Пицца (без курицы)

Нико не без труда разлепил глаза. Да, эта кровать определённо была удобнее гробов из домика Аида. Как-никак, номер был президентский. Он резко сел, когда до него дошло, что это значит. Начался новый день. Он покинул Лагерь Полукровок, и теперь жизнь продолжалась. Ещё это означало, что ему нужно решать, что делать дальше. Может, попозже. Не сразу. Сначала нужно было… принять душ. Да, точно. Он покосился на часы: почти полдень. Неудивительно: вчера он до полуночи шатался по Нью-Йорку. Понимал, что тот факт, что в полночь он не спит, никак не повлияет на временную петлю Ахлис, да и вообще — её требование он выполнил. И всё же. Далеко не сразу выбравшись из постели (нет, серьёзно: кровать была какая-то волшебная), он потащился в ванную. Там — вовсе не откладывая ничего на потом, а просто так — непривычно долго простоял под душем. Выполз из душа. Оделся. Почистил зубы (раз уж там были щётка и паста!). Теперь нужно было что-то решать. Хотя нет — сначала нужно было поесть. Факт. В этот момент его и застал звонок по радуге Ириды. — Нико, — сказал Уилл, удивлённо разглядывая роскошную ванную. — Ты не в Лагере? А Нико так хорошо удавалось заставить себя не помнить о его существовании целый час! — Эм, нет, — выдавил он. Он думал, что, может, его начнут искать через пару дней. А может, и вовсе не начнут. — Ты просто не пришёл на завтрак и на обед, — сказал Уилл, будто оправдываясь. — Эм… а когда ты вернёшься? — Не знаю, — честно ответил Нико. — Пока сложно сказать. Уилл нахмурился. — Но ты вернёшься? Ты же говорил… — Я не знаю, — перебил его Нико. — Правда не знаю. На лице Уилла отразилась смесь неясных эмоций, но наконец он кивнул. — Понятно. Ты… в порядке? Есть что-нибудь, что мне нужно знать? — В полном. — Нико взял зубную щётку и демонстративно повертел её в пальцах. — Видишь? Не таю, щётка сквозь меня не проходит. Уилл закусил губу и снова кивнул. На этом они распрощались, и он закончил звонок. Нико вздохнул и провёл рукой по волосам — о, прекрасно. Он ещё и мокрый был всё это время. Не то чтобы это было важно. Важно было только то, где он сегодня пообедает. А Уилл тем временем скажет остальным, что он ушёл из Лагеря. На какое-то время. Неопределённое. И что он в порядке. Подозревая, что к вечеру всё ещё не придумает, куда податься дальше, и надеясь, что никакой миллионер в ближайшее время не надумает заселиться в его президентский люкс, Нико набрал пиццы с большим запасом, чтобы лишний раз не перемещаться по теням. Конечно, это означало, что ужин (и, вероятно, завтрак) будут холодными и не особенно аппетитными, но это был не конец света. Ещё он прихватил энергетиков и шоколада: перемещений в последнее время было многовато. Номер в его отсутствие никто не занял, и он сгрузил купленное на столик, а сам плюхнулся на диван, дожидаясь, пока уляжется головокружение. Тук-тук. Тук-тук. Нико нахмурился. Номер числился пустым, так что кто мог стучать? К тому же, звук доносился не со стороны двери, а… Он приподнялся на локтях и повернулся в сторону окна. О. Видимо, он уснул. Потому что за окном была Бланш, восседающая на пегасе. А поскольку Бланш а) ни разу не заговаривала с ним в реальном мире б) разговаривала с ним в том сне, когда её тело заняла Ахлис в) никак не могла знать, где он находится — это точно был сон. Вероятно, новый сюрприз от Ахлис. Нико поморщился. Он надеялся, после того, как он покинет Лагерь, она от него отвяжется. Но, по крайней мере, она не объявилась посреди номера, а вежливо стучала, так что он неохотно поднялся и пошёл открывать окно. — Нико! — воскликнула Бланш. — А неплохо ты тут устроился! — Эм… хочешь зайти?.. Она с сомнением посмотрела на карниз. — Слишком много акробатики. Не хочу свалиться. Но от кусочка пиццы не откажусь. — Пегас заржал. — Он тоже не откажется. Нико решил, что во сне пиццы можно и не жалеть (как и беспокоиться о её вреде для пегасов), и принёс им по куску. — Супер, — сказала Бланш. — Ну ладно, рада была повидаться. Мне пора! Пора? Она не собиралась превратиться в Ахлис и чего-нибудь потребовать? Что ж, видимо, это был обычный сон. Бланш отлетела от окна, и туда тут же подлетел другой пегас. С другим седоком. — Привет, — Уилл неуверенно помахал ему. — Занят? Опершись о руку Нико, Уилл слез с пегаса и через подоконник забрался в номер. Его пегас улетел вместе с Бланш — та не спросила, как Уилл собирается вернуться в Лагерь, и Нико тоже не стал. — Как вы меня нашли? — По радуге, — ответил Уилл. — Пегасы отследили радужный след нашего разговора. — Не может быть. Если бы это было возможно, я бы знал. — Ну, Бланш попросила маму об услуге. — Ириду? Серьёзно? — Ну да. Ты ей нравишься. — Ириде? — Бланш! В это Нико было даже сложнее поверить, чем если бы Уилл всё-таки сказал «Ириде». Но что-то это всё уже мало было похоже на сон. Обвинительный взгляд Уилла упал на его стратегический пост-теневой запас шоколада и энергетиков. — Ты, значит, в порядке? — он скрестил руки на груди. Нико вспыхнул. Он был в порядке! — Чего ты хотел-то? — спросил он. — У меня пицца стынет. — И тут же поморщился от собственной грубости: — В смысле, угощайся. Но чего ты хотел? Нет, эту не бери, она с курицей. Рука Уилла застыла над коробкой. — Откуда ты знаешь, что с курицей я не люблю? Нико снова поморщился. — Долгая история. — Серьёзно? То, откуда ты знаешь, что я не люблю пиццу с курицей, — долгая история? — Уилл, — повторил Нико, — чего ты хотел? Уилл набил рот пиццей. Что ж — он не хотел отвечать на вопросы Нико, Нико не хотел отвечать на его вопросы. Может, они могли просто молча поесть пиццы. Нико взял себе кусок. — Из-за чего ты ушёл? — тихо спросил Уилл спустя минуту. И-и-и ещё один вопрос, на который Нико не хотел отвечать. — Зачем ты здесь? — спросил он, надеясь, что Уилл поймёт намёк, и они смогут вернуться к незадаванию нежеланных вопросов и неотвечанию на них. — Я просто… я подумал… — Уилл поджал губы. — Это из-за меня? Я что-то сделал не так? — Что? — Нико изумился. — С чего ты взял? — Вчера ты весь день общался только со мной. А потом исчез. Что я сделал? — Ничего! — Это из-за того, что я позвал тебя на костёр? Я слишком давил? — Нет! — Нико не хотел говорить, правда не хотел, но у Уилла был такой несчастный вид, и Нико уже украл у него слишком много разговоров и воспоминаний, так что не мог и сейчас его обмануть. — Это… Ахлис. — Что? — Богиня несчастий. Она заставила меня покинуть Лагерь. Уилл широко распахнул глаза. — Что? И ты просто… Ты не мог просто взять и согласиться. Что она сделала? — Ничего ужасного. Просто… устроила временную петлю. Пока я оставался в Лагере, то проживал один и тот же день по кругу. — Как в «Дне сурка»? — В чём? Уилл вздохнул. — Ещё один пункт в список. И сколько ты пробыл в этой петле? — Не знаю… месяц? Может, меньше. Да это неважно, всё позади. Я просто к тому, что ты ничего не сделал вчера. Я ещё до этого решил, что это будет последний день в лагере. Ты не виноват. — Ты знал, что это твой последний день, и провёл его, копаясь со мной в бумажках? Вот был же у него дар задавать такие неприятные вопросы! Нико взял ещё кусок пиццы, старательно не глядя на Уилла. — Я как-то зашёл вечером в лазарет, а ты там раскладывал эти документы. Видок у тебя был ужасный. И мне стало неловко, что я все эти дни прекрасно проводил время, а ты, оказывается, страдал. — О, — Уилл озадаченно моргнул. — Так ты прекрасно проводил время? Почему тогда ушёл? И снова вопрос, которому бы остаться без ответа. Нико жевал как мог тщательно. В общем-то, он мог бы и не отвечать. Просто сказать, что ему надоело однообразие. Но было бы неправильно скрывать от Уилла такое. По крайней мере, когда тот задал прямой вопрос. Он со вздохом отряхнул крошки с ладоней и приготовился к худшему. — Мы поцеловались, — сказал он. Уилл застыл, не донеся пиццу до рта. Отложил кусок. Уставился на Нико. Опустил взгляд и обречённо покачал головой. — То есть это всё-таки я виноват, — пробормотал он. — Я же не сказал, что это была твоя инициатива, — нахмурился Нико. Уилл выдохнул горький смешок. — В какой вселенной ты бы поцеловал меня первым? Нико ощутил себя оскорблённым. Это он тут стыдился своих поступков и не собирался никому уступать! Возмущённо подавшись вперёд, он не особенно бережно притянул Уилла к себе и прижался к его губам своими. — Может, в этой? — сердито спросил он, почти сразу же отстранившись. Ему показалось, что ответ получился красивый, но было непохоже, чтобы Уилл его оценил. Пару секунд потаращившись на Нико затуманенным взглядом, он потянулся за новым поцелуем. И, ну. В общем-то. Хм. Да с какой стати Нико не стал бы отвечать? Он не устоял два дня назад, не сумел устоять и сейчас. И вообще — он был должен Уиллу тонну поцелуев. — Так ты меня поцеловал? — спросил Уилл, когда они, переводя дыхание, сидели, соприкасаясь лбами. От него пахло пепперони. — В смысле, в прошлый раз. Когда это для тебя было — позавчера? — Нет, — признался Нико, — ты. Уилл хмыкнул. — И чем был вызван такой неожиданный прилив смелости? Нико вздохнул и начал рассказывать — Мифомагия, вынужденный перерыв, приглашение на костёр, перемещение на крышу. — Поэтому я вчера остро отреагировал, когда ты позвал меня на костёр, — закончил он. — Я понимаю, что ты ничего такого не имел в виду. Просто… я собирался уйти. Было бы нечестно остаться. Так что… Извини. Уилл отстранился и посмотрел на него с надеждой. — Но ты сделал, чего она хотела. Ушёл из Лагеря. Теперь… ты можешь вернуться? Нико покачал головой. — Я думал об этом. Но… она же просто начнёт всё с начала. Или придумает что-нибудь новое. Похуже. Нико правда не хотел знать, что ещё она могла придумать. — Так и что теперь? Ты просто… останешься несчастным, раз она так хочет? Нико открыл рот для ответа, но… Но он не был несчастен. Не в смысле прямо сейчас — сейчас-то ясно, он был с Уиллом. Но он не был несчастен утром. Или вчера. Или позавчера, когда остался один и решил уйти. Когда он вообще был несчастен последний раз? Он неуверенно перебрал воспоминания и вспомнил лишь пару случаев. Когда Перси остро отреагировал на его слова о смерти Гейба. Когда ещё до разговора с Ахлис он лежал у себя в домике и пытался думать о хорошем. И то — это не было настоящее, глубокое несчастье. Ни тогда, ни тем более сейчас. Даже сегодня утром. Он чувствовал себя потерянным. Он не хотел уходить. Не хотел оставаться один. Но… он уже не был по-настоящему один, как когда-то. Пусть Кловис забыл, но они приятно общались, встречаясь во снах. Пусть Кьяра забыла, но они не раз здорово поболтали. Пусть Уилл забыл, но они целовались. Пусть Джейсон… Джейсон, Хейзел, Рейна — они вообще-то помнили, как стали его друзьями. Они все остались в прошлом не потому, что захотели, а потому, что так решила Ахлис. Но… могла ли она решать и дальше? Что если их прошлый разговор был её отчаянной попыткой ухватиться за искру горя в его душе? Что если теперь у неё уже не было над ним власти? Она ведь даже не явилась сегодня поторжествовать. Он стал счастливее, чем был, и она ничего не могла с этим поделать. Нико поднял голову и встретил взгляд Уилла. — Давай вернёмся в лагерь. Уилл расплылся было в улыбке, но потом ему явно пришла в голову какая-то мысль. Он обвёл номер взглядом. — Ну… не прямо сейчас? Твой врач считает, что тебе лучше воздержаться на какое-то время от перемещений. — Да? — По меньшей мере на то время, на какое ты обеспечен едой. — О. — Нико закусил губу. — Если честно, я не на сто процентов уверен, что сегодня сюда кто-нибудь не заселится. — Эй, я думал, ты решил начать смотреть на вещи с оптимизмом. О! Знаешь, что тебе нужно? — Уилл схватился за пульт. — Какой-нибудь классный жизнеутверждающий мюзикл! Нико закатил глаза. — Серьёзно? — Что у них тут есть… О, «Иисус Христос — суперзвезда»! В самый раз! То есть… эм, я не уверен насчёт того, насколько он жизнеутверждающий. Но мы его посмотрим! Ты же… знаешь, кто это?.. — Да, Уилл, — фыркнул Нико, — когда я родился, христианство уже изобрели. Но — суперзвезда?.. Подожди — это что, какой-то другой Иисус? — Скоро ты всё узнаешь. О, и не стесняйся подпевать! Из динамиков раздалась музыка. Уилл придвинулся поближе и взял кусок пиццы. Нико покачал головой, взял себе другой — с курицей — и откинулся на спинку. Вечер ему предстоял куда более приятный, чем ожидалось.