Вместе навсегда

Небо усыпано мириадами звезд, луна светит ярким серебристым светом, освещая тишину вокруг. Ночь выдалась теплой и безветренной. Ли Ляньхуа сидит за столом возле лотосового терема, погрузившись в раздумья. Все десять лет его не покидал образ девушки, которую он любил все эти годы. Цяо Ваньмянь была единственной кто его не предавала, потому что он предал ее первым. Сянъи упустил момент, когда их отношения разладились. Он был слишком глуп и слеп, не видел как огорчалась Ваньмянь из-за его пренебрежения. А-Мянь всегда ждала его или следовала с ним на бой, если это было безопасно. Ли Сянъи не заслуживал такой преданности. Он старался оберегать ее от всего, но в итоге ранил сильнее всех. Где-то в глубине души Ляньхуа знал, что его чувства все еще живы. Теперь он, вероятно, смог бы оценить ее любовь и верность, но... Сейчас он был бедным, странствующим целителем, к тому же отравленным ядом бича. Неизвестно, сколько ему осталось. Разве нужна А-Мянь такая обуза? Конечно нет, она заслуживала большего. Того, кто по настоящему будет ценить и оберегать ее. И если этот человек Сяо Цзицзинь, то так тому и быть. В тот день, когда Ваньмянь сожгла саше, Ляньхуа помог ей отпустить призрак прошлого, вот только осознал, что сам еще не смог отпустить свои чувства к ней. Потом свадьба А-Мянь и Цзицзиня. Незванная гостья, Цзяо Лицяо, отравившая Ваньмянь ледяной цикадой, чтобы заставить его проявить свою истинную личность. Снова его любимая девушка пострадала из-за него. А после тот разговор поздним вечером, в котором, как ему казалось, он оттолкнул от себя Ваньмянь окончательно и бесповоротно. Вдруг еще достаточно четкий слух Ляньхуа, уловил тихие шаги. Обернувшись на звук, он увидел ее. Госпожа Цяо проследовала к столику и присела рядом с ним. — Помнишь, когда-то точно такой же ночью, ты танцевал для меня на крыше дома удовольствий, — нарушает звенящую тишину ее голос, — А я смотрела и чувствовала себя ужасно одиноко. Знаешь, я бы многое отдала, чтобы на той крыше мы сидели лишь вдвоем, пили вино и любовались луной. — Прости, — Ляньхуа отрывает взгляд от звездного неба и поворачивается к Ваньмянь, — Я все понял и осознал слишком поздно. Скоро я исчезну из вашей с Сяо Цзицзинем жизни, и у вас все наладится. — Я ушла от него. Ляньхуа пораженно смотрит на девушку. — Но почему? Он любит тебя уже очень долго, и все эти годы Цзицзинь всегда был рядом с тобой... — "в отличие от меня" мысленно заканчивает целитель Ли. — Я поняла, что просто не смогу жить с человеком который мне совершенно не доверяет, и который к тому же ненавидит тебя. Все так глупо! Почему ты не помешал нашей свадьбе? Почему просто стоял и смотрел, как я выхожу замуж за другого? Ты действительно никогда не любил меня..? Почему тогда спас от яда?! — Мянь, я... Возможно тебе стоит... Ляньхуа не успевает договорить, как Ваньмянь резко обрывает его: — Нет. Я не вернусь к нему. Никогда! — Но, что же ты тогда будешь делать? Целитель Ли пристально наблюдает за госпожой Цяо. В ее взгляде горит какая-то отчаянная надежда и непонятная для него решимость. Не успевает Ляньхуа над этим задуматься, как Ваньмянь резко встает со своего места и подходит к нему. В лунном свете, она кажется еще прекрасней, словно небожительница, спустившаяся на эту грешную землю. Сердце начало биться с такой силой, что еще чуть-чуть и выпрыгнет из груди. Он знал, что ни одна женщина в мире не способна вызвать у него такие чувства. Только она. Только его Мянь-Мянь. Ваньмянь берется за ткань ханьфу на его плече и неожиданно дергает на себя, заставляя подняться. Слишком близко. Непозволительно близко. Они слышат дыхание друг друга. — Мянь, не надо... Я не хочу, чтобы после ты жалела.. — Сянъи... Я жалею только о том, что не смогла найти тебя раньше, жалею о том письме и резких словах... Я всегда любила и ждала только тебя. Каждое слово любимой кинжалом пронзает сердце. Он не заслуживает этой прекрасной девушки. — Мянь, — пытается остановить ее Ляньхуа. — Я знаю, что твои чувства ко мне были настоящими, — словно не слыша его, продолжает она, — Ли Сянъи, ты можешь обмануть кого угодно, но не меня. Но если ты правда разлюбил меня или и вовсе никогда не любил, то скажи это, смотря мне в глаза. Нет, это было выше его сил. — Ваньмянь, — говорит он тихо и обреченно, — я отравлен и долго не проживу. Я уже потерял больше половины своих способностей, дальше будет только хуже. Я не хочу, чтобы ты видела меня таким, не хочу, чтобы видела, как я умираю. — Ты не умрешь, мы найдем способ, — сбивчиво шепчет Мянь, — Только пожалуйста не отталкивай меня, позволь быть рядом с тобой. Не выдержав, Ляньхуа наклоняется и целует ее. Ваньмянь ахнула, и почти потеряла равновесие, но Ляньхуа не позволил этому случиться, обхватив ее талию и крепко прижав к себе, боясь что это все лишь иллюзия. Поцелуй был нежным и осторожным, полным тоски от долгой разлуки, сдержанной страсти и бесконечной, безграничной любви. В нем было все: и горечь разлуки, и невыплаканные слезы, и пронзительное счастье воссоединения. Это был поцелуй, означавший возвращение надежды. Поцелуй, который исцелял раны десятилетней боли. Поцелуй, который обещал вечную любовь. Отстранившись, Ляньхуа тихим, мягким голосом произнес: — Я люблю тебя Мянь-Мянь. И всегда любил только тебя. Все эти десять лет я не мог не думать о тебе. Цяо Ваньмянь робко и счастливо улыбнулась. Ляньхуа нежно погладил ее по щеке. — Теперь мы снова вместе. И больше я никогда не отпущу тебя! — Я тоже тебя не отпущу. Мы будем вместе всегда. — Всегда, — улыбнулся любимой Ляньхуа.