Что случилось с Гермионой Грейнджер?

В его комнате не было часов. Гермиона не слышала привычного шуршания секундной стрелки, тихого тиканья механизма, достигающего слуха и сквозь крепкий сон. В спальне Драко Малфоя почти всегда было до дрожи тихо. Почти всегда. Почти. В этот раз Гермиона проснулась от его касаний, от того, что жених вдруг перевернул ее на живот. «Он поднимает тебя легко, как тряпичную куклу», – зачем-то подсказало сознание, и от мысли этой ей тут же стало тревожно. Он ведь сможет сделать с ней что угодно, если вдруг захочет, и Гермионе не хватит сил ответить. Во всяком случае, она не сможет ответить так, чтобы Драко остановился. Вот и сейчас, ещё не успев скинуть дрёму, она лишь промычала: – Что ты делаешь? – Ч-ш-ш, ничего плохого, – он наклонился вперёд, губы задели краешек ее уха. – Просто расслабься, Грейнджер. Рука его скользнула вниз, задрала подол хорошенькой белой ночнушки, очередного подарка. Шелк приятно скользил по коже, повторял скромные изгибы тела, что так походило на угловатое тело подростка. Гермиона не успела проснуться, почувствовала, как пальцы Драко проникают в нее. Она открыла рот, собиралась повторить свой вопрос, но широкая ладонь Малфоя легла на ее губы. Почему Гермиона оказалась... Мокрой? Готовой к этой ласке. Драко трогал ее какое-то время, да? Ее тело отзывалось на зов Драко каждый раз, как он хотел ее, как дразнил, как смотрел на нее этим жадным взглядом. Палец двинулся в ней, и Гермиона дрогнула, подалась назад, пока Драко ласково ворковал над ее ухом. – Вот так, отлично, – в голосе его слышалась улыбка. – Я сразу понял, чего ты хочешь. И почему он решил наброситься на нее посреди ночи? Гермиона не знала, сколько сейчас времени, в комнате ведь не было часов. Она пообещала самой себе, что уговорит Драко купить хотя бы электронные, они ведь вошли в моду не так давно. Не то, чтобы Малфоя сильно интересовала мода... Иногда Гермионе казалось, что мир за пределами квартиры вызывает у него если и не отвращение, то неприязнь – уж точно. Он закатывал глаза, оказываясь в окружении людей, часто жаловался на обслуживание, на содержимое газет. Иногда ей казалось, что Малфой явился из другого мира, куда болеем развитого. Гермиона вскрикнула, почувствовав, как палец Драко вошёл глубже, снова начал двигаться в ней. К нему добавился второй, ощущение заполненности заставило заерзать на месте, и Гермиона поняла, что не может пошевелиться. Малфой прижал ее к матрасу, вжал в него. Ощущение беспомощности пугало, но какая-то часть нее отозвалась похотью, сладострастным нетерпением. – Хочешь ещё, Грейнджер? – она кивнула, но Драко этот ответ не понравился, он убрал ладонь с ее рта. – Ну же, будь хорошей девочкой, скажи вслух. – Хочу, – простонал она, пальцы двинулись быстрее и замерли, чтобы покинуть ее лоно. – Я так и думал, – послышался приглушённый чавкающий звук: Малфой облизал пальцы. Гермиона почувствовала, как стыд заставил ее вздрогнуть всем телом. Узелок нервов завязался внизу ее живота, потянул все ниже и ниже, щекоча мышцы. Чуть теплые пальцы Драко прочертил линию на ее пояснице, но после ладонь его надавила на нее, заставила прижаться обратно. Малфой распял ее под собой, заставил раздвинуть ноги шире. В комнате царила темнота, и глаза не успели привыкнуть, Гермиона не видела ничего, даже кончиков собственных пальцев. Те впились в бамбуковую подушку, цеплялись за нее, словно за последние остатки совести. Она – падшая девушка, так? Беременна вне брака, течет, когда с ней обращаются так небрежно, так грубо... «С тобой явно что-то не так, у тебя с головой проблемы», – сказала девушка самой себе. И кого она сможет вырастить? – А-а-а-а-ах, – выдохнула она, чувствуя, что Драко вошёл до самого конца. – Потерпи немного, – промурлыкал он ей на ухо, от удовольствия дыхание Драко сбилось. – Побудь такой же хорошей, Грейнджер. «Хорошо, хорошо», – подумалось ей. Гермиона прикусила губу, уговаривая себя не стонать слишком громко, ну хотя бы стонать потише... Она ведь только проснулась, и понятия не имела, как долго Драко гладил ее тело, как долго трогал ее в тех местах, где ей нравилось больше всего. Уж он-то в этом разбирался. Гермиона никогда не спрашивала, но точно знала, что девушек у него было много. Драко оказался слишком опытным, слишком умелым в постели. Он сразу нашел самые чувствительные вершины ее тела, скопление нервов, касание к которому вызывало оргазм. У Гермионы такого опыта не имелось. У нее уже был парень в прошлом, но подробности отчего-то стёрлись из памяти. Кажется, что и он был блондином, одноклассник, вроде того. «Только настоящая шлюха могла забыть,  с кем спала в первый раз», – уколол ее голос разума, и Гермиона поджала губы. Иногда ей казалось, что она и о себе ничего не знает. Драко не был с ней нежным в этот раз, в нем проснулась иная тяга. «И что на него нашло?», – подумалось ей мельком, но мысль эта тут же покинула голову, вытесненная ощущениями. Удовольствие пьянило, отгоняло прочь переживания и страхи. Гермиона чувствовала, как Драко ускоряет темп, как он двигается все быстрее и быстрее, заставляя ее дрожать от удовольствия. Мышцы напряглись, мыслей не осталось, и удовольствие накрыло ее сплошной волной, поднялось от ног к шее... Гермиона поняла, что и Драко получил свой оргазм, он устало лег на нее сверху, так и не дав подняться. Все кончилось. Глаза привыкли к темноте, и Гермиона теперь могла видеть бледные руки своего жениха, очертание подушки, эту ужасную картину со змеёй на стене. Ей все чаще стало казаться, что проклятая тварь двигается, ползет по направлению к ней. «Она ведь может меня сожрать», – подумала Гермиона как-то утром. – Ты разбудил меня, чтобы заняться сексом? – произнесла девушка, когда Драко, наконец, ослабил хватку. – Прости, милая, я не удержался. Ты выглядела так невинно в этой ночнушке, – он поправил подол ее тоненького платья. – Что я тут же захотел это исправить. – Как ужасно это звучит. И почему ты не спал? – Гермиона улыбнулась, объяснение ее вполне устроило. – Да так… Волнуюсь перед свадьбой, – сознался он. – У меня ведь это впервые, знаешь? Это так... Это так здорово, что мы станем семьёй, – Драко взял ее за руку. – Настоящей семьей, с кольцами и клятвами. – Мило, что ты так сентиментален, – ответила Гермиона, смотря за тем, как его бледные пальцы сжимают ее, чуть загорелые. – Я думаю, что в современном мире брак стал скорее формой договора между людьми, чем небесным союзом двух любящих сердец. – Вот так? Значит, не любишь меня, Грейнджер? – Я этого не говорила, – нахмурилась девушка. Она чувствовала, как сперма течет по нижним губам, как пачкает простынь, остаётся липким пятном на белье. Драко тихо хихикнул, укладываясь рядом. Он погладил ее щеку, убрал несколько прядей волос, чтобы лучше рассмотреть лицо. Ей не стоит относиться ко всему так рационально, верно? Гермиона чувствовала, что щеки у нее до сих пор залиты румянцем. Она улыбнулась самым краешком губ, сердце продолжало биться быстрее обычного... И взгляд Драко вдруг изменился. Он смотрел на нее с любовью, почти обожанием, да. Но к светлым чувствам примешалось что-то новое. Жалость? Точно Малфой сожалел о том, что случилось или о том, что ещё предстоит. По плечам Гермионы побежали мурашки, нехорошее чувство заставило ее поджать ноги к животу. Может, так действуют гормоны? Настроение меняется за долю секунды. – Тебе снился плохой сон, – поведал Драко тихо. – Можешь вспомнить, о чем он был? – он не убирал ладонь с ее щеки, все гладил и гладил. – Я... Мне часто снятся кошмары. Пару раз в неделю – уж точно, – пожаловалась она. – Наверное, все от усталости. – Они повторяются? – Это, что, сеанс психотерапии? – рассмеялась Гермиона, но дополнила свой ответ. – Да. Повторяются, и, будто, – она задумалась, подбирала слова. – Будто расширяются. – Что ты хочешь этим сказать? – Я будто вижу одно и то же событие, одно и то же действие, но нахожу все больше новых деталей, – задумалась Гермиона. – Будто каждый новый раз я все ближе и ближе подбираюсь к ответу на вопрос: где я? Что происходит? – Ох, и ты уверена, что хочешь знать ответ на этот вопрос? – спросил Драко, притянув ее к себе. – Копаться в ночных страхах… Я хочу, чтобы у тебя не было никаких кошмаров. После родов можно будет обратиться к врачу за лекарствами. Гермиона вновь вспомнила про эти сны, про кошмары, приходящие все чаще. А ведь и правда... Они становились лишь красочнее, ярче, дольше. Она помнила себя в темной комнате, помнила, что вокруг нее собирались люди, но Гермиона не видела их лиц. Стоявшие перед ней носили плотные маски, не то черные, не то серебряные, люди же, сидевшие по обе руки от нее, точно были укрыты марлей. Как бы она ни старалась взглянуть в их глаза, лица, ничего не выходило. Фигуры их укрывало пеленой. Гермиона лишь знала, ощущала сердцем: эти люди ей знакомы, эти люди были ей важны. В нос бил медный запах крови, такой реальный, что Гермиона каждый раз начинала плакать в подушку. Странный сон повторялся, и гадкое слово «круцио» продолжало вселять в сердце страх, вызывало тошноту. Стоило странному голосу в голове вновь произнести его, как сознание тут же сжималось от ужаса, от предвкушения. Гермиона словно ждала удара. «Не закрывай глаза, не дай им этой радости, не позволяй сломить себя», – говорила она самой себе в том странном сне. Но какой радости, кому? Этого она не знала. Гермиона понимала лишь, что перед ней находятся враги, враги могущественные и жестокие, вот и все. И она смотрела прямо, сжимала губы в тонкую нить, гордо вскинув подбородок. Комната полнилась криками, женскими и мужскими. Люди вопили от боли и страха, и Гермиона ждала своей очереди. «Не отводи взгляда, не отводи взгляда, не отводи», – повторяла она самой себе. Кажется, что тот же голос в ее голове называл ее шлюхой... Но почему, почему? Драко словно заметил ее отсутствие, понял, что Гермиона проваливается в раздумья. Он снова погладил ее по щеке, возвращая в сознание, заставляя увидеть его на подушке рядом. – Милая? – спросил он, засыпая. – Все в порядке, – натянуто улыбнулась Гермиона. – Спи. – Я надеялся, что ты заснешь первой. Думал, что уже достаточно тебя утомил. – Если я усну первой, ты ведь опять меня разбудишь, – улыбнулась Гермиона. – Накинешься, как подросток. – Если бы ты так разбудила меня, о, я бы не расстроился, – Малфой снова обнял ее, но тут же отпустил, Гермиона не любила спать в обнимку. Может, однажды... При другом настроении. Драко действительно уснул первым, он закрыл свои красивые серые глаза и тут же провалился в забвение. Этой способности можно было позавидовать. Гермиона же, как это часто бывало и раньше, принялась ворочаться с боку на бок, искать удобный угол для сна. Но стоит признать, с наступлением беременности спала она крепче. Тело брало свое. Гермиона быстрее уставала, калории расходовались и на функционирование собственных органов, и на построение чужих. Ребенок рос в ее животе все быстрее и быстрее, силы утекали. Завтра они с Драко заключат брак, а послезавтра отправятся на первое УЗИ. Время текло так стремительно... Гермиона плотно сжала губы, подумав об этом. Прошлое пролетело так быстро, так незаметно, что она успела его забыть. Не упустить бы настоящее. Гермиона открыла глаза в той же комнате, поняла, что ее снова настиг ночной кошмар. Повторяющийся из раза в раз сон. Каменный пол холодил руки, обжигал коленки. Те же обстоятельства, те же люди, ждущие у стены впереди. Что Гермиона здесь делает? Высокая худосочная женщина снова сделала шаг вперёд, наклонилась перед одним из пленников и рывком подняла его за волосы, заглянула ему в лицо. Гермиона почувствовала, как губы ее сжимаются в тонкую нить, как в груди закипает гнев. Что-то в этой женщине злило ее, нет, приводило в бешенство. Хотелось вскочить с пола, вцепиться ей в волосы и таскать за собой. Только тело не слушалось, оно подчинялось кому-то другому. Впереди ждала толпа людей в масках, но Гермиона могла видеть их губы и глаза через прорези. Черные мантии скрывали фигуры, но не все завязывали их плотно. – А вот и ты, пупсик, – промурлыкала та самая женщина с неопрятной прической. – Ты-то уж точно знаешь, кто это затеял. Кто? Кто, а? Скажи мне, милый, не бойся. Но ответом ей стала лишь оглушающая тишина. Юноша или мужчина, которого та заставила смотреть ей в глаза, молчал, вдалеке слышалось тихое всхлипывание. «Что здесь случилось?», – спрашивала Гермиона саму себя. Она оглядела комнату и поняла, что пленников гораздо больше, чем пленителей в масках. От чего же все они просто сидят на полу и ждут своей участи? Женщина прислонила к шее пленника палку... Палку ли? Может, нож? Гермиона не могла разглядеть со своего места. Сумасшедшая шепнула что-то ему на ухо, но незнакомец продолжал молчать. «Мы никогда ничего им не расскажем», – пронеслось вдруг в голове. «Они не узнают про убежище, они будут пытаться, будут мучить нас, но мы... Мы ничего им не скажем», – уговаривала она саму себя. Убежище? Бункер, словно при ядерной войне, да? Только кто пытается найти его? Кто скрывает? – Ты не оставляешь мне выбора, пупсик, ну же, – продолжала женщина притворно ласковым тоном. – Мне так не хочется тебя обижать... – Беллатриса, давай уже, у нас нет столько времени, – пожаловался один из стоявших впереди. – Лорд ждёт. – Ах, – с губ ее сорвался вздох. – Ты прав, милый, – ответила та, отпуская волосы пленника. – Как всегда – прав, – она засмеялась, и мурашки забегали по плечам Гермионы. – Круцио! Крик сотряс воздух, пространство сжалось, оставив Гермионе лишь этот отчаянный вопль. Пленники вжали головы в плечи, словно кто-то бил их хлыстом по очереди. Несчастный парень кричал, кричал и кричал, но, когда женщина задала свой вопрос снова, он ничего не ответил. Неужели этот бункер так важен? «Круцио», – завопила та, распаляясь лишь сильнее, отказ разозлил эту ведьму. «Круцио, круцио, круцио», – кричала она все громче и все настойчивее. Только что это значит? Гермионе так и не удалось отыскать это слово, и она перестала пытаться. Нутро ее сжалось от страха, от того же ожидания, и Гермиона повернула лицо вперед, к толпе перед собой. Мужчины и женщины, вчерашние подростки, некоторые – почти дети. Гермионе казалось, что она знает кого-то из присутствующих людей, но в памяти не всплыло ни единого имени. – Драко? – произнесла она полушепотом. И верно… Эти серые, эти ледяные глаза она узнала бы где угодно. За маской, за плотной тканью вуали, за веером. Это – Драко. Он стоял чуть поодаль, ближе к стене, как можно дальше от пленников, ждущих на полу странной комнаты. Мужчина, говоривший с женщиной мгновение назад, махнул рукой в воздухе, и люди в масках направились в их сторону. Нехорошее чувство снова заняло ее тело. «Это что? У них у всех палки в руках?» – спросила себя Гермиона. Она прикусила губу, смотря за тем, как люди обступают пленников. Парень продолжал кричать, женщина не унималась в своей бессильной злобе. Гермиона подняла взгляд и поняла, что Драко остановился напротив нее, и его серые глаза не выражали ни единой эмоции. Малфой поднял палочку, сжал в руке и направил в сторону Гермионы. – Драко? – снова шепнула она. – Драко, что ты делаешь? – Говорите, где он! Кто вас надоумил, кто? – кричала женщина, но пленники молчали. – Кто вами руководил? «Мы почти справились, почти убили тварюгу», – пронеслось в голове Гермионы. Но с чем, убили кого? Она прикусила губу лишь сильнее, и во рту появился медный привкус, из губы пошла кровь. Драко ждал, и Гермионе показалось, что рука его дрогнула от напряжения. Палочка была направлена ей в лицо, и Гермиона непонимающе сдвинула брови. «Круцио!». Но что происходило дальше – она уже не узнала. Гермиона проснулась, распахнула глаза и подпрыгнула на высокой подушке. Драко лежал рядом, сладко спал, и кошмары не мучали его голову. Гермиона коснулась собственного лба и поняла, что вся взмокла. Она испуганно огляделась по сторонам. Серые каменные стены пропали, от них осталось лишь воспоминание. Гермиона обнаружила себя в спальне Драко, и белье под ней было чуть мокрым: они испачкали простынь. «Мне нужно выпить воды», – подумалось ей. Гермиона тихо поднялась с места, набросила на ноги тапочки и двинулась вперёд. Тихо, чтобы не разбудить Драко. Он научил ее включать нижнюю подсветку в коридоре, и эти слабые лампочки всегда подсвечивали пыль на полу. «Ты – плохая хозяйка», – подумалось ей, но Гермиона тут же очнулась. «Я ведь беременна», – напомнила она самой себе. Ей нельзя увлекаться уборкой, бытовой химией и прочим. На кухне можно было включить свет, Гермиона схватила первую попавшуюся на пути кружку и наполнила ее водой. Удивительно, как сильно высохли губы. Она собиралась помыть чашку, поставить на полку и отправиться обратно в кровать, уже выключила свет, как за окном мелькнуло что-то. Что-то темное, что-то большое загородило свет ближайшего фонаря на долю мгновения, но тут же пропало. Гермиона развернулась, она подошла к стеклу и поняла, что это было. – Сова, – радостно шепнула она самой себе. Выходит, она все же вернулась? Наверное, где-то здесь лежит ее гнездо, куча веток, сцепленных вместе... Но разве совы живут не в дуплах? Деревья, росшие возле дома Малфоя, не были столь крупными, чтобы в них могло поселиться совиное семейство. Да и ближайший лес далеко, птица заблудилась, не иначе. Гермиона сощурилась, пригляделась получше и поняла, что у совы что-то в клюве. Что-то... Листовка? Бумажка? Конверт? Она подошла ближе, сделала ещё один шаг к стеклу, ещё один и ещё, но вздрогнула от неожиданности. В кухне зажегся свет, и в отражении, возникшем на стекле, Гермиона заметила Малфоя. Драко скрестил руки на груди. – Что ты делаешь? – спросил он, и голос показался холодным и жёстким, непривычно грубым по отношению к ней. – Я... – она обернулась, пальцем указала в сторону окна. – Я опять увидела сову, – только в этот раз птицы за окном уже не было, сова улетела... Улетела или привиделась ей. – Она сидела вон там, на той крыше! И у нее было что-то в клюве. – Хорошо, – ответил Малфой примирительно. – Идём в кровать, – Драко положил руку ей на талию, подтолкнул к выходу. – Ты очень устала, милая. – Я клянусь, там была сова, – ответила девушка, все же следуя в спальню. – Я тебе верю, – улыбнулся Малфой. Гермиона прикусила губу, и язык наткнулся на свежую ранку. Кровь растеклась по языку, и девушку затошнило. Выходит, видя тот сон, она кусала губы наяву.