не сказала никому их них «спасибо», – вдруг виновато вспомнила Аня.       – Завтра скажешь, – пожала плечами Катерина. – Или как-нибудь потом отблагодаришь…       Она смотрела сквозь лобовое стекло на двух одинаковых парней в серых костюмах, стоящих на углу вполоборота друг к другу, и даже не пыталась догадываться, о чём те болтают. И тронулась с места только тогда, когда один из них приложился скулой к щеке брата. А тот обнял его и спокойно поцеловал в лоб.       Они оба обернулись и замахали на прощание руками. И даже встретились глазами с каждой из них. Ровно на одно мгновенье, но этого было достаточно для того, чтобы Анечка поёрзала на заднем сиденье, устраиваясь поудобнее, и тихо проговорила:       – Вот теперь всё в порядке, и можно спокойно жить дальше.       – Ага, – улыбнулась Катя. – А я уж боялась, они никогда не помирятся.       Анечка загадочно улыбнулась и проговорила:       – Да брось ты, дурацкое дело нехитрое.       2007