Не играй с чувствами

Утро началось не с кофе, а с чьего-то храпа и чужой ноги на лице. — Кто, чёрт возьми, положил мне пятку на лицо?— Карасу приподнялся с пола, злобный, в одеяле как в коконе. — Я вообще не подписывался на такой способ умирать. — Это была не пятка, — пробормотал Отоя, лежавший в другом углу. — Это была моя душа, которая пыталась выбраться наружу. Гостиная выглядела как поле боя: пледы, разбросанные подушки, пустые стаканы, чьи-то носки. Воздух — тёплый и спертый, пахло чаем, кожей и остатками ночной еды. На столе догорала ароматическая свеча, которую кто-то зачем-то зажёг в три часа ночи. Скорее всего, Бачира. — Кто в туалете? — раздался голос Чигири из коридора. — Если ты там сидишь и залипаешь в телефон — я тебя проклинаю. — Это я, — откликнулся голос Кунигами. — И я думаю о смысле жизни. — А подумай о времени, — буркнул Чигири, ударив кулаком по косяку. Из кухни послышался звон чашек. Рео уже проснулся, был в футболке и с ледяным взглядом истинного хозяина квартиры, на чьём полу спали полкоманды. — Я заварил чай. Если кто-то спросит “а кофе есть?” — я кину в него чайником. Наги, застрявший между дверным проёмом и Рео, зевнул. — А я хочу сок. — Ты хочешь жить, — напомнил ему Рео. — А значит, сейчас ты выпьешь чай и улыбнёшься. Бачира сидел на подлокотнике дивана, с подушкой на голове.  Рядом — Рин, выглядевший так, будто подумывает о побеге в другой город. Несс появился в коридоре уже в рубашке, застёгивая её на ходу. Он был причесан, аккуратен — и выглядел как человек, который не спал, но выживал на чистом упрямстве. Кайзер сидел на ковре у окна, вытянув ноги. Он пил из чужой чашки и выглядел бодро — подозрительно бодро. — Доброе утро, мои побитые эмоциями звёзды, — сказал он, потянувшись. — Сколько человек умерло от смущения этой ночью? — У нас, по-твоему, здесь отчётный концерт? — пробурчал Рин. — У нас здесь поствоенный синдром, — отозвался Карасу, всё ещё завернутый в одеяло. Последним в комнату зашел Исаги. Его волосы были влажные — он только что умылся. Лицо — собранное, ровное, как маска. Он мельком глянул на всех, задержался взглядом на Кайзере — и быстро отвёл глаза. Кайзер, конечно, заметил. — Йоичи, доброе утро, — протянул он, чуть наигранно весело. — Ты выглядишь так, будто не спал всю ночь, представляя нас в белом. — Я представлял тебя в наручниках, — спокойно отозвался Исаги. — И не в том смысле, который ты хочешь услышать. — Ах, сурово, — фальшиво вздохнул Кайзер. — Мог бы хотя бы “доброе утро” сказать. — Доброе. Остынь.        — Так, — Рео бросил на стол миску с печеньем, — кто ещё хочет жаловаться, может записаться в очередь. Или помочь собрать хлам после вчерашнего. — Можно я просто исчезну? — простонал Отоя, вывалившись с ковра на прохладный пол. — Исчезни красиво, — отозвался Карасу. — Или с драмой. А то мы к тебе привыкли. Кто-то зевнул. Кто-то взял чай. Кто-то пытался не смотреть в глаза тем, с кем вчера было слишком близко. И вот, когда казалось, что все просто свалятся обратно на подушки и проведут остаток утра в молчании, Несс достал коробку. — Я знаю, что вам всем хочется умереть, — сказал он. — Но у меня есть план получше. — Если это снова игра на эмоции, я выкину тебя с балкона, — отозвался Рин. — Это UNO Dare, — спокойно сообщил Несс. — Простая карточная игра. Никаких глубоких смыслов. Никаких признаний. Только весёлые задания и чёткие правила. Всё, как вы любите. Он достал колоду, разложил. — Каждый, кто тянет карту “Dare”, выполняет задание. Или тянет новое. Не хочешь выполнять — берёшь две карты штрафа. Побеждает, как обычно, тот, кто первый сбросит все карты. — Весело, — сказал Бачира. — Звучит… подозрительно безопасно. — Именно поэтому я не верю ни одному слову, — пробормотал Кайзер. — Но я в деле, — добавил он, вальяжно подтягиваясь. — Почему бы не начать утро с унижений и случайных поцелуев? — Это ты описал игру или свою фантазию? — хмыкнул Исаги, усаживаясь напротив. — А какая разница? Все начали рассаживаться. Колода замешана. Стол почти освобождён от хаоса. Первый круг — лёгкий. Кайзер сбрасывает обычную карту. Рео — тоже. Чигири — “пропусти ход”. Наги — “возьми две”. Никто ещё не вытянул “Dare”. И только когда очередь доходит до Бачиры, он с торжеством тянет карту, смотрит на неё — и улыбается так, что становится страшно. — Что? — с опаской спрашивает Рин. — Что там? Бачира поднимает карту: — “Назови самого привлекательного человека за этим столом. Если промолчишь — поцелуй того, кто сидит слева.” Все синхронно поворачиваются к Рину, сидящему как раз слева от Бачиры. Рин замер. — Даже не вздумай. — Но это же условия, — тянет Бачира. — Или ты хочешь, чтобы я кого-то назвал? — Я сейчас тебе голову разобью. — Это будет “действие” вместо поцелуя? Кайзер захохотал. Отоя зааплодировал. Карасу подбодрил свистом. — Не делай этого, — выдохнул Рин. Бачира, не дожидаясь больше ни секунды, медленно тянется — и целует его в щеку. Мягко, долго. Не театрально. Но так, что в комнате становится тише. Когда он отстраняется, Рин не двигается. Только уши становятся чуть более красными. — Ты… — выдавливает он. — Ты сумасшедший. — Немного, — признаётся Бачира. — Но ты сам виноват. Карасу шепчет Отое: — Я думал, они поцелуются в губы. Разочарован. — Шипперы страдают, — театрально вздыхает Отоя. Несс тянет следующую карту. — Dare, — говорит он. Читает, и брови едва заметно поднимаются. — “Сделай комплимент человеку, который тебе меньше всего симпатичен в этой комнате.” Все моментально смотрят на Кайзера. Даже он сам поднимает бровь. — Ну давай, Несс. Развлеки нас. Несс на мгновение задумывается. Потом ровным голосом произносит: — У тебя удивительная способность быть красивым и невыносимым одновременно. Кайзер наклоняет голову, почти польщённый. — Ты хотел меня обидеть, но вышло приятно. Спасибо, дорогой. Наги тянет карту. — Dare. Он молча читает, затем протягивает карту Рео. — Ты прочитай. Мне лень. Рео берёт: — “Назови того, с кем хотел бы застрять в лифте на сутки.” Все поворачиваются к Наги. — Ты же… — начинает Чигири. — Рео, — говорит Наги спокойно. — Конечно, Рео. Он принесёт еду. — Я принесу тебе подушку на лицо, если ты так и не научишься играть в Уно, — шипит Рео, но прячет улыбку. Следующий — Кайзер. Он сбрасывает карту. — О, просто “пропусти ход”? Удивительно. Никто не пострадал. — Пока, — отзывается Исаги. Все поворачиваются к нему. — Что? — спрашивает он. Его очередь. Он тянет карту. — Dare… Кайзер смотрит на него. — Что там? Исаги поднимает взгляд. — “Поцелуй того, кого хочешь, но не должен.”  Исаги медленно встаёт. Рео чуть подаётся вперёд. Рин перестаёт дышать. Кайзер делает резкий вдох. — Я устал делать вид, — говорит он. — И ты тоже. Он наклоняется и целует Кайзера. В губы.  Медленно. Но с тем жаром, который нельзя уже было не выпустить. Кайзер — на миг — не двигается. А потом тянется в ответ. И это не игра. Никто не смеётся. И тут — щёлкает дверь спальни, та, что в глубине квартиры. Из проёма выходят Шидо и Саэ. Шидо с лохматыми волосами, босиком, в рубашке, застёгнутой как попало. Саэ — как всегда приличный. Почти. Но в его взгляде — ленивая удовлетворённость, которую ни рубашка, ни ровная походка не скрывают. — Ну что, уже целуются? — лениво произносит Шидо, проходя мимо. — Я что-то пропустил? — Буквально одну эпохальную сцену, — бурчит Карасу. — Честно говоря, — Саэ берёт чашку чая и делает глоток, — я думал, они ещё долго будут тянуть. Приятно удивлён. Кайзер и Исаги отстраняются. Лицо Исаги чуть пылает, но он не прячет глаза. Кайзер проводит пальцем по его руке — не для публики. Просто потому, что теперь можно. — Ну что, — говорит он тихо. — Мы сделали это. Теперь они нас не отстанут. — И точно будут шептаться, — шепчет Исаги в ответ. — И пусть. Саэ и Шидо усаживаются на диван, как будто они здесь всегда были. Отоя подаёт Саэ карту. — Тяни, раз пришли. Саэ смотрит. Поднимает бровь. — “Сядь на колени к тому, кому ты хочешь доставить удовольствие.” Он поворачивается к Шидо. Шидо фыркает, откидывается. — Мы это уже сыграли. — Вы это уже выиграли, — добавляет Наги. Все одновременно начинают смеяться. Наконец-то — вздох. Разрядка. Рео поднимается, берёт пустую чашку. — Ладно. Теперь — кофе. И, возможно, терапия. Кто первый? — Я, — тянет руку Кайзер. — У меня симптомы. Слишком счастлив от одного поцелуя. Исаги усмехается. — Терпи. Это только начало.        Когда смех немного утих, Бачира вытянулся на полу и зевнул: — А помните, как всё начиналось с обычной Дженги? — Ага, — отозвался Карасу. — Мы просто хотели сыграть в настольную игру, а теперь знаем, кто с кем спит и кто в кого влюблён. — Я ни в кого, — проворчал Рин. — Конечно, конечно, — Бачира хлопнул его по плечу. — Ты просто позволяешь мне целовать тебя, чтобы не нарушать правила. Наги зевнул, уронив голову на плечо Рео. — А правила… они вообще ещё действуют? Рео не ответил. Только поцеловал его в висок. Шидо что-то прошептал Саэ. Саэ рассмеялся — негромко, но по-настоящему. Чигири забрал у Кунигами одеяло. Кунигами не стал спорить. Несс молча смотрел на всё это, будто фиксировал на плёнку, на память, чтобы потом не забыть. Кайзер сидел рядом с Исаги, коленом почти касаясь его бедра. Он был спокоен — по-настоящему. — Удивительно, — сказал он негромко, — как просто становится после самого сложного шага. — Это был не шаг, — отозвался Исаги, не глядя. — Это был прыжок. Кайзер усмехнулся. — Надеюсь, ты не ждёшь, что я тебя поймаю. — Я надеюсь, что мы упали в одно и то же место. Они оба замолчали. Но не отдалились. За окнами — уже позднее утро. Тёплое. И в этой странной, уставшей, полурасползшейся компании — впервые за все дни не осталось громких тайн. Были взгляды. Были паузы. Были руки, лежащие чуть ближе, чем обычно. Но не было страха. И не было пути назад.