Eternity

Смотреть на то, как травы превращаются в порошок под давлением песта в ступке, стало уже привычным, но это всё ещё успокаивало так же, как и сотни лет назад. Давным-давно он занимался этим под руководством Вэнь Сяньмин, которая пыталась сделать из брата толкового лекаря и давала подзатыльники каждый раз, когда тот отдавал на проверку перемолотую наспех растительность. В итоге приходилось начинать заново. Потом, спустя много лет, наполненных кровью и бесконечной ненавистью, Вэнь Шаньяо находил покой в этом же занятии, сидя рядом с шифу в Павильоне Наказаний, пока на плечи и голову ему запрыгивали доу. И сестра, и Лу Чуньду уже умерли, а он до сих пор, словно под гипнозом, глядит в ступу и расслабляется. Смотреть на уход близких было больно, как и сказал Цзинь Хуэй. Если после смерти шифу Вэнь Шаньяо ещё попытался вернуть его душу, то с остальными решил даже не пытаться — всё равно ему больше нечего предложить тётушке Фагуань в обмен на оказанную услугу. Впрочем, он не был глуп. Первый Небожитель лишь напомнил о неизбежном и заставил посмотреть правде в глаза, что впоследствии помогло ему понять и принять несчастье. Раздался скрип, и со спины повеяло прохладой. Юноша улыбнулся. В груди разлилось тепло, притупляя грусть от нахлынувших воспоминаний. Сейчас лето, и внезапная прохлада могла означать лишь одно… Вэнь Шаньяо обернулся и увидел высокую фигуру в чёрном, которая как раз закрывала дверь. От движения в волосах мужчины подрагивали серебряные колечки, создавая тихий, едва заметный звон. — Уже вернулся? — спросил юноша, глядя янтарными глазами на вошедшего. — А ты не ждал? — раздался в ответ усмешливый голос. — Ждал. Ступка с пестом осталась на столе, а Вэнь Шаньяо поднялся на ноги, чтобы через секунду упасть прямиком в объятия и вдохнуть запах ягод и морозного воздуха. — Рад слышать. — Ты холодный. — На Севере холодно. Удивительно, да? — Лэн Шуан крепче сжал тело напротив, услышав в ответ фырканье. — По дороге назад вдруг началась метель. — И?.. — И я по неосторожности поскользнулся и упал в снег. — Пф. Волк слегка шлёпнул его по спине. — Дурак, — заключил Вэнь Шаньяо, отпрянув. — Решил не чистить одежду, и снег просто растаял? — Да. Юноша закатил глаза и снова сел за стол, чтобы продолжить то, что начал. — Всё, пока не станешь теплее, я к тебе больше не притронусь. — Лао Вэнь жесток. — Что поделать? Я становлюсь старше, душа черствеет. Скоро буду только ворчать и жаловаться на всё. — Ты уже сейчас это делаешь, даже ждать не надо. — Сгинь! — Хорошо. Волк действительно ушёл. Видимо, решил повесить плащ сушиться на улице. Да, дорогие ему люди уходили. Но он остался. И останется до скончания мира, когда уже ничего не будет иметь значения. Наверное, тогда будет только Цзинь Хуэй да… пустота? Шаньяо это не особо волнует. Когда всё только закончилось, юноша не мог думать ни о чём, кроме того, что с ним будет, если он останется совсем один. Смог бы Шаньяо прожить хоть день, зная, что Лэн Шуана больше нет? Так-то, конечно, смог бы. Но вряд ли прожить — скорее, просто пробыть. Он бы возжелал заснуть и не проснуться. Уйти медитировать? Звучит вполне реально. Хорошо, что это лишь предположения. Лэн Шуан обрёл бессмертие, завершив совершенствование как заклинатель. Достичь этого почти невозможно, но многие годы тренировок дали свои плоды. Ну, и парное совершенствование с самим Гуаном тоже… В любом случае, главное — появившееся время пожить, при этом не старея и не мучаясь от возрастных болезней. Волк снова зашёл и приблизился к Вэнь Шаньяо. Тот вздрогнул от неожиданности. «Теряю хватку, раньше был внимательнее…» — мелькнуло в голове у юноши. — Как там на Севере? Как Вай Сянцзы? — А что с ним может быть? Жив, здоров. Стал главой, а ума с тех пор не прибавилось, — съязвил он, снимая меч с пояса и ставя его в угол комнаты. — У тебя, получается, тоже? — Я старше. — Вам обоим больше пятисот лет. Возраст уже не имеет значения в связи с умом. — Имеет. — Не имеет. — Укушу. — Ожидаемо. И не пугает, — будничным тоном произнёс Вэнь Шаньяо. — Да ладно? — прозвучало прямо около уха. Волк наклонился так близко, что было слышно его дыхание. — Конечно. Нисколько. Янтарные глаза с усмешкой посмотрели в серые ледяные. Юноша протянул руку к лицу Лэн Шуана, будто желая положить ладонь на щёку, и… схватил его за нос. — Ты! — гнусаво воскликнул волк. — Я, — ответил в тон Вэнь Шаньяо. Юноша наконец отпустил Лэн Шуана, и тот выпрямился. — Лао Вэнь крайне жесток. — И я всё ещё согласен с этим. — Заканчивай со своими травами. У меня кое-что для тебя есть. — И что же? — Узнаешь. Или я сам всё съем. Вэнь Шаньяо тут же повернулся, предварительно накрыв ступу дощечкой. Видимо, он уже не успеет изготовить лекарство до конца дня. — Показывай-показывай. Лэн Шуан тут же достал из-за пазухи свёрток, пахнущий чем-то сладким. — Держи. Взял по дороге в пекарне неподалёку. В ткани, завёрнутые в промасленную бумагу, лежали булочки с ягодной начинкой. Юноша тут же, без промедления, откусил от одной из них, чувствуя, как всё ещё тёплое ягодное повидло слегка обжигает нёбо и язык. — Вкусно. — Поделишься? — Сказал же, что будет, если притронешься к моей еде. — Это было кучу лет назад. Я думал, мы стали близки. — Очень близки. Но еда превыше всего, — усмехнулся Вэнь Шаньяо. — Ладно, держи. Волк тут же откусил от протянутой булочки. — Заставил поступиться принципами? — Ты можешь. Лэн Шуан вдруг наклонился и прильнул к губам Вэнь Шаньяо, задерживаясь так ненадолго. — Твой способ выразить благодарность хозяину, пёс Лэн? — проговорил в губы юноша. — Он самый. Отпрянув, волк выглянул в окно и предложил: — Выйдем? Там тепло. — Хорошо. Да, перемалывание трав всё ещё успокаивало, когда это было нужно. Хорошо, что пока Вэнь Шаньяо не о чем волноваться. Волк-то совсем рядом.