Мэднесс

— Не так я себе представлял свою кончину.. - Разочаровано простонал Николай, сидеть на краю многоэтажки страшно, голова начинает кружиться. И как он только собирается прыгать, если даже от этой мысли начинает трястись. « Чувствую себя восьмиклассницей » - проносится в голове у того, конечно, причина его кончины, на его взгляд, слишком " легкомысленная ", слишком " романтичная ". Запретная любовь, ссора с родителями, усталость. Только ему не 14, только его переходный возраст уже закончился, только он недавно закончил институт литературы, только он недавно получил красный диплом. От этого воспоминания резко начало крутить в животе. Как его хороший друг говорил « Иногда надо рассмешить людей, чтобы отвлечь их от намерения вас повесить. ». Главный шут всего института! Его знал каждый, знаменитый « спаситель », мог отвлечь любого препода. На него с почётом смотрели даже преподаватели, которые не горели желанием рассказывать что-то любителям драматургии. Спустя три года весь институт спохватился, а их локальная легенда то без клички до сих пор ходит! Вот и окрестили Гоголя “Везучим Шутом“. Все сессии сдавал на пять, хоть и на парах предпочитал спать, играть в карты, учить одногруппников тюремным загадкам. « — Везучий Шут? » - хмыкнул Коля. « — А чего везучий-то? » - с искренним интересом спросил он у Васи — своего лучшего друга или человека, который просто с первого курса хвостиком за ним ходит. Как не крути — друзья — понятие растяжимое, у каждого своё определение этому слову. Николай, например, каждого с кем он хоть раз заговорил считал другом. Инфантильно? Вряд-ли. « — Только везунчик сможет все сессии на пять закрывать. Ты хоть раз на пересдаче был? Вот-вот. — Хах, и то верно. - Демонстративно посмотрев на запястье, на котором не было наручных часов, он со спешкой произнёс. — Время деньги, я в буффет! — Я с тобой! » - От этого диалога в груди стало неприятно тяжело. Он не претендовал на всеобщее признание, уже не претендовал. Но банально включить голову и подумать, что он, как последний зубрила сидит перед сессиями ночами над материалом? Конечно, он стабильно два раза в год рассказывал шутки преподам. Но, признаться честно, ему было приятно смотреть на лица одногруппников во время защиты диплома. Оно того стоило. Мысли Николая перебивает звук скрипа. — Федя?! - Кричит он. Неужто парный суицид захотел? — Привет. - коротко бросает Достоевский. Его волосы развивались на ветру, а голос был слишком спокойным для такой ситуации. Будто бы он случайно выбрал именно этот дом и эту крышу. Всё что выдавало его спешку — расстегнутая куртка, отсутствие шапки и шарфа. « В такую ветреную погоду даже не застегнул куртку, спешил? » Мысленно Николай пару раз ударил себя по голове, сильно ударил. Было стыдно. Фёдор — приверженец тёплой одежды, особенно в такое холодное время. Было неприятно его видеть в одежде "нараспашку". Тем более Достоевский всегда жаловался на чувствительные уши и на то, что даже от маленького ветерочка - они начинают болеть. Микола второй раз ударил себя по голове, мысленно, конечно. Он хотел встать, подбежать и обнять дорогого Феденьку, пойти к нему домой, заварить горячий чай. Но Коля не мог, при одной мысли, что ему нужно сдвинуться с места в голове появлялась картинка, как он падает вниз. Он готов на такое в любое время. В любое время, но не рядом с Фёдором. Не проронив не слова, Фёдор лишь присел рядом с Николаем и обнял того. Мартовский ветер неприятно бил спину, от чего Николай вздрагивал, не хотел улететь вниз. — Федя, ты придёшь на мои похороны? - Неожиданно даже для себя спросил Васильевич. Он ожидал удара по голове, по почкам, возможно слов " ты дурак ", чего-то такого, чтобы сделал "нормальный" человек. Но Фёдор был другим. Он лишь начал шепотом напевать песню щенков — " Мэднесс ". — Обещай умереть в один день со мной. Или хотя бы простыть в тот день, когда я умру.. —Под нами двадцать этажей или двадцать пять. - Продолжил Микола. — Над нами Бог, если есть, а я жду лишь когда, когда ты уже начнёшь танцевать.. — Фу, Федя, я на грани смерти, а ты песни смеешь петь?! - В шуточной форме подметил Коля. Ему нравилось то, что в компании Фёдора не нужно было " разряжать " обстановку, даже желание умереть казалось чем-то нормальным, чем-то обыденным и совсем не страшным. Даже если он умрет, у него есть тот, кто будет закапывать его труп. — Я действую по твоему же недавнему совету, Коленька. Сам же говорил, что в стрессовой ситуации лучше представить себя принцессой из Диснея и начать петь. — Я был пьяный. — Ты был честен. — Я был честен. Фёдор нежно улыбнулся. Он решил умолчать о том, что ещё его пьяная честность ему рассказала, и почему некоторые их общие знакомые, в частности парни, начали с презрением смотреть на них. — Будешь прыгать? — Уже начинаю сомневаться. — Обещаю, что не оскверню твоё тело в морге. — Боже! Федя, ну и мерзость. - Он наигранно надул губы. — Я слышал, как какой-то парень своей даме сердца так говорил. Разве не романтично? - Небольшая ложь, парень говорил, что обещал после её смерти защищать её тело ценой своей жизни, и это он произнёс в слезах, возле операционной. Но кто запрещал модернизировать его слова под стать этой ситуации? — Надеюсь после этих слов она его бросила. — Скорее наоборот. Гоголь лишь хмыкнул на это. « Ну и пусть. » - подумал тот, и положил свою голову на плечо Фёдора. — Хочу домой. - простонал тот. Если так продумать, то с таким раскладом можно отложить самоубийство на другой день. Достоевский встал с края крыши и с ухмылкой на лице протянул Николаю руку. Удивительно, но несмотря на пасмурную погоду, на его лицо падали лучи солнца, а ветер развивал волосы. Коля кивнул. — У тебя же есть те вкусные печеньки с табличкой умножения? Обожаю пить чай с ними. — Мг. Ради тебя их и покупаю, Коленька. « Начало весны кажется менее суровым, когда идёшь с кем-то держа его за руку. » - сидит в голове у Фёдора. Возможно Николай и не планировал прыгать, возможно, ему просто хотелось, чтобы его кто-то остановил?