Что случилось с Гермионой Грейнджер?

– Угроза миновала, все лучше, чем можно было предположить. Это – небольшая гематома, – говорила доктор, указывая на черную точку, похожую скорее на погрешность камеры, чем на настоящее кровяное пятно. – Небольшая отслойка, такое случается при серьезных падениях. На вашем сроке это не так опасно, но следует поберечь себя впредь. – И что будем делать? – Драко рассматривал снимок УЗИ, точно надеясь понять что-то новое. – Ничего. Наблюдать, мистер Малфой, – женщина улыбнулась, сложив на груди руки. – Будем следить за развитием событий. Прогнозы самые благоприятные. – Гематома просто рассосётся? – спросила Гермиона хрипло, настроение не улучшалось. – Да, вероятность крайне высока. Гермиона слышала, как супруг ее облегчённо вздохнул рядом с ней. Он сидел возле койки, ещё долго говорил с врачом о том, следует ли жене остаться здесь, в стационаре, или лучше вернуться домой, в родные стены. Доктор и муж сошлись на втором, а Гермиону никто и не спрашивал. Впрочем... Почему они должны были сомневаться в том, что пациентка захочет домой? Родные стены ведь лечат лучше больничных, правда? Да и в этих стенах могут жить болезни, которых дома никогда не найти. Гермиона прикусила губу, чтобы не сказать лишнего. Все ее вещи собирал Драко. Он и привез их сюда, если быть точной, так что это – честно, правда? Девушка напрягла память, смотря за тем, как его сильные руки закрывают небольшой темно-розовый чемодан. Он ведь часто решал за нее, правда? В мелочах, сначала совсем незаметно, но аппетиты Драко все увеличивались. Отпуск, увольнение, их весьма скорое сожительство. Гермиона уже не была уверена в том, что переехать дальше от Лондона – полностью ее идея. Она не была уверена и в том, что забеременела случайно. Вспомнилась Джинни, ее испуганный взгляд, спустившийся к округлившемуся животу Гермионы. Она ведь  явно не была рада за «подругу». «Кто ты такая?», – спросила она не то Джинни, не то саму себя. Малфой улыбался, но девушка замечала в его лице перемену, что-то тревожило его, мучило, пока Гермиона восполняла силы. Она не пыталась улыбаться, понимая, что не сможет сыграть эту роль убедительно. Да и они с Драко ведь поругались, правда? – Идём? Голова не кружится? – спросил Малфой, подавая ей руку. – Я могу попросить у них коляску, чтобы драматично вывезти тебя наружу. Доктор сказала, что твой уровень гемоглобина... – Никаких колясок до родов, Драко. Я в порядке, – отозвалась супруга, подавая ему руку. – Просто хочу позаботиться о тебе, – он замечал раздражение в ее голосе. Теперь она во всем виновата, правда? В том, что Драко обманывает ее, водит за нос, играет, как с куклой в миленьком пластиковом домике... С неизвестной целью. Или известной? Гермиона невольно погладила живот, подумав о том, что Драко хочет от нее ребенка. Только зачем он ему? Она не обладала особенными талантами, семья ее не владела богатством, мотивы не прослеживались. Гермиона просто чувствовала, что дело здесь не во внеземной любви. «Общество вырождается, и им нужна новая кровь», – вспомнились собственные слова, но смысл уловить не удавалось. Драко открыл перед ней дверь своей машины, помог девушке пристегнуться, словно она была лишь неразумным ребенком. Ему будто нравилось низводить ее до статуса беспомощной куклы. – Так кто такая эта... Уизли? – спросила Гермиона вдруг, вспомнила фамилию, которую Драко обронил там, в больнице. – Кто? – спросил он, не отрывая взгляда от дороги. – Я ведь об этом тебя и спросила, правда? – она нахмурила брови, повернувшись лицом к мужу. – Кто она? – Спросила, точно. Только я понятия не имею, о чем ты, милая. Где ты вообще услышала эту фамилию? – Ты упомянул ее вчера, Драко. – Нет. Я этого не делал, – ответил он, не поведя и бровью, можно было поверить каждому слову. – Я не использовал никаких фамилий, кроме твоей, Грейнджер, – пояснил он мягко, но все же настойчиво. – Хорошо, – устало согласилась Гермиона. – Наверное, ты прав. Я была в полудрёме, и... – Расслабься. Не думай об этом, милая. Последние дни все складывалось просто ужасно, – он поджал губы. – Дома тебя ждёт сюрприз, сосредоточься лучше на этом, – Драко нервно облизнул губу. – На радостном предвкушении. Но Гермиона не знала, чего ей ждать. Радости? Вряд ли. Она понимала, что что-то в ее жизни идёт не так, но четкого ответа на вопрос: «что именно?» у нее не было. Малфой вел машину привычно аккуратно, он шел в сторону их нового дома, и Гермиона старалась запомнить дорогу. Зачем? Она не имела понятия. Что-то подсказывало, что знание это обязательно пригодится, что ей нужно будет добираться до Лондона однажды, но зачем и когда... Здесь под колесами уже не шуршал гравий, площадка для парковки была закатана в первоклассный асфальт, все ещё блестящий и новый. Драко снова открыл перед ней дверцу, снова помог девушке выйти, параллельно прихватив ее сумку. Парковка на три машины, но Драко не предлагал ей сдать на права. Гермиона бросила взгляд в сторону все еще зеленой лесной полосы. Такой близкой и такой манящей. Деревья перешептывались, наклоняясь друг к другу все ближе и ближе, совсем скоро листва пожелтеет. Драко проследил за ее взглядом и тронул Гермиону за плечо, обратив внимание на крыльцо. Оно и правда... Похорошело. Гермиона увидела, как по обе стороны от новенькой черной двери поставили огромные серые вазы, а в них – маленькие ещё туи в окружении сочного зелёного мха. Драко нанял рабочих, ведь верно? Чтобы облагородить пространство, пока хозяйка отсутствует. Гермиона поняла, что не было ее всего пару дней, и людей здесь было много. – Какая прелесть, – произнесла она тихо. – И новые дорожки? – она провела мыском ноги по серой каменной плитке. – Не только. Зайди внутрь, там ещё интереснее, обещаю, – отозвался Драко, улыбнувшись самым краешком губ. – Я правда хочу порадовать тебя, милая. Ты ведь знаешь это? – спросил он, и в голосе мужа слышалась нежность, которую сложно было подделать. – Да, – Гермиона почувствовала, как его бледная ладонь гладит ее щеку. – Я люблю тебя. Как бы ей хотелось верить этим словам... Как бы ей хотелось снова почувствовать себя особенной, самой любимой, только чувство это вряд ли вернётся. Сейчас ей нужно узнать правду, чего бы это не стоило. Она поймала руку Драко и мягко сжала его ладонь своими едва тёплыми пальцами. Гермиона поднесла его руку к губам и оставила после себя влажный след от поцелуя. Серые глаза мужа следили за каждым ее движением, и на секунду, на долю мгновения в них зажглась надежда. Малфой ждал ее ответа. «Любит ли он меня?», – спросила Гермиона саму себя. «Любит, любит, любит», – твердило сердце, бившееся все быстрее и быстрее. Только что-то теперь мешало поверить окончательно. Гермиона видела, что Драко хотел сказать что-то ещё, сказать или даже сделать, но не решился. Тонкие губы его приоткрылись, мужчина сделал шаг ей навстречу, но замер, убирая руку в карман. Черные брюки снова оказались идеально выглаженными, точно Малфой только что забрал их из лучшей в Лондоне химчистки. У Гермионы так никогда не получится, даже когда она будет иметь за плечами многолетний опыт ведения домашнего хозяйства. «Да почему, черт возьми, я вообще должна уметь гладить мужу рубашки и брюки?», – устало спросила она саму себя. Гладила ли мама отцовские брюки? Хотела ли она этим заниматься? Стоит спросить. Только Джин не будет об этом распространяться. В памяти вдруг всплыло воспоминание, как она смеётся, как улыбается, танцуя с отцом под тихую медленную музыку. Гермиона вспомнила, как мама завивала волосы когда-то, ту модную химзавивку, вспомнила ее веселой и радостной, вспомнила ее объятья, обрывки разговоров по душам… Но это будто было в другом мире. В другой реальности, точно во сне. Мама была ещё молодой, моложе, чем сейчас, и отец ещё не выглядел так, будто скоро его хватит инсульт. Гермиона улыбнулась, почувствовав в груди странное тепло. Ей вдруг захотелось нырнуть в это видение и захлопать в ладоши со всем жаром, словно ей снова пять лет, а не двадцать два. Гермиона прикусила губу, переступая порог. Дом выглядел так чисто, словно она вернулась обратно в палату. – Боже, – шепнула она, оглядывая преобразившееся пространство. – И это все за сколько? Два дня? – Два с половиной, – улыбнулся Драко в ответ. – Целая вечность. Я велел перекрасить стены во что-то более светлое. Я помню, что тебе не слишком-то нравится темень. – Очень мило, – ответила она осторожно. Серые стены, впрочем, ей тоже не нравились, но приятно было знать, что Драко для нее постарался. Это казалось важным сейчас. Серые стены. Ладно, к ним ещё можно привыкнуть. Малфой каким-то образом успел перестроить лестницу, и сейчас она не напоминала крутой винт, по которому муж не так давно тащил ее вверх для «урока». Ступени укрыли ковром, прибили к каждой ступеньке, чтобы Гермиона не поскользнулась на приличном сроке, чтобы малыш не упал. Кухню обновили, вся техника теперь состояла из дорогой нержавейки. Новенькой и блестящей. Даже пол, казалось, заменили на совершенно новый паркет. – Ты вернул сюда эту картину, – она заметила эту чёртову змею, теперь тварь висела прямо в гостиной, точно вот-вот обещая начать шипеть. – Да, она дорога моему сердцу, – Драко подошёл сзади, обнял ее за талию и прижался своими бедрами к бедрам Гермионы. – Ты голодна? Я нанял повара, она кое-что приготовила для нас. – Славно. Надеюсь, там есть десерт. – Вишневый пуддинг. – Приемлемо, конечно, но я надеялась на яблочный пирог, – отозвалась Гермиона. – Дай мне минутку. Минутку. Драко нехотя разжал пальцы, он отпустил девушку наверх, в спальню, и ладонь Гермионы коснулась холодных перил. Металлические или все же деревянные? Понять оказалось сложно, Гермиона не привыкла к тому, что дерево могло быть отполировано насколько гладко. Дом семьи Грейнджер не был бедным, но все же… Она вошла в комнату и плотно сжала губы, понимая, что серые стены теперь будут преследовать ее повсюду, в каждом уголке. Интересно, в какой цвет он выкрасил детскую? Ни Драко, ни Гермиона еще не узнали пол, на последнем УЗИ малыш лежал в неудобном положении, да и снимок вышел не самым четким, даже если учесть все возможности техники. Гермиона вдруг вспомнила, что они с Драко даже не обсуждали, какая из трёх свободных комнат будет детской. Логичнее всего было бы использовать комнату, расположенную сразу за спальней, но логика Драко иногда казалась ей весьма нетривиальной. «Нужно позвонить маме. Сказать, что все в порядке», – снова подумала Гермиона, переодеваясь в домашнее платье. Розовое с идиотским белым воротником, похожим скорее на слюнявчик. У нее... У нее разве было такое? Девушка прикусила губу. Зачем бы ей звонить матери, что она хочет услышать от женщины, что ни разу не приехала к ней в гости? Даже не поинтересовалась, где живёт ее единственная дочь. «Она и не знала, что ты лежала в больнице. Ей некогда. Ей просто все равно», – думалось Гермионе. Ей просто нужно поговорить с кем-то, кто знает ее, и кто не является Драко Малфоем. Верно? «Глория», – вдруг вспомнила Гермиона. Точно! Она взглянула на часы и поняла, что время – семь вечера. Если сегодня у Глории дневная смена, то она уже должна была быть дома, верно? Гермиона точно помнила, что записывала ее телефон в свой блокнот, на работе иногда приходилось связываться с коллегой и просить выйти раньше. Записная книжка лежала в ее шкафу, хранилась в верхнем ящике с бельем. Гермиона и сама не знала, почему спрятала ее, но сейчас это не имело значения. Она принялась листать пожелтевшие от времени страницы, но поняла вдруг, что номеров на них практически нет. Страницы чисты, лишь желтизна выдавала возраст блокнота. «И как такое возможно?», – подумалось ей вдруг. Гермиона попыталась вспомнить не такие далекие школьные годы, и осознала себя... Старостой. Да, точно. На ней лежала какая-то ответственность. Разве не должна была она хранить контакты учеников и учителей? Не должна была записывать что-то? Под некоторыми буквами в записной книжке все же находились имена. Дантист, сосед, загадочные имена из туманного прошлого... «Зачем мне вообще был нужен номер дантиста, если оба моих родителя – стоматологи?», – спросила она саму себя. Номер Глории всё же нашелся. Над ним находился ещё один, некто Гэрри, но Гермиона четко понимала, что не знала такого. Она сжала губы, размышляя над увиденным. Драко прошел мимо двери, он направлялся не то в свой кабинет, не то в ванную комнату, Гермиона не знала точно. Она взяла записную книжку и спустилась вниз, в кухню. Телефон стоял именно там. Драко выбрал причудливую старомодную модель с длинной тонкой трубкой и высокими серебряными ножками. «Аристократические замашки», – подумалось вдруг Гермионе. Она поджала губы, набрала записанный номер и все смотрела на имя наверху. Гэрри. Что за Гэрри? В трубке послышались гудки. Длинные и протяжные, один шел за другим, и Гермионе уже начало казаться, что никто не ответит, но на той стороне все же послышался знакомый ей голос. – Алло? – Глория! – она и сама не могла понять, почему вдруг закричала. – Гермиона, это ты? – она так быстро ее узнала. – Ой, неужели! Это, что, какой-то праздник церковный, а? От тебя ни единого письма не пришло. Где ты вообще пропадала? Я уж думала, что все, укатила жить в Европе, питаться крабами и оливками, а про меня совсем позабыла. – Хорошо, что ты не думала, что Драко расчленил меня и закопал, – нервно засмеялась девушка, но неловкая шутка не нашла отклика. – О, нет. Мы уехали жить под Лондоном, – с улыбкой ответила Гермиона. – Да ну? Чтобы экономить? – рассмеялась Глория. – Ну почти, – Гермиона вновь бросила взгляд в сторону новой кухни, серебряных ложек на столе, огромной фарфоровой вазы с геометрическим узором. – Как ты? Я ужасно соскучилась, и у меня так много новостей... – О, и у меня для тебя есть новости! – Гермиона почти видела, как Глория пританцовывает на месте. – Я встретила парня. – Вот это да. Тебя можно поздравить? – Меня нужно поздравить! Ты ведь будешь свободна завтра утром? Встретимся, выпьем кофе, поболтаем. Завтра утром. Гермиона сглотнула слюну, скопившуюся под языком. Ей нужно будет попросить Драко подвезти ее в город, сама Гермиона не умела водить, не знала и номеров таксопарков, не смогла бы добраться куда-то без посторонней помощи. Впрочем, почему это должно быть проблемой? Драко точно ей не откажет. Пусть он и скрывает что-то, он ведь не держит ее взаперти. Пока что. Девушка невольно погладила живот, понимая, что придется рассказать Глории новость. Вряд ли подруга заметит самостоятельно, но время бежит быстро, и круглый беременный живот появится совсем скоро, его будет сложно скрывать. Девушка тяжело вздохнула, чувствуя, как начинает нервничать от предвкушения. – Конечно, я с радостью, – она оглянулась к лестнице, показалось, что со второго этажа доносится какой-то шепот. – Где ты хочешь встретиться, в Вишенках? – О, нет, забудь об этом месте. Чтоб оно закрылось, – Глория нажала какую-то кнопку, и что-то зашумело рядом с ней. Блендер? – Давай в Конни Роуз? В центре. Там просто шикарные ланчи, должна сказать. И если будет время, можем даже забежать в кино. – Да, я помню это место, – улыбнулась Гермиона. – Давай! Значит, завтра в двенадцать? – В двенадцать, Гермиона. У меня уже язык зачесался все тебе рассказать. До встречи! – убежала Глория. – До встречи. В трубке послышались гудки. Короткие и громкие, они били по барабанным перепонкам, словно дробь. Гермиона моргнула, она смотрела на все ещё открытую записную книжку. Гэрри. Гэрри... Пальцы сами собой набрали записанный номер, Гермионе отчего-то казалось, что нужно действовать быстро, и она спешила связаться со знакомым из прошлого, даже рискуя показаться тому полной дурой. Серые стены давили со всех сторон, в помещении точно не хватало воздуха, не хватало тепла. Гермиона напряглась, словно струна. Давай, давай, Гэрри. Возьми эту чертову трубку! Она задержала дыхание, ожидая ответа, постукивая пальцами по столешнице. «Номера не существует. Повторите набор», – сообщил оператор, и Гермиона поджала губы. Но... Но она будто писала это совсем недавно, запись казалась свежей. Записанной чуть раньше, чем телефон Глории. – Милая! Ну что, ты готова дать шанс новому повару? Обещаю, что разочаровать тебя она может только один раз. – Готова, – голос Малфоя заставил ее дрогнуть, Гермиона положила трубку и обернулась к мужу, выдавив из себя улыбку. – Личный повар, это... Это так непривычно. – Привыкай, Грейнджер. Я намерен хорошенько избаловать тебя, – улыбнулся Драко, подходя к холодильнику.  – Кто ещё на такое способен? «Никто не способен», – подумалось ей вдруг, эту мысль словно вписал в ее голову кто-то другой, так же, как и несуществующего человека в ее записную книжку. «Никто не полюбит тебя так, как он, Гермиона».