Запомни: с самого утра у меня нет сил

Минхо находит его на том же балконе. Чан стоял там пару часов, вглядываясь в проходящих мимо людей и проезжающие машины. Почему-то наблюдать за жизнью других сейчас казалось важным. Просто наблюдать. Просто быть. Ли взъерошенный и сонный, тянет его в сторону кухни. И Чан нисколько не противится. — Будешь кашу? — спрашивает Минхо, когда отпускает его запястье, проходя к плите. — Буду, — впервые отзывается Чан и тоже подходит к столешнице. — Ты чего? — удивлённо спрашивает парень, открывая шкафчик, чтобы достать необходимое, — можешь сесть, я всё сделаю. — Хочу посмотреть, — говорит старший просто, наблюдая за движениями Минхо, — можно? — Странный вопрос, — фыркает Ли беззлобно и ставит на одну из конфорок маленькую кастрюльку с водой. Чан наблюдает за каждым движением Минхо с лёгким интересом и участием, из-за чего младшему сразу становится неловко. Он пытается делать всё как обычно, но его руки слегка дрожат, выдавая беспокойство хозяина. Внутри было всё также тихо, но вместе с этой тишиной начало проникать спокойствие. Не было шуршащих в черепной коробке мыслей о никчемности и бремени. Только Минхо, который мешал кашу ложкой, чтобы она не подгорела. — Пойдём умоемся, — говорит Ли, накрывая кастрюльку крышкой и выключая конфорку, — сегодня с тобой останется Джинни, хорошо? — Хорошо, — кивает Чан и идёт за младшим в ванную. Смотреть на себя в зеркало всё ещё было сложно, поэтому парень наносит на зубную щетку немного пасты и отворачивается, начиная чистить зубы. Ли ничего не говорит. Только мягко берёт за руку, переплетая пальцы. И Крису уже от этого становится немного легче. Завтракают они в тишине, почти не разговаривая. Минхо пытается выудить из старшего как можно больше, но быстро понимает, что это бесполезно и им остаётся только ждать, пока Чан найдет в себе силы вернуться. Ли уходит на работу с тихим прощанием и мягкой улыбкой на губах. Чан впервые за долгое время провожает его, стоит в коридоре и молчит, но находится рядом. От одного только присутствия альфы Минхо хочется растаять. Закрыв за младшим дверь, Крис прислушивается к тишине в квартире. Кажется, все уже давно ушли, а дома только они с Хёнджином. Постояв на месте пару секунд, альфа решается войти в общую спальню. Давно его там не было. Как же давно он не чуял свою стаю, своих омег... Сердце предательски сжалось от боли. Он скучает. Дверь в спальню открывается бесшумно и медленно, чтобы не напугать. Чан выглядывает из щели, осматривая комнату в поисках младшего. Хван лежит в гнезде, укутанный со всех сторон и обнимающий мягкую игрушку. У альфы щемит сердце, насколько Хёнджин маленький в огромной кровати. Но от любования сбивает дыхание омеги. Тяжёлое и глубокое, почти оглушающее для Чана. Альфа хочет было пройти в комнату, но не может себя заставить сделать шаг. Здесь пахнет всеми: целый комок смешанных ароматов исходил от гнезда омег. Запахи Минхо и Чанбина были приглушёнными, ненавязчивыми. Но запаха Чана почти не было. Как только ему удавалось почуять хоть что-то напоминающее, запах растворялся, будто и не было. Парень поджал губы. "Я хочу к ним... Но можно ли мне? "— спрашивает сам себя альфа, но вздрагивает, отвлекаясь от мыслей, когда Хван тихо стонет и прижимает плюшевую игрушку ближе. Омега кутается в одеяло сильнее, но не просыпается. На тумбочке рядом Чан замечает листок бумаги, на котором написано его имя. Ему нужно войти в комнату. Это их спальня. Ничего страшного. Крис делает несколько медленных и тихих шагов в комнате и берёт бумажку, разворачивая её.

"Таблетки в аптечке в красной коробке, блистеры отмечены маркером. Дай Джинни 2 таблетки и стакан воды. Ты справишься <3"

Почерк Джисона. Чан удерживает в себе громкий вздох. Нужно принести таблетки. Нужно позаботиться о Хёнджине. Альфа кладёт записку на место и выходит из комнаты, направляясь в гостиную. Отыскав заветный ящик, парень находит нужные таблетки, выдавливает их из блистеров в ладонь, а потом идёт на кухню. Чан пытается отогнать непонятное волнение внутри подальше, но оно настойчиво скребёт душу. Он должен позаботиться о Хёнджине лучше. У младшего точно поднялась температура из-за атмосферы в стае. Это его вина и он должен быть рядом с омегой, должен быть опорой. Но он сам ещё не восстановился. Может ли он в таком потрёпанном состоянии заботиться о ком-либо? — Хён, вода, — хрипит Хван, вырывая старшего из мыслей. Чан и не заметил, как кружка, в которую он наливал воду, уже переполнилась. Альфа вздыхает, выливает немного воды в раковину, а потом протягивает Хёнджину таблетки и кружку, на что младший удивленно мычит, но послушно всё выпивает. Чан протирает стол от лишней воды и поворачивается обратно к омеге. — Как ты? — спрашивает Крис, оперевшись на столешницу. — Всё хорошо, — улыбается Хван, поправляя плед на плечах, и неловко смеётся, — сегодня я твоя нянька... Ну или ты моя. Альфа кивает, но не улыбается, только смотрит на младшего изучающе, сканируя с ног до головы. Хёнджин на это поджимает губы и переминается с ноги на ногу, а потом разворачивается. — Я... Я буду в спальне, — голос у омеги грустный, почти обиженный. — Хочешь спать? — вдруг спрашивает Чан. — Нет, просто... Не хочу нагружать тебя, — Хёнджин говорит это ровно, без какой-либо язвы. — Я в гостиной. Буду рад, если заглянешь, — говорит альфа негромко, когда Хёнджин уже стоит у двери в спальню. Видно, как младший колеблется, схватившись за дверную ручку, но все же кивает и заходит в комнату. Чан возвращается в свою скромную обитель — пуфик. Он проводит там почти всё время. Тут полный обзор на комнату и отдалённый угол. Альфа садится на мебель и, утопая в наполнителе, смотрит в стенку напротив. Он не хочет, хотя может работать. Зависать в телефоне не хотелось, на чтение не было сил, поэтому он просто лежал и осматривал стены, потолок, шкаф, полочки. Спустя полчаса дверь с тихим скрипом отворяется, и Чан видит на пороге заплаканного омегу. Внутри сразу становится ужасно паршиво. Запах Хёнджина блёклый, слегка горьковатый, и альфа сдерживает себя от того, чтобы сморщиться. — Можно? — задушенно спрашивает Хван, будто внутри уже готовый к отказу. Крис вместо ответа расставляет руки в стороны, приглашая в объятия. Омега в два шага преодолевает всю комнату и почти падает на старшего, накрывая их пледом, что был у него на плечах. Чан аккуратно обнимает, не прижимает к себе, а кладёт руки на спину и поглаживает. — Я... Можно я так полежу? — шепчет Хёнджин куда-то в шею альфе, — совсем немного... — Столько, сколько тебе нужно, — также тихо отвечает Чан, положив руку на макушку младшего, поглаживая. Хван сначала напрягается от неожиданности, но потом полностью расслабляется, почти растворяясь в руках альфы. Дыхание старшего на макушке и биение сердца у самого уха успокаивали лучше любого седативного средства. Спустя всего несколько минут их объятий запах Хёнджина наполняется светом и вкусом, перестаёт горчить. У Чана в душе будто кто-то открыл окно, впуская свежий воздух. — Я скучал, — шепчет омега, на что старший просто кивает, продолжая гладить по голове, — мы все скучали. — И я, — отвечает Крис, прикрывая глаза, чувствуя, как из груди младшего раздается робкое мурлыканье. И под собственными рёбрами спустя столько времени разливается тепло.