Когда гаснут звезды

Это был их самый спокойный диалог за очень долгое время. Ванилла даже отложил свой посох на это время, удобно расположившись в беседке, окруженной садом. Он намеренно отказался от зрения, желая показать, что рядом. Что не смотря на всю суматоху, он все еще умеет доверять, даже если это глупо.        Стараясь расслабиться в компании биста, он поймал себя на том, что сжал рукав своих одеяний, пытаясь организовать мысли. В конце концов, какая дружба возможна без доверия? Ванилла слабо кивает этой мысли. Сейчас перед ним не знакомый ему арлекин, а просто разбитая и одинокая душа, жаждущая понимания. По крайней мере, это умозаключение берет верх.        Поток мыслей прерывает движение со стороны Милка и сопутствующий ему звон бубенцов. Он отпускается, укладывая голову на чужие колени. Снова даже не спросив разрешения, ему оно и не нужно —Ванилла запомнил это еще очень давно.        Тепло чужого тела приносило странное спокойствие. Древний не отталкивает, но раз его собеседник позволяет себе такую вольность, значит и он может? Пользуясь моментом, Ванилла решает проверить состояние чужого соулджема после поражения. Аккуратно скользнув пальцами по горгере он находит его. И трещину. Неприятную и глубокую трещину, оставшуюся после их сражения. Сам соулджем холодный и судя по текстуре, скорее всего помутнел.        "Не сильно отличается от своего носителя," —мелькает в мыслях.        Его исследование прерывает легкое движение — чужая ладонь ложится поверх его в немой просьбе остановиться. Он лишь кивает и медленно отступает, убирая руку.        —Луна сегодня и правда красива.        Тишину прерывает голос Милка, и Ванилла прислушивается. Он стал тише, в нем появилась хрипца.        —А еще звезды, — продолжает арлекин.        Древний чувствует движение — Милк поворачивается на бок, окончательно скрывая соулджем от чужого внимания.        —Вот здесь, например была одна из самых ярких звезд. — Он замолкает, но Ванилла чувствует, как собеседник поднимает руку, будто собирая указать на то, о чем говорит. Однако жест остается незавершенным — пальцы лишь замирают в воздухе, прежде чем рука медленно опускается обратно.        —Где она? — Голос собеседника звучит тише, теперь он полон некой смесью неуверенности и разочарования.        По тому, что Ванилла успел узнать о нем, он почти уверен: сейчас тот щурится, в попытке разглядеть то, о чем он говорит.        —Рискую предположить, что потухла, — с сожалением отвечает древний, продолжая поглаживать чужое плечо.        Шэдоу тяжело вздыхает.        —Ха, ну конечно... столько времени прошло.        Наступает короткая пауза. В тишине арлекин всматривается в ночное небо, а Ванилла может поклясться, что чувствует, как уже досадная улыбка играет на чужих губах.        —Только подумай, Ванилли, раньше я знал почти все звезды, сейчас же, едва вспомню сотню, а найду еще меньше.        —Возможно и так, — мягко соглашается Ванилла, — но вглядись в еще раз.        Он не уточняет, куда именно смотреть, оставляя это на арлекина. Тот поймет.        —Даже если одна звезда потухла, всегда есть шанс открыть новую.        В это время древний сам не замечает, как зарылся пальцами в чужие волосы, начиная перебирать беспорядочные пряди.        "В следующий раз стоит захватить расческу," — мелькает в голове Ваниллы. Конечно, парикмахерских навыков у него самого не так много. Разве что плетение кос для Лили, которым он иногда занимался, проводя с ней время, но этот опыт был слишком мал и незначителен. Теперь же ему сложно управиться и с собственными, внезапно отросшими, волосами.        —Знаешь, Ванилли, это все конечно мило, — поднимаясь с чужих колен, Милк возвращал привычную усмешку в голос, —но в отличие от меня, сидя тут, ты снова лишаешь себя сна.        Фраза вырывает древнего из размышлений. Только Шэдоу собирается направиться к выходу, как чувствует — Ванилла следует за ним. И прежде, чем Милк успевает что-либо сказать, уже древний нагло вторгается в его личное пространство, приобнимая за плечи и мягко притягивая обратно.        —Я знаю. Но подобную ночь я точно могу себе позволить. — Спокойно отвечает Ванилла, а после удобно располагает голову на плече у Милка, не сильно упираясь подбородком.        —Но буду благодарен, если в следующий раз ты придешь пораньше. Хотя бы вечером.        Милк тихо смеется. Их времяпровождение явно сказалось на них обоих. Не смотря на возможность уйти, что-то большее, чем чужие руки, останавливало его. Сама мысль о том, чтобы прервать этот момент, неприятно давила в груди.        "Будь по-твоему, Ванилла."        — Я видел твои воспоминания, — тишину вдруг нарушает мягкий голос древнего. — И знаю, что однажды и я приду к тому знанию, что сломало тебя.        Он хочет продолжить, но Милк не дает ему этого сделать.        Чужая рука мягко накрывает его губы.        —И в тот день, Ванилли, я обязательно буду рядом.