Шею выгну

Что такое жизнь? Череда из нескончаемых событий, которые идут друг за другом, в посмертном марше, по дороге ведущей к концу. Всё конечно, всё, что ни увидишь то имеет конец. Будь то камень который расколется упав с обрыва или птица, которая наевшись забродивших ягод попадёт в стену. Но как бы то ни было, все найдет и своё продолжение, камней ведь станет несколько, а птица разложившись станет чьей-то пищей, чьей-то другой жизнью. Ведь жизнь - это череда. Но есть и те кто абсолютно не согласен с конечностью своего бытия. Есть те, кто отчаянно хотят жить вечно, найти тот самый секрет, нарушить череду. Таких не любят, считают странными и сумасшедшими, быть может оно так и есть, но идея у таких людей железная и вряд ли, что-то кроме самой смерти сможет их остановить. Казалось бы, таким кажись промышляют дряхлые старики, не успевшие прожить свои годы так как могли бы, исправить сделанные ошибки и в целом еще несколько сотен лет наслаждаться жизнью. Но нет. Совсем молодые люди, у которых еще по венам кровь текла вместе с молоком были заинтересованный куда сильнее, чем старики. Сохранить молодые тело и дух - была их мотивация, да и страх смерти тоже давал повод искать ответ на сокровенный вопрос. Но мотивацию, того над кем смеялись даже "приверженцы бессмертия" не знад никто, даже он сам. "Кудрявый молодой парень, лет двадцати не больше, странный он, все время один, всё ходит куда-то, ни с кем не разговаривает, постоянно на всех озирается, хотя семья приличная, а сам как с шабаша сбежал, бесноватый поди." - отзывались о нём, все кого не спроси. Максим, как звали его те, кому он смог доверить своё имя, и в самом деле бы таким, замкнутым, немного взбалмошным, растерянным и все бы хорошо, по таким критериям он особо то и не отличается от других, кто ищет секрет вечной жизни, но вот была в нём одна странность, из-за которой все абсолютно не горели желанием как либо контактировать с юношей. Он действовал. Он часами и сутками напролёт корпел над изучением трактатов и мемуаров, проводил эксперименты и ставил опыты над животными и без капли сомнения или смущения предлагал их прохожим. Каждая его прогулка - дело, которое заключалось в том, чтобы наблюдать, наблюдать за жизнью, за ее бесконечным потоком, за игрой детей, за работой молодых и кумеканием стариков. И лишь его любящая мама была для него вечной опорой, которая не только заботилась о нём и его человеческих потребностях, но и каждый раз когда слышала о своём сыне, что-то дурное, сразу же пыталась как-то отгородить его и оправдать, тем, что это все временно, это всего лишь юношеское любопытство. *** Короткие ноги медленно ступали по деревянным ступеням спускаясь вниз. Скрупучая дверь отворилась, обдавая лицо порывом духоты и затхлости от чего, лицо женщины слегка сморщилось. Она пытаясь отойти от вони, которая окутывала комнату, всматривалась в комнату, ища взглядом виновника всего этого недоразумения. — Максим! — раздался звонкий голос женщины, — Что ты тут опять устроил?! Дышать нечем, выйди на улицу. — приказала Наталья, махая рукой перед носом. — Мама, я занят. — последовал ответ шатена, который ни на секунду не оторвал от своего предмета эксперимента. — Максим, ты слышишь? Выйди на улицу, на рынок нужно сходить. Парень все так и не отрываясь, продолжал внимательно наблюдать за маленьким мышонком, который в агонии бешено метался по клетке врезаясь в металлические прутья и громко пищал. Такая беготня продлилась недолго и мышь спустя пару секунд издала последнее издыхание и легла замертво. После этого парень прикрыл глаза и тяжело выдохнул через нос, поворачиваясь к матери. — Что, мам? — переспросил он, облокачиваясь руками на стол. — Говорю на рынок надо сходить, еда закончилась. — повторила женщина и направилась к выходу, снова скрипнув дверью, а кудрявый проследовал за ней. Наталья подойдя к большому дерянному сундуку, сняла с него ткань и отворив его ключом, который она всегда носила на шее, подняла крышку. Немногочисленная пыль разлетелась по комнате, ее было видно из-за еще ранних лучей солнца, женщина отодвинула пару вещей лежащих там и достала небольшой мешочек, который издал звенящие звуки, как только его приподняли. Женщина развернула мешочек и запустив в него руку достала несколько золотых монет, которые издавали тихий звон, когда стукались друг об друга. — Вот, купи все как обычно, но все что останется - вернешь обратно, это последние. — сказала она и протянула ладонь с монетами. Парень, еще пару секунд смотря в одну точку, выдохнул и взял деньги из рук матери. Он быстро оделся в уличную одежду и попрощавшись вышел на улицу. Прохладный осенний ветер, гуляющий по закоулкам, слегка зывывал заглядывая за угол. Рынок находился не так далеко, в нескольких улицах от дома парня, но дорога могла составить и несколько часов, если шатен снова будет петлять по закоулкам, теряясь в собственных мыслях. Асимметричные узоры каменной плитки, которая мельтешила и на стенах и на земле, слегка кружила голову, когда Максим ускорял шаг. Гул десятков голос стал слышен сильнее с каждым шагом, приближающий его к месту всех главных событий, разговоров и сплетен города - к рынку. Рынок был тем местом, куда ходили все местные жители, даже не за покупками или продажами, а как место встречи и бесцельных разговоров. Все люди от мала до велика то и дело, норовили задеть кудрявого, чего тот не очень то любил и каждый раз отряхивался, словно чувствовал себя грязным, или будет лучше сказать запачканным. Запачканным жизнью, ведь все эти тысячи слов, что лились из уст этих людей, весь этот звонкий смех детишек, все эти песни и танцы были пропитаны жизнью. И пройдя лишь несколько шагов, слух шатена задел тихий шёпот, в тени от прилавка, находящийся почти в самом углу стоял мужчина, он поманивал к себе пальцем и звал его к себе. — Эй парень, подойди сюда. — вновь шикнул странный мужчина, одетый в балахонистое одеяние, коричневого, грязного цвета. Шатен не особо долго думая, пару раз оглянулся и подошёл к незнакомцу ближе. Тот оказался совсем низкого роста, глаза его были закрыты капюшоном балахона, а запах от него стоял наиужаснейший который впрочем был почти и любого городского жителя. Руки его были так же грязны, он вытащил их из кармана, потирая в них тонкий платок. — Слушай парень, ты веришь в жизнь без конца? — задал вопрос мужчина, еще более осипшим, хриплым голосом. — Да. — ответ не заставил себя долго ждать и парень чуть ли не в долю секунды ответил на вопрос, как только услышал так сильно его волнующие три слова. — Хех, это хорошо — хрипло усмехнулся незнакомец и сплюнул желтую слюну. Мужчина взяв Максима за рукав наклонил его ближе к себе, чтобы тот услышал его чётче. — Ходит в городе одна легенда, что в том заброшенном замке, недалеко от города, живёт не абы кто, а настоящий вампир, а вампиры... — Живут вечно. — вдруг продолжил мысль кудрявый. — И те кого укусит вампир сам станет вампиром, а значит... обретёт вечную жизнь. — слова его прозвучали так легко, будто реплика была заготовлена всю жизнь. — Где этот замок?! — вновь выпалил юноша, с новой порцией рвения и энтузиазма. — А тебе все так и скажи... информация, знаешь ли, тоже денег стоит. — вновь усмехнулся незнакомец, и отпустив рукав шатена поднес руку ближе к его лицу и потер три пальца. — Сколько? — задал абсолютно сухой и четкий вопрос Макс. — 10 золотых. — сказал он и растопырил кривые пальцы и оголил остатки своих зубов. Кудрявый даже не думая считать, со звоном положил в руку мужчины мешочек с деньгами и смотрел на того требовательно, ожидая ответ. — Выйдешь через северные ворота, чуть повернешь налево - там холм и небольшой лес и за ним сразу найдёшь замок. — чуть тише ответил незнакомец, перед этим улыбнулся и сунул деньги в большой карман. Когда мужчина поднял голову, и чуть приподнял капюшон, шатены и след простыл. Он бежал, да что уж там, он нёсся сломя голову, забыв обо всем на свете, про рынок, про мать ждущую его дома, про все то, что хоть как-то могло волновать или отвлекать. Сквозь небольшие поля и низкие леса, он бежал не прерываясь, ведь спустя столько лет он наконец был так близок. Вампир - тот, кто сможет может помочь ему, тот кто сможет наконец сделать его жизнь бесконечной, без смерти. Когда тяжелое дыхание говорило о грани человеческих сил, кудрявый стоял перед огромной ведущей практически в небо каменной лестницей. Сотни неровных ступеней вели туда, где казалось и правда застыла жизнь, ни одной повисшей лианы, ни одного проросшего моха в щелях каменной плитки, все так и кричало о безжизненности этого места, о том, что не должна здесь ступать нога человека. Но сделав один глубокий вдох, гулящая от усталости ступня ступила на холодную ступеньку и ноги запетляли так быстро словно быстрые и худые пальцы пианиста перебирали клавиши создавая мелодию побуждающую бежать и бежать без остановки. Ноги петляли без остановки перебирая клавиши каменного дворца, лишь иногда спотыкаясь. Но когда рот вместе с носом, стал чересчур жадно поглощать воздух, Максим замедлился, а в затуманенный разум стали откликаться эхом мысли. Время тем временем, текло неумолимо быстро, от чего яркое солнце стало медленно прощаться, давая волю лунному свету, а ветер стал куда холоднее и задувал под тонкую рубаху кудрявого. Ноги поплелись медленно, а мысли стали атаковать разум, и жалобливый голос матери отдавался отголоском в голове, и словно взор Всевышнего корил парня за грех, который был как никогда близок к нему, и просветленный хор церковных служителей, что отпевали его холодное тело. Каждое дуновение ветра, каждая пришедшая в голову картинка, каждая мурашка на холодных щеках - все вопило ему бежать сверкая пятками. Но та безумная идея уже слишком глубоко поселилась на подкорке мозга, поэтому с блеском надежды он смотрел на возвышение и взяв в руки висящий на груди серебряный крестик, рывком порвал цепочку и выкинул его вниз. Тёмные дубовые двери, возвышающиеся почти до самого потолка заставили сердце шатена пропустить удар и тот поддавшись новому всплеску адреналина с большим усилием приоткрыл ее протискиваясь внутрь. Темнота всепоглощающая вдруг охватила его, ветер гялющий по огромному залу задувал в уши, окатывая новыми мириадами мурашек. Такая же дубовая лестница, стоящая по середине комнаты вела выше разветвляясь на две стороны, ступеньки ее же были накрыты бархатным, еле различимым пурпурным ковром. Пару осторожных шагов раздались гулким эхо, которое казалось даже не хотело заканчиваться, наоборот лишь набирало обороты становясь громче, пока вскоре не стало ясно, что на самом деле эти чужие шаги. Звук звучал со всех сторон и бил по ушам, Максим нервно оглядываясь по сторонам бешено бегал глазами, задевая темноту и проникающие лунные лучи. И вдруг сотни свечей в миг зажглись ослепляя, уже привыкшие к темноте глаза, а ко взору юноши пристала высокая, статная фигура. Черное одеяние тянущееся от пола до широких плеч не давало повода усомниться, это был он. Свет от огня свечей падал на его... рыжие волосы? Именно так. Выглядел мужчина, стоявший перед шатеном, очень необычно, необычно для вампира. Выглядел он совсем не так как их описывали в мемуарах и справочниках, вместо черный смолистых волос - ярко-янтарные рыжие, вместо красных как кровь глаз - небесно-голубые, а вместо тонкого и худого тела - подтянутое и большое. И если бы не слегка торчащие из под верхней губы клыков, то можно было бы подумать, что это чей-то глупый розыгрыш. Максим, стоял в полном ступоре не переставая осматривать и любоваться внешней красотой кровососа. — Человек? В моём замке? — голос его был громким и слегка хриплым, но все же довольно статным и поставленным. — Ж... жизнь, без... конца... — задыхаясь от собственных эмоций, заикаясь ответил парень. — Не уж то не боишься самого графа Де Кашина? — вновь задал вопрос мужчина и стал медленно, почти невесомо спускаться по вычурной лестнице, приближаясь к юноше. Как только, граф сделал еще пару шагов, Максим не в силах выдержать эмоций рухнул на колени, а из глаз потекли слёзы, но он все с той же надеждой смотрел в голубые глаза мужчины. — Как тебя зовут мальчик? — вновь спросил рыжий, встав перед юношей, гордо смотря в свои ноги. — Де Макс Ле Тарасье — быстро протараторил свое имя шатен и перебираясь на коленях, с жадностью в глазах стал приближаться к графу. — Значит... ты хочешь вечной жизни? Хочешь стать таким же как я? — спросил Де Кашин. — Да, да, пожалуйста, прикоснись ко мне! — уже без доли смущения и страха прокричал юноша и стал тянуть свои руки с одеянию мужчины. — Глупец! Ты человек, тебе даровано самое важное - смысл жизни, дарован конец, а ты хочешь променять его на вечные страдания?! — вдруг вскрикнул рыжий и слегка отошел, не отрывая взгляд от парня. — Страдания? — чуть недоумел кудрявый и приостановился. — Конечно, иначе что такое жизнь если не страдания?... — он сказал это и тяжело вздохнул отвернулся. — Даю тебе последний шанс подумать вдруг ты перех... — Прикоснись ко мне. — прервал речь мужчины тихий шёпот по левое его ухо. Де Кашин повернулся медленно встречаясь с взглядом карих глаз, полных жадности и азарта. — Ну же прикоснись! — не в силах сдержать эмоции все же крикнул Макс. — Я не могу этого не сделать... — пробасил рыжий и повернулся к парню. Он положил свои большие и холодные руки на тонкие плечи парня, а тот в свою очередь сам выгнул шею оголяя её. Приоткрыв рот, белые и длинные клыки блеснули при лунном свете. Холодное дыхание обдало шею кудрявого, от чего мурашки пробежали по спине до самых пят. С легким хрустом кожи клыки с силой вонзились в плоть, выкачивая горячую кровь. Первые глотки были приятными для Максима, он даже издал небольшое издыхание взявшись за руки мужчины, но с каждым новым глотком ногам стало тяжелее держать тело, в голова сама падала на плечо мужчины. Клыки с лёгкостью и слегка брызнув алой жидкостью вышли из шеи парня и отпустив тяжёлое тело мужчина вытер свои губы. Холодное, безжизненное тело упало на каменную плитку глухо отражаясь эхом от резных стен. Оставив тело, граф поднимался обратно с заметной ухмылкой на лице. — За тебя молились мальчик, вот только Бог не услышал их голоса...