Испытание Хатхор

Невыносимая жара валит с ног, словно вытягивая последние жизненные силы из организма. Вокруг нет ничего, кроме распаленного от солнца песка, что лезет в глаза каждый раз, когда поднимается небольшой горячий ветерок, который заставляет мелкие песчинки взлететь вверх, покружиться немного в душном воздухе и вновь повалиться вниз. Пить хочется до невозможности, но тратить воду можно лишь в самых критических ситуациях, ведь ее слишком мало, поэтому приходится терпеть мучительную сухость во рту и утирать со лба капли пота последней потерянной организмом жидкости. Десятки тягостных километров остались позади, и вот, они, наконец, находят то место, которое так пытались найти. Подходя к небольшому старинному египетскому храму, Тэхен ловит себя на мысли, что лучше бы отказался от этой затеи и остался где-то вдалеке от подобных приключений, но, к сожалению, приказ есть приказ, и от него никуда не убежишь. Он вспоминает тот день, когда верховный бог Египта собрал вместе всех главных наследников своих божественных детей, чтобы отправить на общую миссию по поиску волшебного золотого скипетра, спрятанного в каком-то далеком загадочном храме, расположенном на окраине страны и скрытым за полчищами песка. Семеро полубогов были выдвинуты в кандидаты по поиску старинной реликвии, и Тэхен – единственный из них, кто за свои двадцать пять лет так и не смог раскрыть свои божественные силы. Именно поэтому среди сильных мускулистых мужчин, чьи организмы склонны к быстрой регенерации, не требуют сна и еды, имеют физическое преимущество и невероятную выносливость, Тэхен чувствует себя мелкой букашкой, что имеет качества обычного смертного человека, который также, как и все обычные люди, хочет спать, пить и есть, не имеет каких-либо выдающихся способностей и улучшенных физических характеристик. Он, в отличие от остальных своих товарищей, что не чувствуют ни боли в ногах, ни усталости от длительного пути, ни обезвоживания, не настолько силен и крепок, чтобы не чувствовать изнеможение и бессилие. Хоть и человеком его назвать трудно, ведь он все-таки рожден таким же божественным наследником, который встретить легкую человеческую смерть не способен, все равно всю свою жизнь Тэхену было сложнее, чем его божественным «братьям». Ему приходилось больше стараться, усерднее тренироваться и прилежнее учиться, чтобы компенсировать отсутствие своих сил и стать хоть немного ближе к своим сотоварищам, что всю жизнь с пониманием относятся к его ситуации, стараясь помочь и поддержать там, где это нужно. Даже в этом путешествии они настаивают на том, чтобы как можно чаще останавливаться в дороге, где Тэхен мог бы отдохнуть и поспать, восстановить силы. И каждый раз ему безумно стыдно соглашаться, хоть он и понимает, что валится с ног и трясется от недомогания. Семеро братьев рождены от разных родителей, но все они имеют общего прародителя Ра – бога солнца, создателя всего живого. Самый старший из братьев – смелый и добрый Сокджин, что является сыном богини рождения и смерти Нефтиды. Самый благоразумный и спокойный – Юнги, потомок бога мудрости, луны и знаний Тота. Намджун – сын богини порядка, истины и справедливости Маат, предстает самым честным и благородным братом. Солнечный, любящий каждую живую душу Хосок – потомок бога земли и покровителя всех ее обитателей Геба. Чимин, который способен свести с ума своей красотой любого смертного, что посмеет уронить на него свой взгляд – сын богини любви и красоты Хатхор. Чонгук – самый младший из братьев, является сыном одной из главных женских божеств Исиды – богини женственности и материнства. Тэхен же оказался потомком бога разрушения, ярости и войны Сета, что находится в вечном противостоянии с богом солнца и остальными его детьми. Возможно, именно родственные связи с богом войны и врагом самого Ра являются причиной того, что Тэхен единственный из всех божественных детей так и не смог получить благословение небес и пробудить свои божественные силы. Как его предок Сет был в вечной войне с богиней Исидой, так и Тэхен всей душой ненавидит Чонгука – самого сильного из семи полубогов, что даже не став полноценным богом, стоит наравне со своими богами-прародителями. Он невероятно умен, практически как сам бог мудрости Тот, его мускулистое тело словно выточено из камня, он по-своему невероятно красив, а его характер тверд, как сталь. Тэхен же, как бы ни старался, всегда остается полной его противоположностью. Он хитер, не менее умен, достаточно спортивен и также невероятно божественно красив, но с Чонгуком все еще не идет ни в какое сравнение. Сейчас же все они стоят у того самого храма, к которому держали путь несколько мучительных для Тэхена дней. Ветер внезапно разбушевался, наверняка для того, чтобы защитить храм от чужих взглядов, поэтому песок стал летать вокруг огромных каменных колонн, окутывая тела путников, путаясь в их волосах и залезая под одежды. – Кажется, пришли, – заявляет Юнги, рассматривающий старую потрепанную карту в руках, что еле держится, чтобы не развалиться на кусочки. – Это – то самое святилище? – Сокджин осматривает песочные колонны, вокруг небольшого входа, что украшен изображениями и статуями старших богов и исписан различными знаками и иероглифами. – Слишком маленькое здание для храма, хранящего драгоценную реликвию, не кажется? – сооружение, что они видят перед собой, действительно в разы меньше привычного египетского святилища. – Может, есть подземный вход и под землей территория больше? – предполагает Чимин. – Или это вовсе не святилище, а простое хранилище, построенное для того, чтобы прятать в нем драгоценности, – рассуждает Хосок. – Сокровищница? – задумывается Намджун. – Возможно, так и есть. – Ну что, – Чонгук проходит к входу. – Идемте внутрь. Все прибывшие переглядываются между собой и по одному направляются в сторону огромной арки, что с двух сторон украшена расписными колоннами, пока Чонгук стоит рядом, пропуская каждого из своих братьев, чтобы убедиться, что рядом нет никаких расхитителей сокровищниц и других всевозможных хищников, что с малой вероятностью все же могут появиться в пустыне, и зайти самым последним. Когда все, наконец, проходят внутрь, лишь Тэхен медлит, осматривая сооружение и бегая глазами от одного рисунка к другому. Какое-то неприятное предчувствие давит в груди, не пропуская внутрь, и хоть братья без какого-либо страха выдвинулись изучать загадочную территорию, что-то его настороженно останавливает. Когда ожидающий Чонгук опускает голову на бок, смотря в его глаза, что Тэхен замечает боковым зрением, он делает глубокий вдох и шагает вперед. Младший тут же следует за ним, пытаясь рукой обхватить чужую талию, чтобы подтолкнуть вперед, но Тэхен изворачивается так, чтобы тот не смог даже дотронуться до его тела. Чонгук лишь поджимает губы, тут же опуская руку, и чуть замедляя шаг, чтобы не раздражать Тэхена своим присутствием. Он долгие годы пытается найти подход к потомку Сета, но почему-то сблизиться с Тэхеном у него никак не получается, и он сам никак не понимает причину. В какой-то момент он принял всю ненависть брата, смирился с его холодным отношением и вечным недружелюбием и также стал избегать лишних контактов. – Вааау, – первое, что Чонгук и Тэхен слышат, когда входят. – Этот храм как будто отличается от тех, что мы знаем, – оглядывается Чимин, рассматривая редкие стенописи и проводя по ним руками. – Действительно интересный храм, – соглашается Юнги. – Снаружи выглядит как классическое египетское святилище, но внутри как будто обычная пещера с рисунками. Когда Намджун зажигает факелы, что со всех сторон украшают комнату, Тэхен оглядывается и соглашается с услышанным. Привычные им храмы очень красивы внутри, с множеством колонн и статуей божества, в чью честь храм был построен, в середине. Обычно они покрыты фресками и священными текстами, но в этом же святилище нет практически ничего, кроме пары чаш с огнем, нескольких иероглифов на стенах и непонятного каменного куба по центру. – И где нам искать этот волшебный скипетр? – спрашивает Хосок. – Кажется здесь, – Юнги подходит к небольшому обелиску посередине зала и нажимает на какой-то рычаг. Все тут же оборачиваются, когда механизм начинает работать и каменный куб с грохотом поднимается вверх. Когда он замирает на месте, полубоги подходят ближе и обнаруживают какие-то надписи с одной стороны камня. С остальных трех сторон красуются пустые выемки. – Ого, – восторженно кричит Чимин, бегающий вокруг стелы и изучающий каждый элемент. – Что здесь написано? – обращается к Юнги Чонгук, разглядывающий надписи на каменной плите. Иероглифы кажутся знакомыми и незнакомыми одновременно. Будто это какой-то другой язык. Юнги подходит ближе, чтобы осмотреть рисунки. – Это старинный древнеегипетский язык, – делает он вывод. – Им уже несколько тысяч лет никто не пользуется. – И что нам теперь делать? – умиротворено приподнимает брови Намджун. – Как открыть сокровищницу, если мы не понимаем, что здесь написано? – Я изучал его, – Юнги рассматривает иероглифы, потирая подбородок рукой. – Мне нужно время. Все дружно переглядываются и решают оставить потомка бога мудрости наедине с каменной плитой и неизвестным старинным языком. Спустя полчаса мучительного от скуки ожидания они получают перевод:

Средь камней спрятаны секреты,

Только сильнейший сможет их найти.

Чтоб достать нужные предметы,

Нужно три испытания пройти.

– И что это значит? – Чимин смотрит то на Юнги, то на загадочную плиту. – Нам нужно пройти три испытания, – пожимает плечами Намджун, повторяя последние строки послания. – Спасибо, я не догадался, – недовольно закатывает глаза Чимин. – И что за испытания? – задается вопросом Тэхен, подходя к ближайшей стене и рассматривая украшающие ее рисунки. – Важнее лишь то, как эти испытания найти, – задумывается Чонгук, наблюдая за ним. Золотистая кожа Тэхена под светом огня выглядит еще ярче, блестит, словно какая-то драгоценность из самого роскошного металла. Черные как уголь волосы идеально с ней сочетаются, а небольшие золотые украшения в ушах и на руках – лишь небольшое дополнение к его неземной красоте. – Что за загадки такие, – ворчит Чимин. – Мы не дети, чтобы головоломки всякие решать, – он дует губы и складывает руки на груди. – Думаю, если мы пройдем три испытания, то получим три предмета, которые позже сможем вставить в выемки стелы, – предполагает Юнги, пальцами проводя по вырезам с трех сторон камня. Чонгук, все это время наблюдающий за изучающим рисунки Тэхеном, подходит ближе. – Что написано на этих стенах? – он вытаскивает Тэхена из каких-то раздумий. Чонгук знает, что Тэхен второй после Юнги, кто хорошо разбирается в стенописях, ведь не все боги желают изучать египетскую письменность, но для Тэхена это было единственным занятием, в котором он мог быть лучшим среди остальных полубогов, что, в большей степени, сосредотачивали свои силы на физических аспектах. – Что-то про богов плодородия, – задумчиво отвечает Тэхен, глазами бегая от одного иероглифа к другому. – Про их любовь к народу и жертвенность во благо всего живого, – он проводит пальцами по надписям, и когда Чонгук обхватывает его пальцы, также прикасаясь к рисункам, Тэхен тут же отстраняется, разворачиваясь и прислоняясь к стене, но она тут же начинает двигаться в сторону и он от неожиданности заваливается в бок и чуть не падает на землю, когда сильные руки Чонгука обхватывают его талию и прижимают к себе. Все охают, когда с трех сторон храма сдвигаются плиты, открывая дополнительные залы. Тэхен с Чонгуком смотрят друг на друга и делают пару шагов вперед, в комнату, которая открылась прямо перед их носом. Когда они проходят внутрь, то видят огромное пространство, со всех сторон освещенное огнями, украшенное различными фресками, исписанное иероглифами. По всей площади расположились невероятно красивые колонны различных форм, мелкие ступени и зеленые папоротники, неясно откуда взявшиеся в таком месте. – Тэхен, – он оборачивается на внезапный крик Чимина, но не успевает и пару шагов сделать в его сторону, как вход в зал внезапно закрывается обратно, и они с Чонгуком остаются запертыми за каменной стеной. – Нет! – вскрикивает он, когда лицо Чимина исчезает за «закрытой дверью», и, подбежав к булыжнику, со всех сил бьет по нему, что золотые браслеты на руках стучат на весь храм. – Чимин! Чимин! Он осматривает стену, пытаясь найти какой-нибудь рычаг или каменную кнопку, бегает из стороны в сторону, намереваясь увидеть щель или второй потайной выход, бьет руками, надеясь, что неизвестный спрятанный где-то механизм сработает второй раз, и плита сдвинется снова, освобождая его из ловушки. – Тэхен, – Чонгук, стоящий в стороне, сложив руки на груди и прижавшись к стене, и смотрящий на его тщетные попытки, тяжело вздыхает, наблюдая за чужой реакцией. – Что ты смотришь? – истерит Тэхен, оборачиваясь к нему. – Помоги мне, ты же полубог! – Тэхен… – Чонгук опускает руки, отрывая спину от холодной стены, и делает пару шагов вперед. – Помоги мне! – требует Тэхен, чьи глаза полны настоящего ужаса, не характерного его достаточно сильной личности. – Ты сильнее меня, ты сможешь сдвинуть плиту обратно, – он хватает Чонгука за локти, толкая к выходу. – Давай, Чонгук, не стой. Чонгук обхватывает его запястья и смотрит в глаза. – Тэхен, успокойся, – он пытается унять его панику, хоть и напуганные до смерти глаза заражают страхом. – Все хорошо. – Ничего не хорошо, – Тэхен пытается вырваться, глядя по сторонам, но Чонгук сжимает его дрожащие руки сильнее. – Мы застряли здесь вдвоем. – Ты поэтому так нервничаешь? Потому что я рядом? – Тэхен переводит свой взгляд на его грустные глаза и замирает. Никогда он не видел Чонгука опечаленным. Ему казалось, что сильнейший из полубогов вообще не умеет испытывать эмоции. Теперь же Чонгук кажется каким-то другим. – Я… – он запинается. – Мы застряли здесь, нам нужно как-то выбраться… – мямлит он. – Испытание началось, – Чонгук как можно равнодушнее отпускает чужие руки из своих и проходит вглубь зала. – Что? – Мы попали в одно из трех испытаний, – поясняет Чонгук, под чужой растерянный взгляд. – Три дополнительных зала открылось – три испытания начались. Мы в одном из них. Тэхен задумчиво роняет взгляд в пол. На секунду становится невероятно стыдно за свое поведение. Наверное, теперь в глазах Чонгука он выглядит как самый настоящий капризный ребенок. В любом случае, внезапная паника растворяется, словно ее и не было, и он подходит к Чонгуку, который рассматривает еще одну стелу, такую же, как в главном зале. – Так странно, – он осматривает помещение и щурит глаза. – Когда мы подходили к святилищу, оно было до безумия маленьким. Но этот зал раз в десять больше. Как такое возможно? – Это скрытый магией храм, – объясняет Чонгук. – Снаружи выглядит как маленькая гробница, но внутри не соответствует своему внешнему виду. Да и попасть сюда дано не каждому. – Но мы ведь попали. – Если мы сюда попали, значит храм нас впустил. Чонгук проводит пальцами по каменной плите, утирая слой песка. – Тоже старинный язык? – спрашивает Тэхен, взглянув на надпись из-за широкой спины Чонгука. – Нет, – поворачивается Чонгук. – Ты ведь хорошо разбираешься в стенописях, – он отходит от стелы, позволяя Тэхену разобраться с переводом новой загадки. – Хорошо, – Тэхен присаживается на колени, разбирая иероглиф за иероглифом, а Чонгук проходит дальше, изучая широкую местность. Одним огромным залом храм не ограничивается. За колоннами Чонгук находит еще несколько маленьких комнат, стены которых тоже исписаны какими-то древними сказаниями. Чуть дальше он замечает небольшой ручеек, непонятно откуда берущий начало, ведь воды здесь быть вообще не должно. Еще больше его удивляют неизвестные цветущие растения, каким-то образом существующие в храме, в котором нет ни единого солнечного луча. Когда он возвращается к каменной плите, у Тэхена уже готов перевод. – Здесь есть вода, – Чонгук заставляет поднять задумчивые глаза на себя. – Что у тебя там? – Тэхен пытается рассмотреть, что Чонгук прячет за спиной, когда тот вытягивает вперед руки, в которых затаились разноцветные цветы разных форм и размеров, собранные в симпатичный букетик. – Я подумал, тебе понравится. Когда цветы оказываются у ног Тэхена, прекрасная улыбка красуется на его лице с секунду, но тут же пропадает, что Чонгук в один момент думает, что ему показалось. – Откуда здесь цветы, тут даже солнца нет? – Видимо, магия храма, – пожимает плечами Чонгук, и они замолкают на несколько неловких секунд. – Ты узнал, что написано на плите? – Да. Тэхен встает на ноги, отряхивая пыль с одежды, и произносит вслух новую загадку.

В мире красоты и любви

Храм Хатхор должен каждый знать.

Чтобы ключ к тайнам найти,

Нужно свою любовь доказать.

– Значит это храм Хатхор, – супится Чонгук, вновь разглядывая стены вокруг. – Как вообще это возможно? Храм Хатхор находится в Дендере, но мы в тысячах километрах от него. – Вот почему здесь растут цветы, – Тэхен смотрит на букет, что принес Чонгук. – Хатхор ведь богиня красоты. Они замолкают. Все это кажется слишком сложным и непонятным. Именно в этот момент им начинает казаться, что они в тупике, ведь новая загадка сбивает с толку еще сильнее. Что им делать и как пройти испытание, что требует от них богиня любви? Что именно подразумевается под фразой «доказать свою любовь»? В какой-то момент они решают разделиться и попытаться перевести то, что написано на стенах зала и прилегающих комнат, чтобы найти хоть какую-нибудь подсказку. – Ты выяснил что-то? – Чонгук, что просмотрел каждый символ стены, расположившейся слева от входа, падает рядом с Тэхеном, что рассматривает рисунки на противоположной стене, пытаясь уловить какую-нибудь мысль. – Ну, – тянет Тэхен, – здесь описаны достижения Хатхор, то, что она принесла миру и людям. Сказано, что она была буквально воплощением красоты и любви, и сама желала, чтобы все люди любили друг друга, и любовь эта порождала новых людей. – В общем, ответа на загадку нет, – вздыхает Чонгук. – Нет, – кривит губы Тэхен и скатывается по стене, усаживаясь рядом. – Сколько времени мы уже тут торчим? – Часов пять. Тэхен резко приподнимается. – Странно. – Что такое? – Чонгук хмурится. – Мы здесь уже несколько часов, но до сих пор не хотим ни есть, ни спать, – задумчиво натирает подбородок Тэхен, хмуря брови. – Ну, мы ведь полубоги. Это нормально, что мы не хотим есть или спать. – Для тебя нормально, – недовольно кривится Тэхен. – Но не для меня. Я больше человек, чем бог. И я должен хотеть есть. – Хм, – задумывается Чонгук. – Видимо еще одна особенность храма. Он замедляет метаболизм. – Если не останавливает его вообще, – рассуждает Тэхен. – Зато ты, наконец, можешь почувствовать себя полноценным полубогом, – шутит Чонгук, но тут же жалеет о сказанном, когда Тэхен поднимает на него свои в секунду вспыхнувшие от гнева глаза. – Что? – Прости, я не это имел в… – Ну конечно, – Тэхен в момент становится словно другим человеком. Видимо, гены бога ярости Сета берут свое. – Я же не сын Исиды Чонгук. Не самый лучший полубог Египта. – Тэхен, стой… – Тебе ведь так нравится наблюдать за моими провалами, да? – Тэхен разгорается как спичка, и Чонгук не знает, как это остановить. – Конечно, один из самых сильных, один из самых лучших. Сам Чонгук стоит передо мной, мне, наверное, в колени тебе упасть надо за то, что смею стоять с тобой рядом. – Прекрати. – Что прекратить? Быть таким жалким и никчемным на твоем фоне? Тебе ведь нравится это, так зачем прекращать? – Я не виноват, что ты мне завидуешь, – Чонгук отвечает резко, а Тэхен на секунду замирает, услышав его слова. – Да, я тебе завидую, - он звучит намного тише, а в голосе его Чонгук слышит лишь давнюю обиду и разочарование. – Завидую, потому что ты просто родился с этой силой. А я, сколько бы ни пытался, сколько бы ни лез из кожи вон, так и не смог даже близко стать таким как ты. Лишь за то, что небеса рассердились на моего отца и встали на сторону твоей матери, мне не позволено раскрыть свои силы, и я так и умру никчемным человеком, который состарится раньше всех, так и не получив благословение и не раскрыв свою божественность. – За это ты меня ненавидишь? – Чонгук видит, как с глаз напротив непослушно скатываются слезы. Ему жаль Тэхена, он не винит его за то, что тот чувствует, но что-то внутри как будто покрывается трещинами. – Да, – и вот это что-то глубоко внутри ломается. – Поэтому я тебя ненавижу. Чонгук не находит, что сказать. Да и Тэхен замолкает. Он уходит в сторону выхода, подальше от Чонгука, чтобы не видеть его разочарованных глаз, садится, прижимаясь к стене, и смотрит в пол. – Я не хотел, чтобы ты меня ненавидел, – Чонгук, не желающий оставлять его одного наедине со своей обидой, падает рядом. Когда Тэхен дергается, чтобы отодвинуться, он хватает его руку и тянет на себя, чтобы тот больше не пытался сбегать. – Не уходи, выслушай меня. – Не вижу причин, – шепчет Тэхен, а Чонгук тяжело вздыхает, устало улыбаясь. – Не злись, – он нежно держит его запястья в своих руках и радуется, что Тэхен не пытается вырваться вновь. – Я никогда не презирал тебя, и никогда не считал, что ты хуже. Ты умен, невероятно красив, и талантлив, – Чонгук ласково улыбается, а Тэхен не смеет поднять на него глаза. – Ты добр, даже не смотря на то, что любишь злиться и капризничать. Ты любишь людей, заботишься о животных. Интересуешься литературой и языками, обожаешь цветы. – Откуда ты все это знаешь? – шепчет Тэхен, заглядывая в его черные глаза. – Стоит лишь раз на тебя посмотреть, чтобы понять, насколько ты замечательный человек. Ты слишком недооцениваешь себя, – Чонгук говорит серьезно. – То, что ты не раскрыл свои божественные силы, не значит, что ты хуже. Наоборот, ты намного сильнее и мужественнее, если даже без благословения небес способен служить миру с той же отдачей, что и сами боги. Тэхен вздыхает. Возможно, это то, что ему нужно было услышать, ведь теперь на душе намного легче. – Прости, – он смотрит Чонгуку в глаза. – Ты действительно не заслужил, чтобы я к тебе так относился. И за все, что наговорил тебе, тоже прости. – Значит, ты меня больше не ненавидишь? – Чонгук улыбается и вопросительно роняет голову набок. – Нууу, – тянет Тэхен, – может, теперь чуть меньше. Полубог заливается смехом. – Надеюсь, теперь мир, – он тянет мизинчик в сторону Тэхена, который смотрит на него пару секунд, и повторяет жест Чонгука. – Что ж, раз теперь мы настоящая команда, то давай уже разгадаем эту несчастную загадку, мне не хочется провести всю жизнь в этом злополучном храме. Тэхен резко поднимается на ноги, вновь подходя к каменной плите. – Чтобы ключ к тайнам найти, нужно свою любовь доказать, – повторяет он переведенную надпись. – И как нам доказать свою любовь? – Ну, есть у меня одна мысль, – Чонгук поднимается вслед за ним, также прожигая каменную плиту взглядом. – Если так подумать, то для древних народов плодом любви были дети. – Думаю, с этим возникнут некоторые трудности, – щурится Тэхен. – Да, детей мы сделать явно не сможем, – соглашается Чонгук. – Но не обязательно именно дети являются доказательством любви. То, чем занимаются люди для их зачатия… – Я не буду с тобой спать, – прерывает Тэхен, не давая Чонгуку договорить. – Тогда мы так и не сможем отсюда выйти, состаримся и умрем в храме богини любви, не пройдя ее испытание, – пожимает плечами Чонгук. – Ты бессмертный, – закатывает глаза Тэхен. – Зато ты – нет, – ухмыляется Чонгук. Тэхен задумывается, снова и снова перечитывая надпись. – Должно быть другое решение, – он вновь садится и обессилено роняет голову на каменный пол. – Например? – Не знаю, – Тэхен прикрывает глаза. – Может, остальные смогут пройти свои испытания и вытащат нас. – Сомневаюсь. Чонгук на примере Тэхена ложится рядом и смотрит в потолок. – Интересно, какие испытания у ребят, – интересуется Тэхен. – Возможно что-то связанное с силой, – предполагает Чонгук. – Или, может, испытание на храбрость. – Надеюсь, что Чимина не проверяют на смелость. Он до смерти боится пауков, – смеется Тэхен. – Неудивительно, он ведь потомок богини красоты, – рассуждает Чонгук. – Пауки к красоте не имеют никакого отношения. – Странно, что не Чимин проходит испытание Хатхор. Он бы точно прошел. – Именно поэтому его сюда и не пустили. Это было бы слишком легко, – объясняет Чонгук. – Возможно, ты прав, – соглашается Тэхен. Они лежат так на холодном полу час, два, а может три – узнать время здесь достаточно проблематично, особенно благодаря влиянию храма, не позволяющему организму устать. Тэхен рассказывает какие-то свои забавные истории, а Чонгук смеется, и оба они до последнего оттягивают мысли о том, что предложил полубог в качестве возможного решения проблемы. Иного варианта, как выйти отсюда, у них нет, а тот, что есть, Тэхена не устраивает. Теперь они просто надеются, что проблема решится сама собой или кто-нибудь другой сможет освободить их из этой ловушки. Тэхен рассказывает уже четвертую историю из своей жизни, когда Чонгук замечает, как по земле начинает плыть какой-то розовый туман. – Эм, Тэхен, – он перебивает чужой рассказ, поднимаясь на ноги и скорее хватая и тяня вверх чужое тело. – Что это? – Тэхен смотрит, как какой-то дым, словно змея, передвигается в их сторону, заполняя весь зал. – Надеюсь, не ядовитый газ, – Чонгук поднимает одежды вверх, прикрывая ими лицо и заставляя Тэхена сделать так же, после чего медленными шагами отходит в сторону выхода, рукой прижимая к себе чужую талию, но непонятный цветной газ окружает их со всех сторон, и не осталось ни одного участка, который бы он не затронул. – Не дыши! И Тэхен пытается не вдыхать в легкие неизвестный яд, но в какой-то момент все же не выдерживает и пропускает его в свои легкие. Когда он вдыхает, то понимает, что у этого неизведанного тумана есть свой вкус. – Цветочный запах. – Что? – Чонгук смотрит на него, хмуря брови и понимая, что Тэхен все-таки вдохнул часть газа. – У этого тумана сладкий вкус и запах цветов, – объясняет Тэхен, убирая от лица ткань. – Скорее всего, это часть благословения Хатхор, – он смотрит на сомневающегося Чонгука. – Да не бойся ты, он не отравлен. Чонгук на его примере открывает лицо и вдыхает ароматы весенних цветов. Действительно, очень приятный запах, а во рту остается сладкое послевкусие. Уже через пару минут туман начинает рассеиваться, словно его и не было. – Хм, странно, – Чонгук вновь осматривается вокруг. – Что за магия у Хатхор? По крайней мере, на яд не похоже, – он тут же щурит глаза, когда чувствует, что голова слегка начинает кружиться, но все быстро приходит в норму. – Ты в порядке? – он разворачивается в сторону Тэхена, но тот выглядит странно, дышит часто-часто и обнимает себя за живот. Чонгук в секунду оказывается рядом с ним, но Тэхен подойти к себе не позволяет. – Тэхен, – Чонгук убирает прядь волос с его лица, что раскраснелось за пару секунд и покрылось маленькими капельками пота. – Что случилось? Тебе плохо? Ответа не поступает. – Ответь, пожалуйста, – Чонгук умоляет, потому что Тэхен молчит, и он не понимает, что с ним. – Тебе больно? Ответь, что ты чувствуешь? – Я чувствую… – Тэхен замолкает на секунду и поднимает на него глаза, что светятся, словно глаза оголодавшего хищника, который заприметил себе жертву. – Я чувствую, что хочу тебя, – он говорит шепотом, словно боится собственных слов, тело его дрожит, и Чонгук понимает, что это не от страха. – Это был афродизиак, – осознает Чонгук. – Что? – Это был не ядовитый газ, а афродизиак. Неудивительно, это ведь храм богини любви, – рассуждает Чонгук. – Видимо, просто так Хатхор нас не отпустит. – И что теперь делать? – голос Тэхена подрагивает, он выглядит до смерти смущенным, и Чонгук понимает, что наркотик оказал на него сильное влияние, сильнее, чем на Чонгука, лишь по той причине, что Тэхен больше человек, чем полубог, и сейчас он наверняка просто до безумия возбужден. – Послушай, Тэхен, – он кладет руки на чужие плечи и смотрит в сумасшедшие глаза напротив, а Тэхен дергается слегка, когда по коже проходят тысячи мурашек от прикосновений Чонгука. – У нас нет выбора, если мы хотим пройти испытание Хатхор и выйти отсюда живыми, то нам придется это сделать. Он ожидает, что Тэхен начнет сопротивляться, что сбежит от него в дальний угол храма и не подпустит к себе, но Тэхен лишь тихо-тихо отвечает: – Хорошо. Чонгук раскрывает глаза от удивления на секунду. Он понимает, что Тэхену сейчас нужна помощь, и если Чонгук не решит его проблему, то с каждой минутой ему будет становиться все хуже и хуже, тем более не факт, что его человеческий организм сможет вынести еще больше «любовного» яда. Да и сам Чонгук начинает чувствовать, что в штанах становится теснее, хоть он совсем не из тех, кто склонен к развратным мыслям. Сейчас же он смотрит на этого внезапно потерявшегося и раскрасневшегося Тэхена и по собственной спине проходят горячие мурашки. Видимо, храм действует и на него тоже. И он делает этот шаг. Приближается к чужому смущающемуся лицу и тянется губами к чужим покусанным губам, но Тэхен отстраняется. – Я… – он, кажется, краснеет еще больше. – Я никогда не целовался… ни с кем. Глаза Чонгука расширяются, и теперь он понимает, почему же Тэхен так старательно избегал любого намека на близость, пока они сидели в этом храме. – Значит, я буду первым. Чонгук тут же приближается и, хватая руками его горящее лицо, целует. Целует нежно, стараясь не отпугнуть, аккуратно сминает губами чужие, а руки медленно спускает на талию Тэхена и прижимает его к себе, словно его могут отобрать. Когда еще не умелый Тэхен начинает повторять за ним, Чонгук добавляет язык, проводя им по его губам и зубам, а одной рукой аккуратно забирается под его одежды, чувствуя, как Тэхен горит. Его кожа буквально полыхает, и когда Чонгук касается ее своими прохладными пальцами, Тэхену кажется, что тело накрывает озноб, но это настолько приятно, что ноги начинают подрагивать. – Ты хоть представляешь, насколько ты великолепен? – Чонгук отрывается от губ напротив, что влажной ниточкой соединились с его губами, и припадает к нежной шее, которую покрывает медленными поцелуями, время от времени несильно прикусывая кожу и оставляя розовые пятна. Тэхен прикрывает глаза, вытягивая голову вверх и открывая Чонгуку больше пространства для поцелуев, пытается сдерживать дрожь в ладонях, и задыхается от невероятно притягательного запаха Чона. Его темная кожа так привлекательно выглядит в тенях храма, а большие сильные руки, покрытые выпирающими венками от вечных физических нагрузок, сводят с ума. Чонгук практически в два раза больше Тэхена, его массивное тело словно выточено из камня, и Тэхен не понимает, как он может быть живым, настоящим, а не нарисованным на бумаге или приснившимся во снах. Полубог отрывается от вкусного тела и оглядывается вокруг. – Что такое? – шепчет Тэхен, не понимая, чего тот остановился. – Пошли, – Чонгук хватает его руку, проводит на несколько шагов вперед, загибает куда-то в сторону и когда они доходят до места, Тэхен охает от красоты перед собой. Видимо, пока он переводил руны, Чонгук успел досконально изучить храм и всю его местность, и сейчас они стоят на лужайке, покрытой мягкой зеленой травой и полностью заполненной различными цветами, вокруг которых текут ручейки. – Не спрашивай, как это могло здесь образоваться, мы все равно не раскроем секреты этого храма, – он тянет Тэхена за талию и падает прямо на зелень, утягивая с собой. И Тэхену кажется, будто они падают на королевскую кровать, самую уютную и теплую, настолько трава эта невесомая и приятная на ощупь. Когда Чонгук вновь тянется к его губам, Тэхен отворачивает от него голову. – Может, хватит с нас поцелуев, – он звучит неуверенно, но требовательно одновременно, и Чонгук понимает, что Тэхеново дикое желание затмевает его разум, и ему не терпится перейти к чему-то большему. Чонгук сам держится из последних сил, но он до смерти боится навредить никем не тронутому Тэхену, боится сделать больно, боится создать неприятные воспоминания, после которых Тэхен будет ненавидеть еще больше. Но если Тэхен просит, то Чонгук не может отказать. Он смотрит в прекрасные глаза напротив и, нежно улыбаясь, стягивает с него верх, откидывая ткани куда-то в сторону. Нетерпеливый Тэхен, что сидит на его коленях, повторяет за ним, снимая одежду с Чонгука и также выкидывая подальше. Он тут же избавляет себя от штанов, пока Чонгук не сдерживается и прислоняется губами к его ключицам, проводит по ним шершавым языком и заставляет вздрогнуть, когда доходит до ярко-розовых сосков. Тэхен отпускает необузданный стон, а Чонгук прикусывает свою губу до крови, борясь с собственным возбуждением. И он знает, что на такого полубога как он, волшебные пары афродизиака вряд ли подействуют так же, как и на Тэхена, а это значит, что в данную минуту единственная причина его нестерпимого возбуждения сидит на нем и несдержанно простанывает от его прикосновений. Когда Тэхен оказывается полностью обнаженным, Чонгук проводит ладонью от его груди до живота, спускается ниже, чуть прикасаясь пальцами к уже сочащейся головке, и Тэхен вздрагивает от чужого прикосновения, но Чонгук убирает руки. – Нужно растянуть тебя, – он шепчет на ухо, оставляя рядом нежный поцелуй. – Чтобы не было больно. Тэхен сглатывает слышимо и кивает кротко. – Все будет хорошо, – Чонгук ласково проводит пальцами по чужому позвоночнику, который выгибается с каждым сантиметром ниже. – Я не допущу, чтобы тебе было больно. – Я знаю, – Тэхен улыбается, и Чонгук понимает, что эта улыбка – самое страшное оружие против него. Только что Тэхен полностью ему доверился, позволил забрать незримую, но такую важную часть себя, и Чонгук чувствует невероятную ответственность за его чувства, и сильнее этого будоражит лишь ощущение теплоты внутри и непонятного ослепляющего душу счастья. – Будет неприятно вначале, но это пройдет, – уверяет Чонгук, когда медленно и невероятно осторожно вставляет первый палец. Тэхен тут же сжимается от неизвестных до этого момента ощущений. Это действительно не из самых приятных чувств. Ему кажется, будто собственная кожа сейчас разорвется от сильного напряжения, и это лишь один палец. Чонгук потихоньку оказывается внутри него, надавливая круговыми движениями, и через пару мгновений уже вторая фаланга проникает внутрь. – Потерпи, лучик. Потерпи чуть-чуть, – нашептывает Чонгук, когда слышит негромкий болезненный стон над ухом. У самого внутри все сжимается от понимания, что Тэхену сейчас неприятно, но сделать по-другому они не могут. Тэхену же кажется, что боль становится притупленнее, когда Чонгук успокаивает его. Его словно убаюкивающий голос заставляет расслабиться, позволяет забыться на мгновение и не обращать внимания на неприятное жжение внизу. И пока это напряжение слегка спадает, весь средний палец Чонгука оказывается внутри, пытаясь нащупать ту самую волшебную точку. И когда спустя пару мгновений полубогу это все же удается, Тэхену кажется, что тело прошибает заряд тока, потому что это чувство просто не описать словами. Он столбенеет, раскрывая глаза от неожиданности, и приоткрыв рот в беззвучном стоне, и смотрит на довольного Чонгука, который в тот же момент нажимает на простату вновь, заставляя Тэхена выгнуться и простонать так громко, что стон эхом разносится по всему храму любви, и повалиться к чужой груди. Чонгук меняет их местами, второй рукой хватая его за талию и аккуратно укладывая на мягкую траву, не вытаскивая пальца и нежно добавляя второй. Болезненные ощущения атакуют вновь, но их тут же перекрывает безумное наслаждение, заставляющее выгибать поясницу со всех сил и скулить на ухо Чонгука, ни на секунду не замедляющегося и целующего нежную шею. Тэхену кажется, что он сходит с ума в эту секунду, настолько ему хорошо. Он никогда бы не подумал, что подобное действо может быть таким приятным, тем более, когда это происходит между двумя мужчинами. Боль утихает и практически не ощущается даже тогда, когда Чонгук добавляет третий палец. Лишь возбуждение все больше и больше сносит крышу, заставляя желать большего, и Чонгук это прекрасно видит, тело Тэхена само ему об этом говорит. Именно поэтому он вытаскивает все пальцы, под приглушенный стон и тут же стягивает с себя остатки одежды. – Ты готов? – Чонгук шепчет на ухо нежно-нежно и улыбается. – Готов, – смотрит Тэхен в черные горящие глаза напротив, что наполнены безумной лаской и теплотой. – Хорошо. Чонгук устраивается между его бедрами, приподнимая колени и раздвигая ноги в стороны, после чего берет в руку свой член, что уже полностью истек смазкой от ожидания. Он растирает предэякулят по всей длине и приставляет головку к сужающемуся от предвкушения отверстию. Когда член входит на пару сантиметров внутрь, Тэхен еле слышно простанывает и шумно выдыхает, а Чонгук второй рукой наглаживает его живот, пытаясь отвлечь от вновь напавших неприятных ощущений. Он толкается дальше, пока Тэхен прикрывает лицо руками, и чувствует, насколько он узкий. Чонгук жмурится оттого, как стенки болезненно сжимают член, но не позволяет себе резких движений, потому что знает, что Тэхену сейчас больнее и страшнее. Он входит на половину длины и замирает на несколько секунд, чтобы Тэхен успел привыкнуть, после чего входит еще немного и снова ждет. Когда вся длина оказывается внутри, он аккуратно выходит и снова возвращается, чувствуя, как стенки растягиваются, и уже через пару мгновений не сдавливают его так сильно, как в самом начале. – Как ты себя чувствуешь? – Чонгук все так же аккуратно входит внутрь, пытаясь в этот момент затронуть нужный комочек нервов. – Все хорошо? Тэхен лишь согласно кивает, тихо промычав, но когда Чонгук все же задевает головкой простату, он вскрикивает от удовольствия, руками хватаясь за руки Чонгука, который припадает ближе к нему, целуя ключицы и облизывая соски. Он ускоряется немного, когда понимает, что Тэхен достаточно растянут и больше не издает болезненных стонов, что заменились звуками наслаждения. Теперь храм любви, наконец, заполняется звуками стонов и громких шлепков, что раздаются при каждом толчке, причмокиваний и поцелуев, что Чонгук оставляет по всему телу Тэхена, наслаждаясь каждым его сантиметром. Тэхен пахнет невероятно вкусно, его тело словно сладкое на вкус, что не хочется ни на секунду от него отрываться. Чонгук становится быстрее, входит глубже, давит на простату, а Тэхен обнимает его спину руками, прижимается губами к шее и скулит на ухо невероятно возбуждающе. Они оба сходят с ума от наслаждения друг другом, блаженство наполняет каждую клеточку тела, и хочется больше, громче, сильнее. Внутри Тэхена так горячо и приятно, стенки обволакивают член, трут головку, и Чонгук держится из всех сил, чтобы не кончить прямо сейчас, ведь останавливать это не хочется, это очень хорошо, безумно приятно. Тэхену же кажется, что голова кружится от умопомрачительных ощущений, он выгибает поясницу, пахом прижимаясь к Чонгуку, царапает его спину коготками, кусает за плечо и мечтает, чтобы это никогда не заканчивалось, чтобы всегда было так хорошо и тепло в объятиях Чонгука, чье негромкое возбужденное рычание сводит с ума. Уже через несколько минут Чонгук чувствует, как Тэхен начинает сжиматься и пульсировать внизу, поэтому он берет его член в руку и потихоньку начинает надрачивать в такт толчкам, и уже пару мгновений спустя Тэхен стонет громко, выкрикивая его имя, и заливает их животы горячей спермой, крупно дрожа, содрогаясь в судорогах оргазма и сжимая его руки в своих ладонях. Чонгук делает несколько толчков и также кончает вслед за ним, наполняя спермой изнутри, и Тэхен чувствует, как она разливается в животе. Чонгук падает на траву рядом с ним и притягивает податливое обессиленное тело к себе, сгребая в объятия. Сейчас он понимает, что больше никогда не выпустит его из своих рук, и даже за пределами стен храма он хочет вновь и вновь наслаждаться им и слушать сладкие стоны каждый день. Он обещает себе, что найдет способ проявить божественность Тэхена, и тогда уже никогда его не отпустит. * Тэхен просыпается оттого, что трава щекочет нос. Когда он открывает глаза и хочет подняться, сильные руки спящего Чонгука прижимают к себе, не позволяя выбраться из хватки. Он пытается вызволить собственное тело из чужих объятий, но тщетно, поэтому единственное, что ему остается – это несильно ударить Чонгука по лбу. – Ай, – Чонгук сонно раскрывает глаза, и трет их руками, пытаясь проснуться и позволяя Тэхену увильнуть из его захвата. – Чего дерешься? Неужели наша совместная ночь тебе не понравилась? – Ты так прижал меня, что дышать было нечем, – смеется Тэхен, натягивая на себя одежды и кидая в Чонгука его одеяния. – Вставай, нам нужно выбираться отсюда. Чонгук встает вслед за ним, подходит ближе и, притягивая за талию, властно целует, переплетая языки. – Может, останемся здесь навсегда? – Думаю, остальным это не понравится, ведь они застрянут тут вместе с нами. Мы и так пробыли здесь около суток, – улыбается Тэхен, ускользнув из его рук, и возвращаясь в главный зал. Чонгук наблюдает за его воодушевленной походкой и довольно ухмыляется, плетясь за ним медленными и все еще сонными шагами. – Чонгук! – Тэхен внезапно вскрикивает, заставляя ускорить шаг, и когда Чонгук добегает до него, то видит в руках Тэхена большой розовый камень, который тот рассматривает со всех сторон. – Где ты это взял? – Чонгук щурится, рассматривая огромный сияющий кварц. – Он лежал прямо на каменной плите с загадкой, – отвечает Тэхен. – Видимо, задание выполнено. В этот же момент каменная стена, что закрылась перед их носами день назад, начинает двигаться, открывая проход из храма Хатхор обратно в главный зал. Они переглядываются и быстрыми шагами направляются к выходу. – Тэхен! – довольный Чимин, увидев друга, тут же подбегает и прыгает в его объятия, чуть ли не роняя на пол. – Вы вернулись! И тоже с камнем, – он смотрит на награду в руках Тэхена. – Мы были на испытании слишком долго, – извиняется Тэхен, тут же вспоминая прошедшую ночь и покрываясь красным. – Нам жаль. – Слишком долго? – хмурится Чимин. – Вас не было всего лишь около часа. – Около часа?! – Тэхен удивленно раскрывает глаза. – Да, – кивает Чимин. – Мы с Хосоком и Джином проходили задание на храбрость, – эмоционально рассказывает он, размахивая руками. – Там были пауки и куча всякой противной гадости, но мы со всем справились, – он гордо расправляет плечи. – А у Юнги с Намджуном было испытание на смекалку, но они тоже быстро разобрались, – Тэхен смотрит на Юнги, который кивает, подтверждая его слова. – Вы вышли спустя несколько минут после нас. – Видимо, время в храме Хатхор идет по-другому, – предполагает Чонгук. – Вы были в храме мамы? – восторженно кричит Чимин. – И какое испытание было у вас? – Ну… – Тэхен краснеет еще больше, смотря на Чонгука и пытаясь придумать что сказать, но мудрый Юнги врывается в их внезапно ставший неудобным разговор. – Давайте уже выбираться отсюда, – он подходит к главной каменной стеле, на которой расположились выемки для камней, и вставляет в одну из них свой камень зеленого цвета. Вслед за ним подходит Хосок, и прислоняет камень синего цвета. Тэхен смотрит на них и также кладет розовый кварц с третьей стороны. Тут же каменная стела поднимается еще выше, и перед ними оказывается тот самый скипетр, ради которого они потратили столько сил. – Вот и он, – Юнги вытаскивает золотой украшенный камнями жезл и убирает его в свой рюкзак. – Миссия выполнена, можем идти домой, – он, не оборачиваясь, выходит из святилища, и все остальные следуют за ним. Тэхен перед выходом замедляется слегка и оборачивается на вновь закрытую стену, за которой спрятан храм любви. – Благодаря испытанию Хатхор я, наконец-то, получил то, о чем так долго мечтал, – улыбается Чонгук, оглядывая Тэхена с ног до головы. – О чем ты? – хмурится Тэхен. Чонгук не отвечает, лишь подталкивает его вперед, обнимая за талию. Все они, в конце концов, нашли то, за чем пришли, но лишь Чонгук заполучил нечто большее. – Пошли уже, ребята ждут.