Symphony of Combat

Утро. Суббота. Две вещи, которые абсолютно не должны существовать вместе. Ну, серьёзно, кто, чёрт возьми, придумал работать в СУББОТУ, да ещё и УТРОМ?! И если Лю Кан думает, что его можно уважать после этого... то ладно, уважать-то можно. Но всё же: За окном уже начал шуметь просыпающийся Лос-Анджелес. Создавая какофонию из сигналки машин и трёхэтажных матов таксистов. В фоне всего этого пиздеца, солнце разливает свои лучи на крыши домов и облака, будто пытаясь хоть кому-то поднять настроение. Но Джонни не обращал внимания на такой пейзаж за окном. У него сейчас своих проблем хватает. И вообще, его жизнь — была отдельной комедией... Джонни Кейдж носился по квартире, одновременно натягивая тёмно-фиолетовую рубашку, заправляя её в неглаженые брюки, пытаясь найти пропавшую папку с нотами. Она точно была где-то здесь! Может, на кухне? В ванной? Господи! В холодильнике?! Нет-нет, вы не подумайте на него! Джонни не ленивый балабол, он так-то каждые выходные идёт на пробежку. Просто... У него сегодня был запланирован "отдых"! И ключевое слово "был". — Где же эта папка, чёрт возьми?! Парень запустил пальцы в свои взлохмаченные волосы, пытаясь вспомнить, куда её закинул, но через пару секунд сдался. — Ну и ладно! Забери у художника краски — он нарисует картину кровью из носа. Забери у дирижёра папку... да похуй, я знаю все партии! Вместо дирижёрской схватив палочку для суши, ухитрившись при этом споткнуться об пустую коробку от них же. Кейдж смотрит на настенные часы. Всё. Он опаздывает. Браво, Маэстро! Парень уже выбегал из квартиры, в панике натягивая обувь. И, конечно же, не замечая, как папка мирно лежит прямо у него под носом — на самом пороге. Вот только он переступил порог, как сзади он слышит мяукание. Джонни обречённо вздыхает, потому что знает на перёд, что против этой мордашки он не уйдёт из дома. — Ну да... Куда же без тебя, мой дружочек?... Короче говоря, обычное классическое клише в фильме, где главный герой опаздывает на работу, не потому что его "резко" позвали. А потому что он сам — долбаёб с деменцией в 27. Может Джонни всё таки стоило стать актёром? Покормив кота и зацеловав его, Джонни вылетает из квартиры. Чуть не спотыкается на лестнице, спускаясь на этажи вниз. — Такси, такси, где такси?! — паникует Кейдж, доставая телефон с кармана и заказывая такси. При этом другой рукой, дирижирует палочкой от суши поговаривая будто кого-то проклинает. — Раз, два, три. Раз, два, три... Дебил у тебя же ритм четыре четверти! — ругает себя дирижёр малых и больших театров. Наконец машина приезжает и останавливаться около шатена, чуть не забрызгав его штаны. — В консерваторию, как можно быстрее! — он захлопывает дверь долгожданной машины, заваливаясь на сиденье. — Я и так уже опаздываю, если Лю Кан увидит меня без нот, он меня прибьёт. — Музыкант? — лениво спрашивает водитель, глядя на него через зеркало заднего вида. — Ага, — кивает Джонни — ну, типа. Я больше по зрелищности Водитель лишь хмыкает, выезжая на дорогу.

***

Когда машина остановилась, Джонни вылетел из неё, захлопнул дверь и бросился в беломраморное здание. По пути он чуть не врезался в стеклянные двери и пробежался по коридору. По бокам – стены, уставленные портретами композиторов: Бах, Бетховен... И кто там ещё? Да какая разница! Главное – успеть на репетицию. Пытаясь выглядеть непринуждённо, он натягивает на себя свою Голливудскую улыбку и входит в главный зал. Но его тут же встречает строгий взгляд "отца". — Джонни, мы начали пятнадцать минут назад, — говорит Лю Кан скрещивая руки. Хоть и голос звучит спокойно, но хмурый взгляд говорит о многом. — Ну, на пару минут же... — преуменьшает американец, поправляя рубашку — Время — понятие относительное, верно? Китаец с чёрными волосами собранный в пучок смотрит на дирижёра и обречённо вздыхает говоря. — Все собрались, кроме тебя. И Кенши. — Кенши? — Джонни оборачивается. И отпрыгивает от неожиданности. Прямо за ним, словно из ниоткуда, стоит высокий азиат. Держа футляр от скрипки в левой руке, и одетый чёрную водолазку с высоким воротником. — Ну, похоже, сегодня не я один в списке нарушителей расписания, — говорит спокойно японец. Джонни хватается за сердце кладя руку на плечо Лю говоря: — Вот же, мать- — но Лю Кан прикрывает рот Джонни рукой. И дружелюбно улыбается японцу, на время забив о своём раздражении на Кейджа, приветствуя гостя. — Добро пожаловать в нашу семью, Кенши Такахаши. — Улыбается в сторону новичка. Японец лишь хмыкает, и говорит подчёркивая их "родственную связь". — Ну здравствуй, "отец"... И проходит в главный зал где уже разносят гулл от разных инструментов. А Джонни лишь молча проводит взглядом по уходящему гостю и ненадолго зависает. Азиатская внешность... Интересно. Но не будем вспоминать Таиланд. Никогда. Хоть и говнюк всё таки думает про себя: "А он не чё такой..." — прощая то, что этот недо-ниндзя его напугал до чёртиков. А ведь и вправду не плох... Чёрные, короткие волосы, серьёзное лицо, прищуренные глаза, чья радужка была такой тёмной, что трудно увидеть сам зрачок, еле видная щетина на подбородке. И пожалуй самое интересное порез, на правой брови этого японца. Хоть и заживший, но его видно. Интересно откуда этот красавчик его заработал? — Это тот скрипач о котором ты говорил, Лю? — Спрашивает брюнет не имея возможности оторвать взгляда от нового гостя. Наблюдая как он аккуратно достал инструмент и провёл смычком по струнам. Глухой, слегка дрожащий звук разнёсся по залу, смешиваясь с другими звуками инструментов. Он прижал подбородок к скрипке, чуть наклонил голову и медленно подкрутил колки, ловя нужную ноту. — Да тот самый. И прошу тебя, Джон. Относишся к нему "дружелюбно" понятно? — предупредил Лю Кан. — Потому что, я до сих пор помню как ты ругался с одним учеником из колледжа, из-за того что он начал играть не правильную партию, — говорил китаец хмуря брови. Дирижёр лишь усмехается и шагая спиной вперёд, продолжает говорить смотря на Лю Кана. — Не ссы. Я..-тоесть "мы" встретим его максимально "дружелюбно". — Улыбаясь, он щёлкнул пальцами, переходя в жест с указательным пальцем, будто подтверждая свои слова. Лю Кан лишь усмехается и после говорит слегка громко что бы его услышал уходящий Кейдж. — Кейдж, у тебя шнурки развязаны! Дирижёр небрежно махает рукой, и поворачиваясь вперёд всё-таки врезается об эти дурацкие стеклянные двери... Встаёт. Шипит, потирая ушибленный лоб, и пытается открыть дверь. Тянет на себя ручки двери. Не открывается. Дверь заела что ли? Но к нему подходит его товарищ — Кунг Лао. Озорной, шутник, и любитель плотно поесть. Один чёрт знает, как он не превратился в кабачок. Спортом занимается что ли? Короче, чисто наш пацанчик. Лао смеясь, толкает дверь "от" себя говоря. — Похоже кто-то не выпел свой экспрессо, да? — на что дирижёр лишь закатывает глаза фыркая, и бубня что-то по типу — Да пошёл ты... Хорошое начало дня,не так ли? В любом случае... могло быть и хуже, особенно зная какой Джонни — растяпа... Кейдж толкает дверь, прям как тогда… …только тогда он был моложе, самоувереннее и пожалуй, ещё глупее (если это вообще возможно). Первый день в оркестре: Высокие окна, сквозь которого солнце играет бликами на кафельном полу. На стенах лишь пустые, большие рамы, на которых пока что ничего не было. И длинный коридор, ведёт к заветной двери. Где и будет проходить прослушивание. Джонни быстро шагает, идя к заветной двери. Доходит до стеклянных дверей, и прихорашивается. Стоит перед входом, поправляя воротник. Делает глубокий вдох... Он уже представил как зайдёт — эффектно распахнув дверь. И пойдёт уверенной походкой пройдёт в зал, и все подумают — О да, этот парень явно не из простых! Ну конечно, они так подумают! Он же самый красивый парень в стране. Ну по крайней мере, в рейтинге своей мамы... Молодой дирижёр тянет дверь на себя, но она не открывается. Джонни несколько раз тупо моргает и рассматривает дверную ручку. Вроде замка нету. Сново тянет. Дверь не поддаётся. Кейдж немного отходит и смотрит по сторонам, надеясь что этот позор никто не видит. И делает вид что с интересом рассматривает потолок. А потом с разбегу толкает дверь и плюхается на пол, что-то мыча от боли. Поднимая голову он видит чьи-то чёрные туфли, быстро поднимается и нервно смеясь стряхивает костюм от пыли. Пытается не так много позориться перед человеком, который будет проводить его прослушивание. Китаец с короткими чёрными волосами, смотрит на Кейджа и говорит — Вы опоздали, Мистер Кейдж. — Технический я пришёл во время. Просто пять минут проверял прочность вашей двери. Мужчина напротив лишь слегка смеётся и говорит. — Ну что ж, сантехник вы наш... Пойдёмте на прослушивание? И Кейдж слышит где-то "фоном" голос Би-Хана, который зовёт его по имени. Ах, да куда же без раздражения от этого китайца? Без него, утро Кейджа — не утро. И он тянет на себя дверь. Она не открывается. — Боже, Джонни! Ну сколько можно?! — ругает себя дирижёр, наконец входя в зал. Поднимается к сцене, где члены оркестра, пытаются общаются с новым их участникам. — Кхм-кхм! Народ! У нас сегодня новенький, как вы уже заметили! Приветствуем и обожаем нашего Тенши! — улыбается Джонни показывая руками на нового гостя, что с скрипкой в руках, смотрит на всех так будто попал в психиатрическую больницу. — Ну... — тянет японец, не имея "такого" желания с кем-то знакомиться. Боже, он просто хочет начать репетицию! Оставьте его в покое! — Во-первых, меня зовут — "Кенши". Кенши Такахаши — если быть точнее. И, я скрипач. Но думаю это и так понятно... Джонни слегка неловко смеётся, что назвал новичка в их, теперь уже "девятке", кличкой своего кота... — Пардонте, месье. Забыл. — Может мы все представимся? — неловко тянет руку Томаш — Типо, имена своим скажем, про себя что-то расскажем. — Давайте! Я чурь первый! — говорит с энтузиазмом Кунг Лао. Кенши лишь обречённо вздыхает... Похоже у них это типо "традиция".

***

— Короче смотри, — начинает Кунг Лао — Би-Хан он у нас играет на контрабасе. А ещё он как тот самый раздражительный сосе- — не успел договорить трубач как получает смычком по голове от их контрабасиста. — А это Кунг Лао. Он у нас трубач. Вот только у него пантов больше чем айкью — говорит Би-Хан прищурив глаза, наблюдая как Лао потирает ушибленное место. Кенши смотрит на этих двух кретинов, как на конченых дебилов, и ради "приличия" говорит. — Приятно познакомиться... — Ох, если мы все знакомимся. Меня зовут Рейден Лэй. Я флейтист оркестра. — Протягивает руку, улыбаясь. — С вами тоже, приятно познакомиться... — говорит Кенши, от нехотя сжимая протянутую руку. Кенши был немного раздражён от всего этого шумного знакомства. Его взгляд скользнул по всем, но прежде чем он успел что-то сказать, его уже прервал Джонни. — Я Джонни Кейдж. Дирижёр. И относись ко всем на "ты". Тут все свои. — Подмигнул он. После указав на парня в далеке начал — А это Томаш. У нас его зовут "Смоук", потому что он серый как дымок, просто красит волосы. Он — гобоист. Томаш неловко помахал рукой, и Джонни, не замечая его смущения, продолжил. — А это Сильвестр, но все зовут его Сайзот, потому что у его ящерицы имя такое. И да, фамилия у него Геккель — от латинского "геко", что значит — ящерица. Кенши кивал, но всё ещё не мог сосредоточиться на этом потоке.

***

— И так... значит... — тянет японец, пытаясь склеить мысли вместе. — Ты — Рейден Лэй, флейтист. Ты — Кунг Лао, и трубач, и вы оба друзья... А ты — Сайзот, и волторнист... И как, оказалось любитель квэст-комнат... Ты — Куай-Лян и ты литаврист... — на что китаец кивает с расслабленной улыбкой. — Ты — Смоук, и гобоист... А ты — Би-Хан и контрабасист... И ты — Джонни... — И да, я Джонни. И я дирижёр, детка! — перебивает шатен с гордостью. Кенши тупо моргает, пытаясь всё это запомнить... Боже. Слишком много лиц. После брюнет вздыхает и говорит с лёгким раздражением. — Мне очень приятно со всеми вами познакомиться. Но может мы уже начнём репетицию, а? Ах, да... Репетиция... — Наш Кенши прав, народ! Давайте уже начнём репетицию! — говорит американец, идя к пюпитре, он быстро понимает. У него же нету партитур. Вот ты и влип, Джонни Кейдж. — Ну и где твои партитуры, дирижёр недоделанный? — спрашивает Би-Хан, сидя на стуле, со своим инструментом на перевес. — И во-вторых. Ты что... вместе баттуты решил взять палочку для суши? — поинтересовался Сайзот прищурившись. — Там даже васаби остался, Джон. — Добавил литаврист оркестра. — Не поверите ребят. Мои партитуры сьел Кенши. — Быстро отмазывался Джонни, вытерая палочку об край рубашки. Теперь уже, перепутав кличку своего кота, с именем Кенши.. — Чего? Ты берега попутал, Христофор Колумб? — отгрызается раздражённый Кенши. — Ой! Тоесть я имел ввиду "Тенши". У меня кот есть с такой кличкой. Вот он, и сьел мои партитуры. — Сколько тебе лет, братан? Я так отмазывался в первом классе, знаеш ли. — Посмеивался Кунг Лао. — У меня просто кот, гурман! Вот и жрёт мои "прекрасные" произведения... И не надо меня взглядом убивать, Би-Хан! — сказал Джонни указывая на контрабасиста, который лишь раздражённо закатил глаза. — Бросьте! С кем не бывает? — Только с тобой бывает, Джонни — говорит Рейден слегка усмехаясь. — Почему? У меня такая же была ситуация. У меня однажды, ящерица, сьела мои ноты. Мне пришлось потом копии просить у Лю Кана — сказал Сайзот вспоминая тот момент, пока Смоук смотел на него ошарашенный. — Все! Без паники! Мы не в Титанике, понятно? — успокоил всех дирижёр (по крайней мере постарался). И тогда в зал зашёл Лю Кан, который хотел поинтересоваться, почему его "дети" не репетируют. У них же блин конкурс, на носу! — Так-с. Что здесь происходит? Почему вы не репетируете, хм? — спросил китаец, скрещивая руки на груди — Вы что забыли что у вас конкурс скоро? — Просто, один оболтус забыл свою партитуру. — Ответил Кенши закатив глаза. — Не забыл! А кот сьел! — защищал себя Джонни — И вообще! Я знаю все партии наизусть! Так что партитуры, мне ни к чему — гордо заявил дирижёр. — Опять?... Кейдж тебе "очень" повезло что я ношу с собой копии. Только попробуй эти теперь потерять... заставлю туалеты в консерватории чистить. Понятно? — Предупредил строгим голосом Лю Кан, вытаскивая из сумки папку с партитурами дирижёра. Но Джонни его перебил говоря: — Я тебе серьёзно, Лю. Мне партитуры не нужны. Я их знаю наизусть, — заверил американец, но китаец всё равно протянул партитуры говоря: — В любом случае, я не хочу их таскать в музыкальную школу. Дирижёр лишь вздохнул, и взяв папку, открыл первое произведение — Дмитрий Шостакович — Джазовая сюита №2. Марш. Американец повернулся к семёрке, которая ожидала взмаха вверх от дирижёра. Но Кейдж сново поворачивается к Лю Кану с вопросом. — Стоп, батя. А ты это... играть с нами, не будешь что ли? — Неет. Сами справитесь. Пока играйте произведения без участия рояля. Мне надо экзамены в одной школе провести, — говорил Лю Кан одевая куртку. — О, мы будем сново играть с детским хором? — интересуется Рейден. — Боже... только не сново с этими спиногрызами... — сжимая переносицу отвечает Би-Хан. — Да ладно тебе. Всё равно это опыт. Как для нас, как и для детей. — Отвечает Куай-Лян натягивая винты на краях литавры, до нужной ноты. — Не беспокойся, Би-Хан. Я просто иду на гос.экзамен. Я же вам говорил что в конкурсе мы будем выступать как "камерный" оркестр. А сейчас давайте, ре-пе-ти-руй-те! Что бы не облажаться! — сказал Лю Кан на прощание махнув рукой и покинув зал. Как только Лю Кан вышел, Джонни постучал палочкой пюпитры, что бы все обратили на него внимание, и сказал: — Так-с давайте уже начнём. После взмаха дирижёра верх, все приготовились. Кенши поправил скрипку, духовики сделали глубокий вдох, а Би-Хан поудобнее устроился на стуле, удерживая контрабас, а Куай-Лян сжал литавровую палочку. Музыка начиналась стремительно, трубач выстреливал ноты с сфорца́ндо, а за ним, подобно маршевому приказу, скрипки и духовики наполняли зал энергией. Вот только внезапно... Кунг Лао чихнул прямо в трубу. Грохот был такой, что все в зале подскочили. Рейден едва не проглотил свою флейту, Джонни чуть не навернулся со сцены, а Кенши — первый день в этом цирке — в культурном шоке наблюдал за происходящим. — Рейден, ты играешь, как будто пытаешься вызвать бурю. Может, потише? — возмущённо бросил Смоук. — Я на флейте, вообще-то! Это уже по дефолту тихо! — огрызнулся тот. — Ну, значит, вызываешь тучки! Сайзот со смехом свалился вместе со стулом, а Би-Хан, не раздумывая, отвесил Кунг Лао подзатыльник смычком от контрабаса. Куай-Лян молча наблюдал за хаосом, предусмотрительно закрыв уши руками. Кто знает, может Лао решил прочихать всю симфонию? — Вы мне тут говорили, что это элитный оркестр... а не какой-то цирк, блять — говорил Кенши полу-шёпотом, матерясь на своём родном японском. "...и они называют это "элитным" оркестром?" — подумал Кенши сделав шаг назад, осознавая, что его скрипка стоит дороже, чем этот цирк заслуживает. — ЛАО! Что за нахер, извержение Кракатау?! — наконец сорвался дирижёр, от чего волторнист на полу начал смеяться ещё больше. Кенши оглядел оркестр, глубоко вдохнул и сдержанно сказал. — Так, кончен цирк. Лао, если ты ещё раз чихнёшь в трубу, я тебя лично в неё запихну. Би-Хан, если хочешь насилия, это после репетиции. Все подняли брови от командования, так ещё и от новичка. Но Джонни снова поднял палочку, перед тем как началась какая либо резня с скрипачом. — Внимание! Снова с начала. Он дал взмах вверх, оркестр приготовился. В этот раз вступление было чётким, собранным. Труба больше не играла "сфорца́ндо-с-пердежом", а звучала мощно и уверенно. Контрабас Би-Хана задавал уверенный фундамент, на который наложились скрипки, звучащие звонко и бодро. Рейден склонился над флейтой, играя мягко, но с характерной лёгкостью, перекликаясь с валторной Сайзота. Куай-Лян ударил по литаврам точно в нужный момент, добавляя музыке драматичности, и держа ключевой ритм. Кенши, впервые за время репетиции, позволил себе небольшую улыбку. Вот это уже больше похоже на настоящий оркестр. И посмотрев на Джонни, он увидел как дирижёр лишь подмигнул с широкой улыбкой на лице. Скрипач фыркнул, закатив глаза, продолжая играть.

***

Спустя час музыка всё ещё наполняла зал — сменялись темы, менялись ритмы, но напряжение не спадало. Каждый инструмент был на своём месте, в своей лодке. Когда Лю Кан вернулся, он застал оркестр в самом разгаре. Би-Хан с мрачным лицом продолжал держать фундамент баса, Джонни, размахивая руками, выводил кульминацию, а Кунг Лао... ну, Лао выглядел так, будто вот-вот откинет копыта. Репетиция продолжалась ещё часы, но теперь уже без катастроф. В финале они отыграли все части с дуэтом Лю Кана, и даже Кенши с Би-Ханом не нашли к чему придраться. Когда последняя нота растворилась в тишине, Джонни отпустил руки.

***

Двери репетиционного зала медленно закрылись за последним ушедшим музыкантом. В коридорах всё ещё звучали отголоски музыки — кто-то насвистывал мелодию, кто-то постукивал ритм пальцами по футляру от трубы. Лю Кан выключил свет, устало потирая кисти рук, пока Джонни, закинув палочку для суши за ухо, с широкой ухмылкой шёл к выходу. — Ну что, народ, сегодня мы были на грани величия! Или на грани провала. В любом случае, это было что-то! Дирижёр обратился с вопросом, похлопав по плечу скрипача: — Ну чё, великий маэстро, впечатлён? — Я впечатлён только тем, что вы ещё не взорвали этот зал — фыркнул японец, поправляя ремешок на плече от футляра скрипки. Кунг Лао догнал их обоих, хлопнул их по плечу, заставив вздрогнуть. — Братаны. Я так жрать хочу, вы не представляете. Пойдёмте в тот ресторан "У Мадам Бо", а? — Ты всегда хочешь есть, Лао — ответил Рейден закатив глаза с усмешкой. Смоук лениво махнул рукой в знак прощания, а Кенши, только покачал головой, говоря что идёт домой. Городская прохлада окутала их, когда они вышли на улицу. Где-то вдалеке звучал уличный музыкант, и на секунду казалось, что это их собственная мелодия, всё ещё живущая в воздухе. И они все пошли по разным путям, а некоторые всё таки пошли в ресторан.