Две цели

Экко заметил через окно знакомые синие косы и кислотно-розовую куртку еще на подходе к закусочной, все равно толкнул дверь и перешагнул порог. Он знал, что это плохая идея. Но что ему оставалось: позорно ретироваться только потому, что эту чокнутую хрен знает каким ветром занесло в его любимую закусочную? Ну уж нет. В отличие от Джинкс, он находился на своей территории — если кому и сваливать отсюда, то точно не ему. Он прошел к прилавку, старательно не глядя по сторонам — все равно краем глаза подметил, что Джинкс сидит в ворохе листов и что-то записывает в блокнот, — и кивнул Клинту. — О, Экко, — тот добродушно усмехнулся, на мгновение скрылся за дверью и вернулся с пакетом. — Как продвигается проект? Черт возьми. Слишком громко. Экко приложил все усилия, чтобы не поморщиться. Клинт наверняка спросил больше из вежливости или праздного интереса и не ждал детального ответа — было бы достаточно бросить что-то в стиле: «Отлично, дело движется!», и разговор подошел бы к концу. Но этот абсолютно бессмысленный вопрос лишил Экко шанса забрать свой ужин и спокойно покинуть закусочную. Он был готов поклясться, что ощутил, как к его спине прилип пристальный взгляд. Экко непроизвольно расправил плечи и сжал челюсти. На мгновение. — Неплохо, — как можно непринужденнее улыбнулся он, приложил карту к терминалу и забрал протянутый пакет. — Ну и молодцы, — просиял Клинт. — Хорошего вечера, малыш, и передавай привет Бензо. Сзади раздался тихий смешок. Господи, почему Клинту приспичило назвать его малышом именно сегодня? Экко подавил желание спрятать лицо в ладонях, коротко выдохнул и развернулся. Джинкс, конечно же, оторвалась от своего блокнота. Она сидела, небрежно откинувшись на диван, и смотрела на Экко с нехорошим весельем, вздернув бровь. Экко встретился с ней взглядом лишь на долю секунды. Даже не стал кивать в знак приветствия, просто молча двинулся к выходу, но Джинкс вдруг подалась к краю дивана и выставила ногу, преграждая проход. — А как же поздороваться? — она широко улыбнулась и рассекла рукой воздух. — Ну, знаешь, этот банальный обмен любезностями, который мы все так обожаем. — Что ты тут забыла? — с трудом погасив порыв послать Джинкс куда подальше, сухо спросил Экко. — Захотела и пришла, — она пожала плечами. — А что, есть какая-то причина, почему мне нельзя сидеть именно здесь? — Далековато от Бронкса, — Экко крепче сжал ручки пакета. Каким-то магическим образом Джинкс выводила его из равновесия одним своим видом. А уж когда открывала язвительный рот — выбешивала жутко и в два счета. Суперспособность, не иначе. Джинкс фыркнула, подтянула ногу к себе, уперев стопой в диван, положила подбородок на кулак и хищно прищурилась. — Ну что, а мне расскажешь, как продвигается ваш проект, малыш? Изнутри полоснуло раздражением и злостью. На секунду показалось: сейчас все, что он думает о Джинкс и ее сумасшедшей башке, вырвется наружу, но вместо этого с его губ сорвался смешок. Экко сам не понял, что его так неожиданно позабавило. Он покачал головой: — Увидимся на отборочном, — и, перехватив пакет поудобнее, продолжил идти к выходу. Лицо Джинкс исказило недоумением. — Мы вас порвем, — с ноткой растерянности крикнула она ему вдогонку. Экко не стал оборачиваться, лишь дернул плечом и потянул на себя ручку. Дверной колокольчик пронзительно звякнул. Остаток вечера Экко потратил на бесполезные попытки не думать ни о встрече в закусочной, ни о череде возмутительных перформансов, которые за последний месяц вытворяли ученики из «Центра науки и математики Бронкса». Хотя какие это, к черту, перформансы? Элементарное дебоширство. Нет, он, разумеется, знал, что между их школами уже несколько лет ведется напряженное соревнование практически во всех сферах — столкновение на фоне городского конкурса научно-исследовательских работ было неизбежным. Но чтобы в таких масштабах? Откровенно говоря, их школа тоже отличилась: расписала карикатурными граффити задний фасад здания столовой «Центра науки и математики Бронкса». Чудом избежали проблем с полицией. В ответ отморозки из Бронкса ворвались ночью в одну из их школьных лабораторий, устроили символический погром и окрасили абсолютно каждый предмет в какофонию синего и розового. Краска так и не отмылась — Экко впервые столкнулся с таким составом. Не надо было быть гением, чтобы сложить два и два: все улики, включая огромный нарисованный смайлик на стене лаборатории, указывали на Джинкс. Впрочем, хоть она открыто и не признавалась, своего участия Джинкс не отрицала. Казалось, «Центр науки и математики Бронкса» развернул против них самую настоящую кампанию по психологической атаке, и Джинкс была отведена особая роль. Иначе как объяснить, почему она решила каждую их встречу доводить Экко — и всех остальных в его команде — до белого каления, он понятия не имел. До недавнего времени Экко никогда и не слышал о Джинкс. Она будто взялась из ниоткуда и мгновенно заполонила собой все вокруг. Теперь только о ней и говорили: о ее неординарных идеях, об эксцентричном поведении, о, без преувеличения, шизанутых выходках. Часть его хотела навести о Джинкс справки, но Экко усиленно глушил этот порыв — много чести. Лучшей тактикой здесь будет не поддаваться на провокации и игнорировать существование этой Джинкс. И всех заноз из «Центра науки и математики Бронкса» заодно. *** Экко нервничал. Он перечитал первые абзацы вступительной речи, прикрыл глаза и попытался воспроизвести их в голове. Не сказать, что он чувствовал себя на сто процентов уверенным — заговаривать зубы публике выходило лучше у Джейса, но последнее время тот стал ужасно рассеянным, то и дело сбивался с мысли. Соперничество с бронкскими явно давалось Джейсу нелегко. После случая, когда тот познакомился в баре с парнем, в первые же два часа выболтал чуть ли не ключевой момент их проекта, а потом выяснилось, что этот самый парень — из команды «Центра науки и математики Бронкса», Джейс несколько недель ходил как в воду опущенный. Экко в итоге так и не понял, собираются те использовать это против них или нет, но на всякий случай проект пришлось основательно перелопачивать. А Джейсу — выписать заслуженных подзатыльников. Заодно и профилактических, на будущее, чтоб выработалась полезная привычка сначала думать, потом говорить. На периферии зрения замаячило яркое пятно — Джинс зашла в помещение и остановилась в нескольких шагах от Экко. Он подавил порыв закрыть блокнот или вовсе встать и уйти. До выступления оставалось сорок минут, не было времени вестись на поводу и отвлекаться. Он должен сконцентрироваться на… Джинкс вдруг, как кошка, запрыгнула на стол и буквально растянулась вдоль на всю длину. Экко даже не успел отодвинуть конспекты. Она перекинула через плечо назад свои длиннющие косы, подперла рукой голову и с вызовом улыбнулась. — Готовишься к выступлению? Экко непонимающе моргнул, не в силах перестать пораженно таращиться на нее. Это… было абсурдно и странно. У него в голове не укладывалось, зачем кому-либо вообще делать что-то подобное. С таким же успехом Джинкс могла начать есть листы из его блокнота — Экко растерялся бы примерно так же. Психологическая атака, хмуро напомнил он себе и постарался придать лицу нейтральное выражение. — Будь так добра, — он покосился на торчащий из-под ее бока блокнот. — О, прости, — спохватилась Джинкс с таким невинным видом, словно только сейчас заметила, что примостилась прямо на его записи. — У тебя тут есть что-нибудь интересненькое? — она взяла в руки блокнот, перевернулась на живот и, уперевшись локтями в столешницу, принялась читать на открытой странице. Да она издевается. Экко резко выдохнул, молча забрал у нее блокнот и выдержал недовольный испытывающий взгляд. — Ты такой скучный, — Джинкс демонстративно закатила глаза и сдула со лба челку. — Ну так иди и досаждай кому-нибудь другому, — буркнул Экко, пытаясь осторожно вытащить из-под нее оставшиеся записи. — Уверен, они будут вне себя от радости. — Не-а, — нараспев протянула она. — Мы оба знаем, что все мое пристальное внимание будет приковано исключительно к твоей заурядной персоне, — Джинкс начертила пальцем в воздухе незримую линию и остановилась в нескольких дюймах от груди Экко, — пока ты не облажаешься на выступлении, конечно же, — она мило улыбнулась. — Можешь сэкономить нам обоим время и сразу сдаться, хотя, признаю, это будет не особо интересно. В голову ударила внезапная мысль, что лицо Джинкс впервые находится настолько близко, что можно рассмотреть каждую деталь: удивительно ровные черные стрелки на веках, обветренные губы, россыпь бледных, едва заметных веснушек на носу и щеках. И глаза. Огромные синие глаза. Они всегда были такими или она сейчас в линзах? Экко ощутил, как к лицу подкатил жар, и едва удержался, чтобы не отпрянуть. Все это было… слишком неловким. Сбивающим с толку. Некомфортным. Видимо, на то и расчет. Что ж, значит, он должен приложить всевозможные усилия, чтобы сохранить хладнокровие. Будто на его стол каждый четверг падают сумасшедшие вздорные девчонки. — Если хочешь, чтобы у вас были хоть какие-нибудь шансы, советую пойти порепетировать, — Экко невесело усмехнулся. — Или ты делегировала толкать речь Виктору? — За нас не переживай, — Джинкс постучала выкрашенным в вырвиглазно-розовый ноготком по краю блокнота в руках Экко. — Мы блестяще выступим, даже если нас среди ночи разбудить. — Тогда с чего бы тебе беспокоиться на наш счет? Джинкс расплылась в широкой улыбке. — На всякий случай. Она просто заговаривает зубы и тратит драгоценное время. Экко смерил ее хмурым взглядом и сухо поинтересовался: — Тебе помочь подняться или сама справишься? — Прогоняешь? — Джинкс скорчила раздосадованную гримасу. — А мне тут так удобно, — она перевернулась на спину и закинула руки за голову в замок. Экко окинул Джинкс растерянным взглядом, понятия не имея, как достать из-под нее гребаные конспекты, и чувствуя крепнущее с каждой секундой раздражение. Тянуло стукнуть кулаком по столешнице и прорычать, чтобы Джинкс проваливала на все четыре стороны. Ну не силой же ее с этого стола стаскивать, в самом деле! Экко стиснул зубы. А ведь ему скоро выступать перед публикой — и в таком состоянии. Прекрасно, просто прекрасно. — Какого черта у вас тут происходит? — материализовавшийся рядом Джейс скрестил руки на груди и перевел вопрошающий взгляд с Джинкс на Экко. С языка чуть не сорвалось позорное «А я здесь при чем?!». Экко хмуро уставился на Джейса в ответ, мол, сам догадайся. Тот тяжело вздохнул, покачал головой и обратился к Джинкс: — Слезай со стола. По-хорошему прошу. — О, — Джинкс оживилась и приподнялась на локтях, — а по-плохому — это как? Может, мне понравится? Джейс хмыкнул, не впечатленный ее репликой. — Охрану позову. Джинкс состроила кислую мину и повернулась к Экко. — Он еще больший зануда, чем ты. Вас по такому критерию в школу отбирают? Экко закатил глаза, откинулся на спинку стула и тоже скрестил руки на груди. Присутствие Джейса немного приободрило. Не хотелось признавать, но находиться один на один с Джинкс было странно и дискомфортно. Экко почему-то каждый раз чувствовал себя словно под прицелом без возможности найти какое-либо укрытие. Джинкс сверлила его задумчивым взглядом, явно ожидая ответ на свою посредственную колкость. — Джинкс, — чуть повысив голос, с ноткой угрозы произнес Джейс, — я не шучу. Она клацнула языком и посмотрела на Джейса с таким картикатурно-скучающим видом, что на секунду Экко потянуло прыснуть в кулак. — Ну да, куда уж тебе. Ладно-ладно, ухожу, — она выставила руки в капитулирующем жесте, когда Джейс раздраженно выдохнул, затем стрельнула в Экко сочувствующим взглядом, мол, я-то свалю, а вот ты останешься с ним. Казалось, компания Джейса ее действительно удручает. В отличие от компании Экко. С ним Джинкс словно лишь делала вид, что помирает со скуки, а на деле, досаждая ему, получала какое-то извращенное удовольствие. Мысль резанула сознание и прошлась по телу жаркой волной, как только Экко осознал, что какая-то его часть почувствовала довольное торжество. Он что, рад этому? Тому, что Джинкс планомерно и с энтузиазмом выводит из себя именно его? Что считает интереснее Джейса? Черт, это уже смахивало на клинику. Джинкс последнее время доставляла столько неприятностей, что его мысли волей-неволей большую часть времени крутились не только вокруг проекта, но и… Экко проследил мрачным взглядом, как Джинкс спрыгивает со стола и поправляет топ — хотя бы не такой вызывающе-короткий, как обычно, — выглядывавший из-под расстегнутой куртки. Да уж, ему определенно стоило уделять ее персоне меньше внимания. Джинкс будто услышала его мысли, глянула через плечо и задорно подмигнула. — Удачи на выступлении, малыш, — она произнесла это нарочито доброжелательно и мягко, почти нежно, и только иронично-острый взгляд синих глаз выдал ее насмешку. Экко с ужасом почувствовал, как по щекам и шее ползет непонятно откуда взявшийся жар смущения. — Пусть победит сильнейший. — Она шагнула в сторону, но встрепенулась, точно вспомнив что-то в последний момент. Обернулась к Джейсу с многозначительной, до ужаса понимающей усмешкой. — Ах да. Привет от Виктора. По скулам Джейса забегали желваки, в глазах вспыхнули досада напополам с растерянностью. Раз это заметил Экко — наверняка заметила и Джинкс. Потрясающе. Захотелось спрятать лицо в ладонях и застонать. Джинкс с довольным видом направилась к выходу из помещения. Экко медленно потер переносицу и покосился на Джейса, который стоял как истукан и мысленно пребывал сейчас где угодно, но не здесь. Вид у Джейса был до неприличия расстроенный и уязвленный. Экко оставалось надеяться, что сам он выдерживает нападки Джинкс с большей стойкостью и хладнокровием. Хотя бы в семи случаях из десяти. Он покосился на настенные часы. До выступления оставалось двадцать пять минут. *** Это определенно были звуки драки. Экко не собирался вмешиваться — углубляться в плохо освещенный парк в такой час казалось фиговой затеей, на нем была новая кожанка, да и заявляться с расквашенной физиономией на финальный тур соревнования не хотелось, — но он отчетливо различил женский крик. Черт возьми. Экко бросился на шум, обогнул высокую поросль кустарника и замер как вкопанный. Трое пацанов — на вид года на два младше Экко — и Джинкс, оборонительно замахнувшаяся палкой. Экко сморгнул удивленное наваждение и окликнул их: — Какие-то проблемы? — он снял и отбросил подальше кожанку, демонстративно размял шею. — Слышь, бро, это не то, че ты подумал, — вскинулся один из них. — Она сама до нас доебалась. — Да, ваще двинутая, — поддержал второй и потер скулу. — Набросилась на меня! — Оба отсюда съебите, и все, — пробасил третий, самый крупный. — Не раньше, чем вы, уебки, оставите птицу в покое, — скалясь, прорычала Джинкс. — Давайте, ну! Кто самый смелый? Рискните. Ее лицо было искажено таким злым, жутким и отчаянным выражением, что Экко почувствовал ползущие по спине мурашки. Джинкс улыбалась, но веселья в этой улыбке не было ни грамма. Он скосил взгляд и заметил трепыхавшуюся на земле черную птицу — кажется, ворону. Троица неуверенно поглядывала то на Джинкс с палкой, то на Экко. Затем самый крупный махнул рукой: — Да в пизду. Пошли отсюда, парни. Второй снова коснулся скулы — видимо, туда зарядила Джинкс — и вякнул: — Я тя запомнил, сучка. — Это я тебя запомнила, — Джинкс сильнее замахнулась палкой, и пацан испуганно шарахнулся в сторону. — Клянусь, еще раз поймаю любого из вас за живодерством — конечности вам пообрываю! — Шизанутая. Экко подождал, пока троица скроется из виду, и подбежал к Джинкс. — Ты в порядке? Она вздрогнула всем телом, будто только заметила его, и дернула рукой с палкой. Экко тут же шагнул назад и успокаивающе поднял руки. — Эй, все нормально, это я. Наверное, прозвучало бестолково, потому что Экко по сути был ей никем и вряд ли его присутствие должно было ее успокоить. Джинкс, часто и шумно дыша, с растерянным видом посмотрела куда-то на уровне его плеча, затем на птицу, медленно опустила палку и вдруг издала звук, подозрительно напоминающий всхлип. Затем снова. Экко опешил настолько, что не шелохнулся, даже когда Джинкс как подкошенная рухнула на колени возле несчастной птицы и начала дрожащими руками отвязать леску от лапки. Экко встрепенулся и медленно опустился рядом. — Тише, ну, — неловко шикнул он. — Давай помогу? Он осторожно отвел ее руки в сторону и принялся освобождать птицу. После нескольких неудачных попыток, выругался, вернулся за кожанкой, вытащил из внутреннего кармана складной нож и перерезал леску. Птица неловко попрыгала на одной лапке, попробовала взлететь и завалилась набок. — Кажется, что-то с крылом, — пробормотал Экко. Вот малолетние уроды! Экко и сам за такое с удовольствием надрал бы им задницы. Джинкс рвано хватанула ртом воздух, обхватила руками голову и затряслась. Черт. Черт-черт-черт. Экко ощутил, как его затапливает беспомощным ужасом. — Джинкс? — неуверенно позвал он, совершенно не понимая, что должен сделать в подобной ситуации. Это из-за птицы? Или мрази успели что-то сделать и самой Джинкс? Во рту мгновенно пересохло. — У-уйди, — клацая зубами, выдавила она и спрятала лицо в коленях. Ее все еще сильно трясло. Наверное, ее накрыла истерика. Или паническая атака. Или хрен знает что еще — Экко в этом абсолютно не шарил. И что делать, чтобы успокоить человека в такие моменты, он тоже не знал. Но Джинкс в эту секунду выглядела настолько несчастной и уязвимой, что руки сами потянулись к ее плечам. — Эй, ну ты чего, — как можно мягче прошептал Экко, — все хорошо, они ушли, ты в безопасности. Джинкс оттолкнула его и резко замотала головой. — Ни хрена не хорошо! Они ранили ее! — с надрывом выкрикнула она. — Я не успела. Экко с жалостью посмотрел на копошившуюся возле них птицу. — Она поправится, я уверен. Ничего страшного не случилось, ты… Ты их спугнула, ты молодец. Он чувствовал себя совершенно по-идиотски — Джинкс не пять лет, чтобы разговаривать с ней подобным тоном, — но ничего лучше не приходило в голову. Иррационально хотелось притянуть Джинкс к себе и успокаивающе погладить по голове, вот только она явно этого не оценила бы. Экко вздохнул, поудобнее устроился рядом и стал ждать. Ее отпустило так же внезапно, как и накрыло: в какой-то момент Джинкс просто затихла и неподвижно уставилась в землю. Экко подавил желание поежиться. Все это выглядело странно и жутковато, абсолютно не вязалось с выстроенным в его голове образом Джинкс. Из-за птицы так не плачут. Вернее, не должны. — Ну и чего ты тут сидишь? — наконец хрипло спросила Джинкс. Экко непонимающе хмыкнул. Джинкс, не глядя на него, раздраженно поджала губы. — Иди дальше по своим делам. — Давай я как-нибудь сам разберусь, что мне делать? — огрызнулся Экко, чувствуя, как заводится с пол-оборота. Он стиснул челюсти и медленно выдохнул, продолжил ровнее: — Я просто хочу помочь. Джинкс никак не отреагировала. Будто и вовсе не услышала. Она смотрела на птицу с щемящей сердце смесью жалости и горя. Что ж, Экко и сам понимал, что оставлять несчастную ворону в таком состоянии одну в парке — поганый вариант. Вряд ли выживет. Экко тяжело вздохнул и, поколебавшись, предложил: — Я отвезу ее к ветеринару. Джинкс наконец повернулась к нему и уставилась как на сумасшедшего. Экко на секунду даже засомневался, правильно ли он вспомнил, какой врач осматривает птиц. Растерянность на ее лице сменилась задумчивой неуверенностью. Джинкс медленно окинула его оценивающим взглядом, будто взвешивая, под силу ли ему эта непростая задача, затем мотнула головой. — Я сама. Ну конечно. Экко фыркнул. — Если хочешь, можешь поехать со мной, — безапелляционно выдал он и встал с земли, — но одну я тебя с ней не пущу. Джинкс тут же вскочила на ноги, оказавшись почти вплотную к Экко, и сердито уставилась на него. — Поиграл немного в героя и решил, что можешь диктовать мне, что делать? Хочешь страшную тайну? — она остро и зло усмехнулась. — Мир не рухнул бы, если б ты не вмешался. Я отлично справилась бы с ними сама. Так что хватит строить из себя кретина и проваливай давай. В ее глазах не было и тени снисходительной насмешки, с которой она обычно смотрела на Экко. Не было в принципе ничего привычного — только злость и… Страх? Уязвленная гордость? Досада? Стало вдруг неловко и совестно, словно он без разрешения подглядел за тем, что ему нельзя было видеть. Экко ощутил, как раздражение отступает. Грубить в ответ не хотелось — хотелось заверить, что все в порядке, он никому не расскажет, не будет подтрунивать над ней из-за этого. Без проблем притворится, что ничего не было, если так будет нужно. Он шагнул назад, возвращая нормальную дистанцию между ними, и покачал головой. — Прости, если это прозвучало как… — он поморщился, не в силах подобрать нужное слово. — Короче, я не то имел в виду. Я просто хочу помочь, — тихо повторил он и покосился на птицу. — Пожалуйста. Джинкс смотрела на него тяжелым, трудночитаемым взглядом. Затем дернула плечом. — Ладно. Помогай, если сильно хочется. Экко не сдержал короткого смешка. Да уж. Ну, хотя бы так. Отпускать Джинкс одну к ветеринару в самом деле не хотелось. Джинкс сидела рядом с ним в такси и не сводила глаз с птицы в коробке на своих коленях. Экко украдкой поглядывал на обеих и пытался переварить события этого вечера. Все смешалось как в калейдоскопе: заварушка в парке, плачущая на земле Джинкс, попытки найти таксиста, который пустит их в салон с бедной птицей, прием у ветеринара. Оставлять птицу под присмотром в стационаре было слишком дорогим удовольствием. Экко обдумывал, как бы дать понять, что денег у него чудом наскреблось на такси, но Джинкс заявила, что заберет птицу домой. Повреждения были некритичные, так что ветеринар без возражений проинструктировал, как ухаживать за поврежденным крылом. За прием Джинкс, к невероятному облегчению Экко, заплатила сама. Все это — особенно поведение Джинкс — настолько не укладывалось в сложившиеся рамки, что Экко то и дело ловил себя на ощущении нереальности происходящего. — Хватит пялиться. Он вздрогнул и спешно отвел глаза. Ну вот опять. Джинкс, в его понимании, выдала бы что-нибудь полуигривое-полунасмешливое, выводя Экко из равновесия, мол, что, налюбоваться на меня не можешь? Экко поморщился. Он чувствовал себя слишком уставшим. Поддерживать эту странную новую игру не было ни сил, ни желания. — Слушай, я вообще ничего не понимаю, — он обернулся к Джинкс. — Ты ведешь себя так, будто последние месяцы не пыталась свести меня с ума своими… — Экко помедлил, пытаясь понять, как лучше описать ее ужасное поведение, и резко осознал, как двусмысленно звучит эта пауза. Он прокашлялся и спешно добавил: — …выходками. Джинкс, как ни странно, даже за эту возможность не ухватилась, хотя Экко был уверен, что она от души поиздевается над ним. — Это лишь соревнование, — негромко ответила она, — ничего личного. — Экко почувствовал неожиданный укол разочарования, но прежде, чем успел обдумать это, Джинкс продолжила со странной обреченностью: — Я должна обеспечить победу своей команде. В целом, логично, любой здравомыслящий человек стремится победить, но отчего-то прозвучало это до жути неправильно. Экко нахмурился. — Ничего ты не должна, — пробормотал он. — Если ваш проект лучше, вы победите. Если нет, то нет. Зачем все эти перформансы? Джинкс зябко передернула плечами и потерла указательным пальцем край коробки. — Как у тебя все просто, — она метнула в него пронзительный взгляд. — Тебя когда-нибудь задирали? Или ты как раз из тех, кто задирает других? Экко опешил. Он никогда не пытался разделить свое окружение на эти два лагеря. Его, в отличие от Джейса, которому в младших классах толком не удавалось найти ни с кем общий язык, никто никогда не трогал. Но это не означало, что он или кто-то из его друзей автоматически причисляется к категории мразей. — Никого я не задираю. Почему только два варианта? — Значит, не задирали. Так что не тебе судить, — Джинкс понимающе хмыкнула, словно именно такой ответ и ждала. — Мы переехали в Бронкс этим летом. Я, мягко говоря, не вписалась, — она усмехнулась. — Это норма, я никогда не вписываюсь. Но вот начался замут с проектом, и нас с Виктором наконец заметили, ну, в нормальном смысле, а не… — Джинкс скривилась. — Приятно чувствовать себя нужной, — она несколько секунд промолчала и снова покосилась на него. — Наши школы прям ненавидят друг друга, ты в курсе? — В курсе. Но не обязательно поддерживать эту херню, — Экко раздраженно дернул головой. — Нормальные люди просто готовят свои проекты, а не разносят чужие лаборатории. — Напомнить тебе, что вы первые начали? — Кто «мы»? — Экко повысил голос, но тут же спохватился и продолжил тише: — Ни я, ни Джейс, никто из нашей команды не разрисовывал вашу столовую. Ну… Да, формально это был кто-то из наших, — нехотя признал он в ответ на ее скептический взгляд, — но не конкретно из нашей команды! Мы не в ответе за поступки других. А лаборатория, между прочим, была наша с Джейсом. — Я ж говорю, ничего личного, — Джинкс скрестила руки на груди и уставилась в окно. — Мы только хотим победить. — Ага. И вы с Виктором уподобились всем этим мудакам, которые превращают соревнования в какие-то сраные Голодные игры. Поздравляю. — Виктора сюда не приплетай, — глаза Джинкс сверкнули в полумраке, выхватив отражения фонарей и фар. — Он ничего такого не делал. — Ага, как же. Джинкс аж всем корпусом к нему развернулась. — Да он понятия не имел, кто такой Джейс! Как он должен был догадаться, что этот олух болтает о вашем проекте? — она сердито сдула упавшую на глаза челку. — И вообще, если хочешь знать, Виктор никому ни слова о сути вашего проекта не сказал. Даже мне. Так что в следующий раз дважды подумай, прежде чем бездоказательно обвинять кого-либо. Экко закатил глаза и отвернулся. То, с каким рвением Джинкс кинулась защищать Виктора, неприятно резануло изнутри. — Пусть так, но остального это не отменяет. И твоего поведения тоже. Джинкс громко хмыкнула. — А что не так с моим поведением? — в ее голосе прорезались знакомые игривые нотки. — Это действительно такая большая проблема для тебя? — Джинкс хрипло и приятно рассмеялась, чуть откинув голову назад. — Прости, не удержалась. Ты жутко милый, когда смущаешься. Вот так резко, словно кто-то щелкнул переключателем. Экко с усмешкой покачал головой. Теперь все это ощущалось иначе: от ее тона все еще бросало в жар, но не было удушающих неловкости, стыда и потерянности. Может, потому что ему наконец объяснили правила игры. Или потому что Джинкс — если это не было очередной, заранее спланированной уловкой — невольно показала ему свою уязвимую сторону и потеряла преимущество. Он не собирался пользоваться увиденным в парке, но произошедшее словно иначе расставило фигуры на шахматной доске. Впервые за минувшие недели Экко почувствовал, что в эту игру можно играть вдвоем. — А тебе, я смотрю, нравится меня смущать? — отозвался он быстрее, чем успел передумать. Джинкс впечатленно приподняла бровь и улыбнулась. — Может быть. Осознание прокатилось по телу горячей волной и припечатало к сидению: они флиртовали. От этой мысли стало одновременно волнительно и по-правильному хорошо. Если отбросить пласт с неприятностями из-за соревнования, Джинкс ему в самом деле нравилась. Возможно, даже больше, чем просто нравилась. Экко не успел обдумать эту мысль — такси затормозило. — Хочешь зайти? — легко предложила Джинкс, и Экко удивленно уставился на нее. Она весело прищурилась. — На чай там или на поздний ужин, с домашними познакомлю. А не то, о чем ты подумал. — Я ни о чем не подумал, — буркнул Экко, ощутив, как начинают гореть уши, и поспешил выбраться из машины. И только через пару секунду осознал, что это автоматически означает согласие. Джинкс вручила ему коробку с птицей, расплатилась с таксистом и махнула в сторону двухэтажного загородного дома. Загородного? Экко повертел головой. Куда они приехали? Он почему-то ожидал, что Джинкс живет в Бронксе или хотя бы неподалеку от школы. На пороге до него запоздало дошло, что Джинкс упомянула домашних. Черт возьми. Они только что перескочили со стадии неуверенного флирта к знакомству с родителями? Серьезно? — Я дома, — громко сообщила Джинкс, как только распахнула дверь. — И у нас гости. О господи. Кажется, серьезно. Экко сухо сглотнул, постарался придать своему лицу спокойное выражение и прошел следом за Джинкс вглубь прихожей. Это был нехилый такой дом. На первом этаже находилось несколько комнат, включая просторную гостиную, в которой обнаружился… Виктор. Экко в изумлении замер в дверях, ощущая себя ужасно глупо с этой дурацкой коробкой в руках. Что тут вообще забыл Виктор? — Привет, — неуверенно выдавил Экко. Виктор удивленно посмотрел на него, закрыл книгу, которую до этого читал, и кивнул. Затем повернулся к Джинкс и выразительно приподнял брови. — Потом расскажу, — отмахнулась она и взяла со столика рядом с креслом Виктора печенье. — Силко дома? — Нет, — Виктор вернул заинтересованный взгляд на Экко. И на коробку. — Там ворона, и она будет жить с нами. Ну, пока не поправится, — беспечно добавила Джинкс, откусила печенье и запила молоком, которое тоже было на столике. Виктор неоднозначно хмыкнул. — Занятно. Силко явно будет в восторге. — Ой, да ладно, — Джинкс рассекла руками воздух. — Я героически вырвала ее из лап мучителей. Силко меня еще похвалит. Ты не ужинал? — Виктор отрицательно покачал головой. — Отлично, тогда зови, когда вернется Силко. Мы будем у меня. Мелькнула мысль, что для ужина, мягко говоря, поздновато. Экко, как в трансе, поплелся за Джинкс к лестнице. Вечер еще больше перестал походить на реальность. И только беспокойно возившаяся в коробке птица напоминала, что он все это не выдумал. Они пошли мимо комнаты, дверь в которую была наполовину открыта. Экко невольно замедлился, зацепившись взглядом за стол, полный книг и приборов, и за маркерную доску, исписанную формулами. — Не тормози, — одернула его Джинкс. Они зашли в следующую — явно в ее комнату, и Экко окончательно почувствовал себя не в своей тарелке. У стены стояла огромная кровать с розовым балдахином, поверх которого струились выключенные гирлянды. Внутри валялось нагромождение разноцветных подушек — с десяток, не меньше. У окна был письменный стол, а сверху висело несколько полок с книгами, игрушками, приборами и черт знает чем еще. Джинкс прислонилась бедрами к краю стола, скрестила руки на груди и весело фыркнула: — Что, ожидал другой интерьер? — и хлопнула ладонью по столешнице рядом. — Чего замер? Неси ее сюда. Экко послушно поставил коробку на стол. Глаза непроизвольно бегали от одного предмета к другому, жутко хотелось рассмотреть все внимательнее. Он неловко повел плечом и качнул головой. — Можно? — Валяй, — Джинкс стащила с кровати небольшой плед и принялась обустраивать в коробке подобие гнезда. — Только по шкафам не шарься. Экко усмехнулся и принялся без стеснения глазеть по сторонам. Стол пустовал, зато на полках творился настоящий хаос: поверх чертежей лежали инструменты и запчасти, розовые свечи, стаканы с кучей цветных ручек и карандашей, раскрытые блокноты, стикеры с записками и забавными рожицами. С полок свисали китайские фонарики. Интересно, чертежи имели отношение к проекту? Экко поборол желание внимательнее вчитаться в один из них. На другой стороне комнаты стояли шкаф и комод. На комоде — большой граммофон, прям как из старых фильмов. — Ну ничего себе, — присвистнул Экко, подойдя ближе. — И пластинки есть? — Ага. Мамина коллекция. Он осторожно коснулся иглы кончиком пальца, скользнул по краю рупора. Хотел попросить взглянуть на пластинки, но поднял глаза и увидел, что вся стена завешана фотографиями и грамотами. Фотографий было очень много. — Ого. У тебя большая семья. — Была, — голос Джинкс раздался прямо за спиной, и Экко вздрогнул от неожиданности. — Мама и папа, — она коснулась снимка, на котором мужчина с женщиной держали на руках двух девочек, — погибли, когда мне было шесть. Нас удочерили их лучшие друзья, — ее пальцы скользнули к следующему. Те же люди, только еще плюс двое мужчин. Экко с улыбкой пробежался взглядом по десятку фотографий, на которых, очевидно, были Джинкс с сестрой — на одних совсем мелкие, на других постарше. На двух фотографиях был Виктор. Чуть младше, чем сейчас, но тем не менее не ребенок. — А Виктор твой… брат? — без особой надежды уточнил Экко. Глупости. Был бы братом — присутствовал бы и на других их детских снимках. Да и фамилии, насколько Экко помнил, были разные. — Он часто зависал у нас дома, а полтора года назад Силко оформил официальное опекунство, поэтому да, можно сказать и так. — О, — глупо выдал Экко и кивнул. — Понятно. — Губы дрогнули в неуместной улыбке, и он спешно перевел тему: — А где твоя сестра? Ты уж подготовь меня морально, с каким количеством людей мне предстоит сегодня познакомиться. Джинкс помрачнела и отвернулась. — Она осталась в Бостоне. И Вандер тоже. Будут только Силко и Виктор. — Вы живете раздельно? — Так, — Джинкс крутанулась на пятках и уперла руки в бока, — это абсолютно не твое дело, но я поясню, чтобы ты случайно не ляпнул чего за столом: Вандер с Силко в разводе, и Вай живет с Вандером. Мы с ней… не общаемся, — Джинкс закусила губу и отвела взгляд. — Это сложно, забей. Экко почти физически ощутил ее сожаление, что она вообще пригласила его к себе. Он шумно выдохнул. — Ладно, я понял, — примирительно поднял руки. — Ты права, это меня не касается, и говорить об этом я уж точно не собираюсь, не переживай. — А я что? — Джинкс вяло хмыкнула. — Это тебе переживать надо. Упомянешь Вандера или Вай — Силко тебя за шкирку в окно выкинет. Извиниться не успеешь. Экко нервно усмехнулся, не понимая, шутит она или нет. — Круто. Буду иметь в виду. Он несколько секунд в неловком молчании побуравил взглядом стоявшую в углу высокую вазу с декоративными цветами и снова посмотрел на стену. Теперь на грамоты. Невероятное количество грамот с научных выставок, и все на имя… — Паудер? — Экко озадаченно моргнул. — Кто такая Паудер? Вай точно не сокращение от Паудер, и, судя по годам вручения, это не могла быть их мать. Джинкс хмуро покосилась на него. Точно, не его дело. Экко моментально почувствовал себя придурком и пожалел, что открыл рот. — А ты думал, родители реально назвали меня Джинкс? — она кисло ухмыльнулась. — Но если ты сейчас спросишь, почему я сменила имя, клянусь, я сама выкину тебя в окно. Экко возвел глаза к потолку, растер ладонями лицо и сдавленно замычал. — Я идиот. Давай я просто сяду в углу и буду молчать весь оставшийся вечер, чтоб еще чего не ляпнуть? Джинс тихо рассмеялась. — Хороший план, мне нравится. Целее будешь. Экко отнял руки от лица и внимательно посмотрел на Джинкс. Она стояла, склонив голову набок, и от взгляда ее огромных голубых глаз Экко прошибло пониманием, как много он сегодня о ней узнал. Как много она позволила узнать. — Слушай, Джинкс, — он поморщился, пытаясь подобрать правильные слова, — насчет всего, что произошло в парке и тут. Я никому не расскажу. И… все в порядке, правда. Я даже рад, что оно вот так вышло. Ну, то есть я не о том, что птице досталось, а… — Нет, серьезно, лучше садись в угол и молчи, — Джинкс прыснула со смеху. — Как ты вообще речь на отборочных вытянул? — Не так уж и плохо, раз мы прошли в финал. Джинкс приподняла уголок губ в полуулыбке. Ее команда тоже ожидаемо прошла в финал. Но так, если честно, было даже интереснее. Легкой победы Экко никогда не искал. Они молча стояли друг напротив друга, и в голову ударила шальная идея шагнуть вперед и поцеловать Джинкс. Это даже показалось уместным. И единственно верным. Экко уже подался вперед, как она вдруг опустила голову. — Я — сплошные беды и разочарование, — с явно старой, уже запекшейся болью предупредила Джинкс. — Уверен, что оно тебе нужно? Он растерянно приоткрыл рот. Хотелось возразить, что она ошибается, но это наверняка прозвучало бы фальшиво — Экко почти ее не знал и не имел права на такие заявления. Он был без понятия, что там с разочарованием, но в то, что вокруг Джинкс — и из-за Джинкс — сплошные беды, охотно верил. В конце концов, до сегодняшнего вечера он и сам так считал. И все же одно Экко понимал точно: поцеловать ее хотелось сильно. Если он не попробует дать им шанс, точно пожалеет. Он приподнял голову Джинкс за подбородок, коротко прижался к ее губам, затем заглянул в глаза. Было ужасно волнительно, будто любое неверное движение — и все вокруг рванет или посыпется. — Я боюсь щас ляпнуть что-то не то и испортить момент, поэтому давай придерживаться выбранной стратегии с моим молчанием? Джинкс дернула бровью и снова засмеялась. — А ты схватываешь на лету. — Не то слово, — Экко с облегчением улыбнулся. — У меня все шансы порвать вас в финале. Джинкс отзеркалила улыбку. — Посмотрим. А затем сама подалась к нему и поцеловала.