Встреча в душевой

Кап. Капли из крана падали так громко, что даже шум душа казался тише. Эхо разносило звук по пустому помещению, делая более глубоким и давящим на нервы. Армин поёжился, старательно смывая с волос скользкое мыло. Он не любил мыть голову — казарменное мыло неизменно делало волосы жёстче. Сквозняк из маленького окошка настырно гулял по душевой. Вечером от него был смысл, когда помещение было наполнено толпой и паром, но ночью, когда горячая вода почти закончилась, окно лишь усиливало холод. И ведь закрыть его никак нельзя — слишком высоко. Армин не знал, что лучше — слушать бесконечные споры солдатов о том, чей детородный орган больше, или мёрзнуть в одиночестве. Оба варианта плохи. Но второй хотя бы обеспечивал личное пространство и отсутствие неловкости. И немного напряжения. Старая лампа периодически мигала, грозя оставить Арлерта в кромешной тьме — лишь при свете луны. Трубы, которых ранее он не замечал, устрашающе гудели, а из казарм то и дело доносились чьи-то приглушённые голоса и кашель, от которого Армин вздрагивал. В душевой всё ещё оставался неприятный запах пота, смешиваемый с ржавым железом — трубы не были новыми. Приятным здесь можно было назвать только запах мыла — трава и немного древесины. Не идеал, но хоть что-то, перебивающее пот. Армин рассматривал блики на мокром кафеле, завороженный струями, исчезающими в сливе. Холодный и скользский пол под ногами раздражал, но был уже слишком привычным. Вздохнув, Арлерт поднял голову, и прохладные капли попали ему на лицо. Снова пронёсся сквозняк, и тело покрылось копной мурашек. В лёгкие попал свежий воздух. Это начинало расслаблять. Дверь в душевую со скрипом открылась, и Армин вздрогнул. Сердцебиение участилось. Он едва ли не заскулил от разочарования. Ну кому понадобилось прийти сюда так поздно? Человек в дверях тоже замер, замешкавшись, но потом всё же шагнул. Тоже не понравилось чужое присутствие? Ох, как же Арлерт его понимает. В груди зашевелилось раздражение, но пришлось сделать глубокий вдох и выдох. Не впервой. Главное, что не толпа. Армин слышал шорох одежды и бренчание ремней. Кабинок для переодевания здесь не имелось, поэтому раздеваться приходилось прямо возле входа — у лавочек и нескольких дряхлых шкафов. Молись, чтобы тебя не сшибли дверью. Какой идиот придумал это место? — подумал Армин, растирая мыло по телу. — Он вообще сам когда-нибудь здесь мылся? Арлерт напрягся, услышав шлепки по влажному кафелю, но парень — или, возможно, мужчина — зашёл за одну из первых перегородок. В то время, как Армин стоял почти в конце душевой. Зашумела вода. Стены, что отделяли парней друг от друга, были ужасно тонкими, позволяя видеть силуэты друг друга. Арлерт не удержался от любопытства и метнул короткий взгляд в сторону. Единственное, что он успел заметить, это то, что тёмная фигура была низкорослой. — Чего не спится? — воздух прорезал стальной голос капрала, и Арлерта как ледяной водой окатило. — Вечером в душ сходить не мог? Он уставился в стенку, вжав голову в плечи. Сердце забилось в бешеном ритме. Он прочистил горло, и, благодаря эху, этот звук стал слишком громким. — Я... — голос дрогнул. — Не люблю, когда много людей. — А что? — Леви говорил устало, но всё равно уверенно. — Комплексы? Армин смутился. Под кожу прокралось возмущение. — Нет, — твёрдо ответил он. — Просто хотелось личного пространства. Они замолчали. Арлерт лишь слышал, как вода льётся на кафель. Он продолжил намыливать себя, но каждое новое движение становилось неуверенным. Чужое присутствие его беспокоило. Более того, не просто чужое, а присутствие Аккермана. Армин боялся громко вздохнуть или слишком резко пошевелиться. Будто любое его действие могли прокомментировать. Слишком уязвимо. Вдруг Арлерт почувствовал едва уловимый запах чайного дерева. Это его поразило. Казарменное мыло так не пахло. Кажется, даже здесь Леви проявил свою любовь к чистоте и чаю, раз уж принёс собственное мыло. Армин даже позавидовал ему. Сделав вдох и ощутив, как задрожали пальцы, он всё же нерешительно спросил: — А вы почему не спите? — Арлерт попробовал улыбнуться. — Тоже не любите толпу? Он почувствовал себя идиотом, когда на его вопрос ответили молчанием. Щёки загорелись от стыда. Однако Армин всё же услышал негромкое: — Не люблю. Арлерт ощутил, как мышцы немного расслабились. Он даже прикрыл глаза от облегчения. Прохладные потоки воды быстрыми ручейками стекали по телу, смывая аромат травяного мыла. Армин подумал, что сейчас ему куда спокойнее, чем было в полном одиночестве. Оказывается, быть с капралом в одной душевой — не такая уж трагедия. И трубы больше не казались такими устрашающими. Веки становились тяжёлыми. Арлерта клонило в сон. Ещё немного — и он уснёт прямо тут. Но вода становилась всё холоднее, а тело покрывалось уже не только мурашками, но и дрожью. Армин поджал губы, понимая, что пора выходить. Однако ему было неловко проходить мимо Леви совершенно обнажённым. Поэтому он бы хотел дождаться, когда тот уйдёт первым. Армин украдкой взглянул в сторону, надеясь, что капрал уже закончил, но нет. Движение за стенкой продолжалось, а вода всё так же шумела. Кажется, Леви даже не спешил заканчивать. Зубы Арлерта застучали. Он потоптался, шлёпая по воде. Тело дрожало. Армин корил себя за то, что не может набраться смелости, чтобы уйти первым. — Как вода? — будто усмехнувшись, спрашивает Леви. Арлерт гневно стискивает зубы. Аккерман явно заметил мешканье. Не удержался от комментария. — Холодная. — Тогда почему стоишь? Армин молчит. Комок подступает к горлу. Какие слова подбирать? Придумать оправдание? Признать, что он просто ждёт, когда капрал уйдёт? Он слышит, как Аккерман вздыхает, а вода вдруг прекращает шуметь. Влажные шаги направляются к выходу, и Арлерт чувствует безграничное облегчение. Слышится шорох, потом скрип. Леви останавливается у двери. — Выходи уже, а то ты трясёшься, как осиновый лист на ветру. Дверь закрывается. Армин наконец-то выключает воду и с бешеной скоростью бежит за полотенцем. Дважды чуть не поскользнувшись, он кутается в мягкое полотенце и мысленно благодарит саму вселенную за понимание. За этот промежуток времени Арлерт ни разу не посмотрел Аккерману в лицо. Но уже понимал, что утром их встреча будет неловкой. По крайней мере, для самого Армина.