Die Sonne wird niemals aufgehen: Dämmerung

Fly me up on a silver wing

Past the black where the sirens sing

Warm me up in a nova's glow

And drop me down to the dream below

В спальне Стен кое как стянул с себя оставшуюся мокрую одежду, бросил ее прямо на пол. Ксено передернуло от того влажного мертвого звука, с которым вещи падали на деревянный паркет. В нем было что то опасное, глухое. Снайдер забрался к нему на кровать, его темные губы снова растянулись в маниакальной улыбке. Ксено поймал себя на мысли о том, что сдаться и убежать уже слишком поздно. Он отсутствующим взглядом прошёлся по чужому подтянутому телу. Кажется этот человек просто чудо селекции, секс машина, в самом деле существо высшей расы.

Bring me home in a blinding dream

Through the secrets that I have seen

Wash the sorrow from off my skin

And show me how to be whole again

Какой мастер вывел такой потрясающий вид сверхчеловека? Ксено готов поаплодировать этому гению стоя. — Впал в прострацию? — почти со смехом спросил Стенли, подминая жертву под себя. — Ау, земля вызывает Ксено. — Любуюсь человеком высшей нации, работой величайшего циника всех времён и народов. — саркастично отчеканил Армстронг, обнимая нациста за шею. — Потрясающе чистая кровь, Стен, я в восхищении. Ариец неприятно осклабился и сощурил свои пронзительно голубые глаза. — Ты точно такой же, малыш. — Меня бесит, когда ты говоришь это, придумай другое прозвище, не делай так больше. — выдал Ксено с приторной улыбкой на губах. — Конечно, дорогой. Стенли опустил голову на чужое плечо и спустя пару мгновений вцепился в нежную кожу зубами так, что покорёженные мышцы с хлюпаньем смялись острыми клыками. Ксено глухо застонал, хватая партнёра за волосы. — Ты животное, чёртово животное, Стен. Снайдер почти выдрал из его плеча клок окровавленного мяса. Он вовремя пришел в себя, облизнул некрасивую рану и чмокнул мальчишку в щеку губами в смеси помады слюны и крови. — Ты слишком шумный, детка, много слов, давай делать это тише, или я откушу тебе язык, договорились? — Идёт. Ксено притянул его ближе, накрыл окровавленные горячие губы своими, мягко прикусил, прошёлся языком по всему этому безобразию. Стен отстранился. Он выглядел таким сексуальным с размазанной помадой, зацелованными губами, его затраханный вид не соответствовал постоянным саркастическим подколам. — Ты не будешь об этом жалеть после? — спросил он серьёзно. — Уверен, точно решил? — За идиота меня не держи. — глухо ответил Хьюстон, надавливая на его затылок. — Мне не пять лет. — Чудно. — Снайдер резко притянул Ксено к себе за волосы и вцепился в его губы новым животным поцелуем. Словно хотел досыта наесться. Словно хотел сожрать Ксено живьём. Мальчик почти зарычал в его губы от такой злой ласки. Стену хотелось в этот момент захохотать. Адреналин плотно жахнул в голову и затопил все мысли. Он схватил жертву за острые колени и бесцеремонно раздвинул их. Ксено закинул ноги ему на талию и с силой закусил губу, когда в него ввели сразу два пальца. — Больно? — Тупой вопрос. — Со мной всегда будет больно. — злобно прошептал Снайдер. — Привыкай. Стенли зло ухмыльнулся, добавляя ещё один палец. Ксено застонал, кусая тыльную сторону ладони. — Не сдерживайся. — приказал рейхсфюрер. — Я могу связать тебе руки. Я вообще могу обездвижить тебя полностью, так, что ты и пальцем шевельнуть не сможешь. Мы же этого не хотим, верно? Нацист ухмыльнулся. Он продолжил растягивать мальчика, стараясь сделать ему как можно больнее, довести до истерики. У Ксено на глазах выступили слезы боли. Он заскрипел зубами. — Если ты не дашь мне свой член сию же минуту, я его тебе откушу. — Потрепи, деточка. Не горячись, все для твоего же блага. — Стен ласково оглядел разложенного на кровати мальчика. — Будь умницей, терпи. Ксено судорожно вздохнул. Стен наклонился, поцеловал его в плечо, в то самое место, беспощадно изуродованное несколько минут назад. Ксено застонал. — Тебе хорошо? — Да-а… — простонал Хьюстон, стараясь сосредоточиться на необычных ощущениях. Бесконечная боль сменилась странной эйфорией. Он испытывал удовольствие, до безобразия граничащее с болью.

Cause I'm only a crack

In this castle of glass

Hardly anything there

For you to see

For you to see

Охарактеризовать это чувство невозможно, Ксено даже не пытался этого сделать. Снайдер довольно улыбнулся и вытащил пальцы, вызвав недовольный скулёж и тут же резко вошёл. Мальчик под ним вскрикнул от боли, откинул голову назад, закатывая глаза. Он не был достаточно подготовлен, однако это не имело значения. Ксено не рассчитывал на то, что его первый раз будет аккуратным и нежным. Его опасения были оправданы. Первый раз пришел вместе с болью, кровью, отвращением, но ничто не могло затмить тех особенных чувств. Его пальцы сжались так, что побелели костяшки. — Стенли!.. — воскликнул он, хватаясь за чужие плечи, вдавил ногти в крепкие мускулы так, чтобы потом точно остались шрамы, или на худой конец синяки, гематомы. Стен был частью его тела, он наполнял его своей особенной психологией, своим необычным устройством сознания единственного и неповторимого идеального человека. Часть мерзкого вдохновения Снайдера перешла и к нему. Ксено просто в одно мгновение так много понял, постиг какую то до этого момента надежно скрытую истину. Ужасающая муза нациста стала ему понятней и ближе. Это было непривычное ощущение. Хьюстон не мог не чувствовать себя аморальным гадким типом, но вместе с осознанием мыслей Стена он не стал на него похожим, ни на толику. Солнце Стенли никогда не взойдёт, он потерял часть себя, потерял свое сердце. Пустое беспринципное вдохновение, на которое он только и способен теперь не принесёт нам счастья и покоя. В бесконечно вечных неиссякаемых гранях животных чувствов нацист может в скором времени потерять умение творить навсегда. Хьюстон не испытывал ни сочувствия, ни понимания к этому человеку, но хотел быть с ним связанным. Это не была материальная причина, Ксено просто чувствовал непередаваемый заряд вдохновения Стена. Его искусство вокруг него носилось в воздухе и отравляло сознание всех рядом находящихся. Самобытностью это искусство противопоставляло себя общепринятым канонам нравственности, принципов, морали. — Я хочу показать тебе звёзды. — тихо прошептал Снайдер, глухо вздыхая. Мальчик слышал, как громко громко билось его несуществующее сердце. — Покажи. — мгновенно отозвался Ксено, пытаясь свыкнуться с быстрым ритмом. — Смотри и любуйся, они всюду.

Cause I'm only a crack

In this castle of glass

Hardly anything there

For you to see

For you to see

For you to see