Что случилось с Гермионой Грейнджер?

– Черт возьми! Что это было, что это вообще могло быть!? – закричала она, отползая все дальше и дальше к двери. – Должно быть... Опять птица? – опомнилась она. «Не болтай лишнего», – напомнил голосок разума. Мурашки бежали по плечам. Гермиона взглянула в бледное лицо Драко, и губы его не трогала привычная ласковая улыбка. Серые глаза не излучали любовь, нет. Они изучали ее. «Следовало держать язык за зубами, истеричка. Возьми себя в руки, если хочешь жить», – подсказывали уже оба голоса из ее головы. И тот, что всегда оправдывал супруга, и тот, что подговаривал ее сбежать отсюда как можно скорее. Не нужно было сотрясать воздух зря. Ей не стоило кричать, выдавать себя вот так сразу. Если бы Драко не пришел, она ведь могла попытаться понять происходящее… Что-то внутри Гермионы подсказывало, что этот странный свет вовсе не был опасен, но крик оказался быстрее любой другой реакции. Драко осмотрелся. Он пришел на кухню всего пару мгновений назад и обнаружил свою беременную жену лежащей на полу. Что он должен был подумать? Малфой осторожно наклонился ниже и помог ей подняться, предоставив свой острый локоть как инструмент. Тело его точно впервые в жизни показалось ей теплым, почти горячим после нескольких часов сна. – Что всё-таки случилось? – спросил он медленно, так и не сумев понять ничего из ее неразборчивых вскриков. – Ты снова кого-то увидела? – Я... – «Не рассказывай ничего, не смей говорить ему, даже не думай об этом», – подсказывало сознание. – Да. Прости, что разбудила тебя. Я увидела что-то за окном, какое-то движение. Может, олени? – Здесь? – спросил Драко, приближая лицо к стеклу. – Думаешь, ходят из леса в наш сад? – Вряд ли они смогли бы прочитать табличку: «Частная территория», верно?. Драко ей не ответил. «Он не боится стоять спиной к тебе, это уже хорошо. Опрометчиво для него, но для тебя очень неплохо. Значит, не понял всей серьезности ситуации», – говорило с ней сознание. Та бойкая девушка из сна, она сама, но будто из совсем другой жизни, слепленная из другого теста. Драко вгляделся в темноту ночи, и улица ответила ему тишиной. Непробиваемой, словно стекло в лимузине политика. Ни единого движения не нарушило покой сада, но Малфой явно пытался увидеть в ней что-то, хоть что-то. Может он, как и змея с его идиотской картины, может видеть тепло сквозь царящий на улице мрак? Гермиона поежилась от предположения, и супруг повернулся к ней снова. На лице его не было и тени участия, только смутное беспокойство. Драко положил руку на ее спину и мягко погладил жену, словно желая успокоить ее этим жестом заботы. – Никого. Тебе просто показалось, милая. Многое произошло за последнее время, и... Я переживаю о тебе, – он приподнял ее лицо за подбородок, заставил Гермиону взглянуть в его глаза. – Иногда мне кажется, Гермиона, что я не делаю всего, что должен был сделать. А ведь я так старался. – О чем ты говоришь? – она сглотнула слюну, заполнившую вдруг рот. – О том, что я не могу дать тебе ощущение безопасности, как бы ни старался. Никогда мне это не удавалось, – он опасно сузил глаза, словно ища в ее лице что-то новое, реакцию, которую Гермиона не желала давать. – Я действовал по инструкции, я делал все, и… – он тяжело вздохнул, возвращая себе самообладание. – Но в этот-то раз все по-другому, правда? В этот раз я ни разу не подумал, что распределитель ошибся, и мы не подходим друг другу, – он погладил ее по кудрявым волосам. – В этот раз мы ждём малыша... – Я не очень понимаю, о чем ты сейчас говоришь, – она мотнула головой, сделав вид, что действительно не понимает его. – Да, – пальцы его невольно сжались на ее затылке, волосы натянулись, и во взгляде Малфоя промелькнуло сожаление. – Не понимаешь, милая. Я просто ещё не проснулся, какая-то чушь в голове, остатки сна. Кошмара. Перепугался за тебя и нашу Пенелопу. – Пони? – вымученно улыбнулась Гермиона. – Пони. Пойдем спать, – Драко поцеловал ее в лоб. – Завтра у меня долгий день. Им действительно требовался отдых, только никому так и не удалось уснуть. Гермиона лежала в кровати, уперев уставший взгляд в высокий светлый потолок. Она не поворачивала головы, но почти точно знала, что и Драко занят тем же. Буравит взглядом стену. Думает. Принимает решение... На ее счёт ведь, верно? Муж лежит на соседней подушке и решает, жить ей или умереть. «Прекрати. Он просто переживает о тебе, ненормальная. Ты начинаешь видеть галлюцинации, и все из-за этих бредовых снов. Они не дают тебе отдохнуть нормально. Следовало разобраться с головой до того, как ты решила надуть свое пузо», – говорил с ней загадочный голос разума. Но почему галлюцинация показалась ей такой реальной? Гермиона заставила себя закрыть глаза, и сон все же напал на ее сломленное тело. Она всё пыталась понять, чувствует ли шевеления своего малыша, клала на живот обе ладони, выжидающе задерживала дыхание... Непонятно. Какая сейчас неделя? Уже восемнадцатая? Нет? Время текло так странно. Даже утро подкралось к ней незаметно. Драко рядом уже не было, и пришлось провести в кровати ещё пару минут, прежде, чем Гермиона услышала шум с кухни. В этом доме она располагалась гораздо дальше от спальни, потому Драко и настиг ее так нескоро после вчерашнего падения. Девушка вдруг бросила взгляд в сторону окна. Что... Что, если ей просто прыгнуть в него? Не ради самоубийства, конечно же. Только она смогла бы сбежать, скрыться в этом странном лесу, что ждёт под боком пугающе роскошного дома. Странное предчувствие чего-то плохого захватило ее так цепко, что сбежать из окна было легче, чем спуститься вниз. Вспомнились серые глаза Драко, медленно пустеющие точки его зрачков. Вчера ночью он подумал о чем-то... Плохом? Чем-то нехорошем, не приносящем, впрочем, и ему удовольствие. Будто он испугался сразу за три их жизни. «Не теряй время зря, Гермиона. Вставай. Возьми камень, пока он не нашел его», – подсказало сознание. И она действительно подчинилась. Гермиона осторожно поднялась с кровати, стараясь ступать так, чтобы половицы не начали скрипеть под ее шагами. Она прошла в сторону комода и открыла верхний ящик. Свой личный. Камешек с изображением льва, подарок Джинни Уизли, лежал там, в ворохе ее нижнего белья. Карманов на пижаме не было, и Гермиона просто сжала его в руках, чувствуя гладкую округлую поверхность. Когда на лестнице послышались шаги, она замерла на долю мгновения. Что стоит сделать? «Прыгай», – посоветовало что-то, но Гермиона подавила порыв. Девушка села на кровать, и дверь открылась, представив ей Драко в его безупречно отглаженной белой рубашке. – Ты уже проснулась, – улыбнулся он. – Пойдем завтракать? Я опаздываю, но готов задержаться, чтобы мы могли побыть вместе. Я приготовил тебе омлет и сэндвич с курицей. – Белок, ага, – кивнула она, вспомнив наставление врача. – Я обязательно поем, но попозже. Мне что-то вновь нездоровится. – Что случилось? – брови его чуть приподнялись. – Тебя тошнит? Но первый триместр уже кончился… – Да просто подташнивает, – Гермиона выдавила из себя улыбку. – Ничего страшного. Может, все от вчерашних нервов. – Мне стоит позвонить врачу? – спросил он, сделав шаг в ее сторону. – Нет-нет, ну что ты, – Гермиона тут же поднялась с кровати и подошла к Драко вплотную, муж выжидающе смотрел на нее сверху вниз. – Ты... Может, хочешь побыть со мной? – зря она это спросила. – Хочу, – он улыбнулся, поцеловал ее в лоб, но тут же отступил в сторону, продолжая держать за плечи. – Но я не могу, мне нужно на работу, Гермиона. Я постараюсь вернуться пораньше. Сможем наконец-то пройтись по этим тропкам. – Буду ждать, – ответила она с облегчением. Драко кивнул. Он в очередной раз поцеловал ее в лоб, а после опустился на одно колено и поцеловал живот супруги. Маленький, едва заметный бугорок прослеживался под ночной рубашкой. Гермиона постаралась улыбнуться и тут же вернулась в кровать, делая вид, что собирается спать. Малфой не оборачивался. Он обещал не звонить врачу, но Гермионе все же показалось, что она слышит его голос с первого этажа. Слов не разобрать, стены превращали их в отголосок. Драко не закрыл дверь до конца, и звуки просачивались в спальню гораздо ловчее, чем пару мгновений назад. Услышав, как закрылась входная дверь, она поднялась с кровати, скинула ночнушку и тут же надела джинсы. Пуговица не застегнулась. «Ты поправилась. Посмотри на себя, ты жиреешь все больше и больше. Как свинья, как корова, как четвероногий домашний скот», – шептало что-то. «Тебе повезло, что он тебя ещё не выгнал». Она бы закрыла уши, чтобы этого не слышать, но голос жил в голове. Под коркой черепа, прямо там, в мягкой ткани ее мозга. Гермиона зажмурилась. Она нашла тренировочные штаны и толстовку, свой новый спортивный костюм нежно-розового цвета. Это ведь подойдёт для побега? Камень опустился в ее карман. Гермиона вышла из спальни, замерла на лестнице и взглянула в огромное окно гостиной. Драко стоял возле машины и смотрел вверх, туда, где и располагалась их спальня. Может, он не видит в темноте, но видит сквозь стены? На бледном лице его отпечаталась тревога, ещё немного, и она перерастет в ужас, захватит сознание, создав панику. Гермионе показалось, что она видела, как дрожит его бледная рука. Малфой справился с собой, набросил все тот же непроницаемый вид и сел в машину. Шины зашуршали, перемалывая мелкие камушки под собой. Куда он каждый раз ездит? Она выбежала на кухню, схватила пару шоколадных батончиков и поместила в свои карманы. Для чего? Сложно сказать... Четкого плана у нее не было, но было ощущение, что оставаться здесь она больше не может. Они не могут. Рука снова сама собой погладила намечающийся живот. Так будет лучше для всех. Стоило бы взять сумку, но времени не было. Во всяком случае, так ей казалось. Гермиона схватила со стола пластиковую бутылку воды и вышла, накинув на плечи черную непромокаемую куртку. Улица встретила порывом холодного ветра. Клён осыпался все быстрее, листья его рыжели, краснели, превращались в необъятный ковер под ногами идущего. И дорожка, зовущая Гермиону за собой, как раз шла в сторону леса. Листик за листиком, ветка за веткой, все дальше вглубь. Гермиона плотно сжала губы, чувствуя, что должна идти. «Гермиона», – шепотом позвало ее что-то. В лесу словно мелькнула тень, тень человека, бегущего от нее со всех ног. «За мной, скорее, за мной», – шептало что-то. Гермиона прибавила шагу. Чувство тревоги не покидало ее, и странный голос, хваливший каждое действие Малфоя, замолчал. Словно кто-то двинул ему кирпичном по затылку, закопал на заднем дворе ее сознания. Тошнота и правда вдруг подкатила к горлу, и Гермиона пожалела о том, что не забрала со стола сэндвич. «А что, если он его отравил?» – спросила она саму себя, но тут же отбросила эту мысль. Драко мог бы убить ее, пожалуй, и отравление звучало просто... Но он точно не собирался убивать их ребенка. В своем желании размножиться с ее помощью он был искренен. Может быть, только в нем. Лес встретил запахом сырости, влажный воздух обступил со всех сторон, и Гермиона сморщила нос, чувствуя, что придется прилагать усилие, чтобы дышать. Становилось трудно. Она шла медленно, ветки деревьев шуршали под ногами, и звуки заполняли пространство. Лес. Отдельное царство, свой собственный мир под боком. Шум чьих-то громких шагов вынырнул из небытия, звук этот становился все громче и все настойчивее, и Гермиона решила пригнуться, опуститься пониже. Щека прижалась к мокрой земле. Она пожалела о том, что когда-то давно выбрала розовый костюм. Следовало взять зелёный, как у Джинни Уизли. Сердце колотилось в груди особенно громко, пульс шумел в ушах. Гермиона затаила дыхание, когда гости прошли совсем рядом. Их с Драко дом стоит на отшибе, этот лес никуда больше не вел. Незнакомцы не могли идти не к ней. – Да почему? Ну почему, ты ответь мне, нам нужно переться так далеко? Бродим по лесу, как какие-то магглы, – причитал кто-то, Гермионе не рискнула поднять голову. – Потому что мы не можем трансгрессировать ближе, придурок. Дом и участок защищены. Только в лес. А если расположиться поближе, на дороге, девка могла б нас увидеть, – второй мужчина звучал иначе, он явно вырос в других условиях, в выговоре его слышалась бедность. – Так она разве не вспомнила все? Зачем теперь эта конспирация? – Нет, это невозможно. Вспомнила б – сдохла, – мужчина явно сплюнул на землю, оба продолжали идти. – Нет, она, небось, чето увидела во сне, и переволновалась. К ним постоянно приходят видения во сне, нужно чето с этим делать. – Гермиона Грейнджер? – собеседник разочарованно хмыкнул. – Переволновалась? Верится с трудом. У нее на любую ситуацию имелся ответ. Эта  всезнайка ведь догадается, если вспомнит хоть часть прошлого. – Потому мы и пришли! Маленькое заклятье, вот и все. Снова поцелуйчики и лобызания в душе, – мужчина рассмеялся, он прошел по параллельной тропе. – Немного подправить дуре мозги. – Главное не навредить ребенку. Я слышал, что подопечная Розье так потеряла их сына. – Да. Заделали нового, не переживай об этом. Заклятье, и вот тебе! Начинай сначала. Разговор продолжался, но все дальше и дальше, и за шумом собственного пульса она уже не могла разобрать всех слов. «Маленькое заклятье, магглы, чей-то выкидыш», – пронеслось в голове. Что это все значит? Понятно было одно: они шли прямиком к ее дому, сомнений не было. Гермиона ведь слышала свое имя, как минимум один из говоривших знал ее, делал предположения о ее способностях. Пальцы задрожали от напряжения. Гермиона вдохнула и выдохнула, вдохнула и выдохнула, заставляя себя встать с земли. Грязь прилипла к некогда блестящему новенькому костюму, но это волновало ее меньше всего на свете. Грязь на одежде. Совсем скоро эти двое поднимутся наверх, прямо в их с Драко спальню. Они не найдут там свою «подопечную», и что тогда? Выйдут на поиски. Прямо сюда, в этот лес. Значит, нужно бежать отсюда как можно скорее. Гермиона не стала спорить с голосом разума, она действительно бросилась вперёд, по тропе, петлявшей между деревьев. Дорога змеилась, виляла длинным хвостом, и тошнота усиливалась от частых поворотов. Гермиона вдруг вспомнила, как гонялась здесь же за Джинни, как ее огненно-рыжие волосы казались ей факелом олимпийцев. Огнем, за которым ей нужно бежать вопреки всем инстинктам. Когда горит лес, любой зверь ведь бежит от огня, не за ним. Гермиона вспомнила и свое падение, вспомнила боль, а за ней – темноту опущенных век. Густую и липкую, как болотная жижа. Рот наполнился горьким привкусом желчи, и Гермиона сплюнула себе под ноги. – Нет, нет, нет, – зашептала она, понимая, что в этот раз не может отключиться. Если сейчас она упадет… Нет. Она должна убежать отсюда. Только как это сделать, если собственное тело подводит? «Трансгрессировать», – эхом пронеслось в ее голове, снова это странное звонкое слово. Деревья обступили беглянку со всех сторон, зажали, точно пытаясь схватить и вернуть обратно мужу. Это ведь Драко и вызвал сюда этих людей? Это он позвонил им? Но Гермиона не слышала, чтобы он вешал трубку. Написал имейл? Но он не заходил в свой кабинет. В голове вдруг снова возник образ Джинни, а за ним и Глория, попавшая в ту же беду. Она снова сидела напротив Гермионы в кафе, снова пила кофе и смотрела на камушек, положенный перед ней. Острый ноготок отбивал по столу странный ритм. Бом-бом-бом. – Это – ключ, – произнесла она громко, но тут же испугалась тяжести этих слов. Гермиона же теперь им обрадовалась. Под двумя шоколадными батончиками она нашла его в своем кармане. Камушек со львом. Гермиона затаила дыхание. Казалось, что она слышит, как рычит на нее рисунок, как несуществующий в реальности зверь зовёт ее куда-то, обещает тепло и еду. Гермиона закрыла глаза. Кулак ее сжался сильнее, и Гермиона подумала о Джинни, о дарительнице. Она ведь обещала, что хочет ей как лучше, верно? Но и Драко ведь ей обещал... Придется сделать свой выбор. Гермиона почувствовала, как пространство сжимается вокруг нее, а после словно становится шире. Она держала глаза закрытыми, слышала, как что-то хлопнуло рядом с ней. Можно было подумать, что это – дружки Малфоя выбили дверь ногой. – Я же вам говорила, – шепнул смутно знакомый голос, и Гермиона качнулась, потеряв равновесие. – Я говорила, что она сможет! А старый лес исчез, не было ни прежней сырости, ни запаха тления, ни тяжелого влажного воздуха вокруг нее. Ничего. Только две уставшие женщины напротив. Не слишком высокая полная дама с копной рыжих волос, а рядом с ней – Джинни Уизли. Юная копия. Гермиона положила руку на свой живот, выгнула бровь, не веря в происходящее. Она только что переместилась в пространстве? Она… Умерла? Странная слабость вдруг сковала ее руки и ноги, но Гермиона удержалась от падения к земле. Джинни положила ладонь ей на плечо, и жест этот показался таким трепетным, таким нужным, что сердце забилось чаще. – Ты с нами! О, Мерлин, ты снова с нами, – в глазах Джинни стояли слезы. – Девочка моя, – женщина зажала рот веснушчатой ладонью, и сердце Гермионы упало. – Как мы скучали по тебе, как мы волновались. Она знала ее... Она ее знала.