Проходной двор

      Последние тридцать минут, что Артём провёл под дверью их спальни, ощущались вечностью. Сначала, как только он пришёл домой и не встретил привычного шума из кухни или ругающихся с телевизором парней, Краснов принялся искать остальных жильцов, а потом услышал первый вскрик из спальни и вспомнил, что сегодня за день. Скинув рюкзак в прихожей рядом с кроссовками, он прошёл по уже знакомому маршруту и сел возле двери в спальню, за которой сейчас ведомыми феромонами парни разрывали Сашу, словно лакомый кусочек.       И вроде бы стоило уже и привыкнуть. В конце концов такое случается каждое полугодие. Надень наушники и просто подожди, пока всё не закончится, чтобы им помочь. Но любая музыка режет слух, а пробивающиеся сквозь биты стоны лишь усугубляют. И так настроение ни к чёрту, так ещё и дата, чуть ли не в календарике самым красным кружком отмеченная, совсем из головы вылетела из-за работы. Так что, отбросив наушники подальше, парень просто ударился затылком в дверь, стараясь не замечать, как сильно квартира пропиталась удушливым запахом секса.       Пусть по природе он и был бетой, что спасало от подобных критических дней, но остальные запахи, улавливаемые острым обонянием парфюмера, заставляли невольно морщиться, прикусывая губу. Нет, он не ревновал Сашу к остальным. В конце концов, это они согласились принять его в свою своеобразную семейку, а не наоборот. Просто сама мысль о том, что природой этим троим выпало «удовольствие» каждые шесть месяцев изводить себя до предела физических возможностей только лишь для удовлетворения каких-то животных инстинктов, заставляла сердце сжиматься.       Сильнее всего в груди давило после того, как к нему выходил измученный Саша, который несмотря на собственную худобу и хрупкость мог каким-то образом выдержать напор двух альф. Руки сами тянулись помочь, обнять, согреть ослабевшее тело, забыв про брезгливость от ощущения липкой кожи. День гона Олега и Влада в их своеобразной семье не любили все.       Как только шумы за дверью прекращаются, Артём неспешно поднимается с пола и идёт в ванну, чтобы подготовить всё необходимое: положить на холодный кафель небольшую подушечку и достать гель для душа с приятным, мягким ароматом, который выбирал самостоятельно.       В комнате приглушён свет, но ему с лёгкостью удаётся разглядеть огромный кокон из двух мощных тел, обвившихся вокруг маленького бледного комочка. Краснов сразу тормошит крайнего — Олега, кивком головы указывая на дверь, и ловит ещё не прошедший, хищный взгляд. Артём вне опасности: сейчас инстинкты реагируют лишь на одного человека в этой комнате, но бета всё же даёт младшему Шепсу время на осознание немой просьбы, и тот нехотя убирает руки, переваливаясь и спускаясь с кровати, чтобы пройти в душ.       Когда следом открываются покрасневшие глаза самого Саши, Артём не может сдержать тяжёлого вздоха. На впалых щеках ещё отблескивают следы недавних слёз, а всё тело покрыто укусами и красными пятнами, будто омега — это косточка, до которой добрались изголодавшиеся псы. К сожалению, это не так уж и далеко от правды, поэтому Артём не спешит забирать мужчину из чужих рук, а лишь ждёт, когда Саша сам к нему подползёт. Тянуться к любимому лакомству собаки никто не рискнёт.       Череватый позади дышит тяжело, через раз улавливая присутствие беты, но молча следит за движением острых плеч, пытающихся выбраться из крепких объятий. Он тоже обессилил, да и сознание постепенно расставляло всё по своим местам, подавляя ревность и желание «владеть», чтобы вернуть в приоритет привычную любовь и заботу.       — Тёма, давно ты здесь? — шепчет Саша сорванным голосом, когда ладонь Череватого перестаёт ревностно сжимать его талию, и сам тянет руки к татуированной шее, прижимаясь грудью и позволяя взять себя на руки.       — Нет, только что пришёл, — врёт Артём так же тихо и уносит мужчину в недавно подготовленную ванну. У омеги сил почти не осталось, но Краснов берёт на себя все заботы после проведённого гона, с особой аккуратностью проходя в ванную комнату и сажая омегу на подготовленную подушку, — Ты как? Погоди немного, сейчас наберётся вода и сможешь расслабиться.       Саша кивает благодарно и облокачивается на бортик ванны поближе к опустившемуся на корточки Артёму. Он почти урчит, когда на влажные волосы опускается татуированная рука и начинает мягко почёсывать, успокаивая, в то время как медленно набирающаяся горячая вода обжигает щиколотки.       — Со мной всё хорошо, — решает наконец ответить омега, чувствуя, что за чужим молчанием скрывается куча сожаления и негодования. Нет, не к тому, что было за дверью спальни. Всё же они все взрослые люди и темы секса не боятся. Артёма больше задевало то, как Саша себя ощущал после подобного марафона. Прихрамывал несколько дней, пил горячий чай, чтобы убрать хрипотцу в голосе, и синяки замазывал, оставленные в моменте, — Только устал немного.       — Понимаю. Просто не могу не волноваться, ты же знаешь, — выдыхает Артём, невесомо выводя узоры на острой коленке, — Как бы мы ни готовились к этому дню, тебя потом всего чуть ли не по кусочкам собирать приходится.       — Но ребята хорошие. Они правда стараются, — слабо возражает Саша, хотя и сам понимает, что претензия адресована даже не самому Владу или Олегу.       Разговоры об этой проблеме поднимались у них дома почти так же регулярно, как и приближение гона или течки. Артём, будучи первым и главным инициатором, предлагал многое: увозить Сашу, подставляться вместо или вместе с ним, пить гору таблеток. Но каждый раз последствия добивали их четверых сильнее, чем они могли предположить. Таблетки наносили сильный удар по здоровью, против чего был Саша, а отсутствие помеченного омеги в такой момент побуждало остальных парней буквально рвать и метать. Так что больше вампиру предложить было нечего, кроме собственной помощи после процесса.       Саше сейчас и самому не хочется подобное обсуждать. В его голове пустота, которая норовит превратиться в ноющую боль, а в носу до сих пор стоит густая смесь их феромонов. Стараясь избавиться от этого запаха, он тянется к чужой шее и утыкается в неё носом.       — Сегодня без парфюма? Почему? — тему переводит, но продолжает тыкаться в чужую прохладную кожу будто слепой котёнок, улавливая лишь слабый запах дезодоранта и улицы, — Я думал, что ты сегодня на работу поехал.       — Я и поехал. Просто не хотел тебя мучать ещё одним удушливым запахом. И я достал гель с мягкими цветочными оттенками. Надеюсь, он поможет, — потянувшуюся к бутыльку руку останавливают почти сразу, укладывая её обратно.       — Тогда давай вообще без ничего.       Артём понятливо кивает. Сам порой выходит на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, когда обычные зёрна кофе уже не помогают избавиться от застоялого аромата масел. Только феромоны намного тяжелее переносить. Они будто въедаются под кожу и преследуют несколько часов, словно фантом самого человека.       Артём опускает взгляд вниз, на поджатые острые коленки, и замечает, как сильно они дрожат. Значит надо побыстрее заканчивать с водными процедурами и позволить Саше выспаться и набраться сил.       — Саш, мне нужно комнату прибрать. Посидишь тут один? Не уснёшь? — мягко спрашивает вампир, за подбородок поднимая чужую голову и заглядывая в сонные глаза. Он не сдерживается и мягко стирает с алеющей щеки засохшие дорожки слёз, нежно прикасаясь губами к горячему лбу, — Крепись давай, мы же не сможем с тобой на диване заснуть.       И Шепс улыбается, видимо представляя эту нелепую картину: Артём сам-то с трудом помещался на их гостевом диване, а если на него сверху ещё и брыкающийся Саша залезет, то один из них по итогу точно окажется на полу. Он тянется к мочалке, которую Краснов не забыл положить поблизости, и рукой машет, мол, иди-иди, я не такой уж беспомощный, на что Артём только улыбается. Похоже, в этот раз Саша чувствует себя получше.       В спальне всё так же стоят спёртый воздух и неприятный запах произошедшего. А ещё — вжавшийся в подушку Череватый, видимо, не собирающийся двигаться ближайшие сутки, что в планы Артёма не входит. Обходя кровать вокруг, он не упускает возможности подпихнуть или ущипнуть торчащую из-под одеяла ногу, заставляя проснуться, и смеётся с хмурного недовольного взгляда.       — Вставай, альфа-самец, пора возвращаться в реальный мир, — Артём склоняется над Череватым, чувствуя, как того бесит прерывание собственного сна, и не может удержаться от мелкого смеха, — Ты похож на сонного щенка.       — Чего? — неразборчиво бухтит Влад, но поднимается на локтях, промаргиваясь. Кровать уже давно остыла, а от мокрых следов по смуглой коже пробегает толпа мурашек, но парня сейчас не особо это заботит. Перед глазами только чужая широкая улыбка и мелькающие картинки прошедшего дня, — Где Саша?       — Отдыхает, так что не советую к нему лезть. Олег, наверное, уже освободил душ, так что можешь идти, — Артём кивает в сторону коридора, откуда доносятся звуки закипающего чайника, и едва успевает увернуться от потянувшегося к нему чернокнижника, — Ну уж нет, сначала зубы почисть. Давай в темпе.       — У меня голова начинает болеть, — через время признаётся Влад, нехотя слезая с кровати и шаркая в сторону двери, видимо, совершенно не смущаясь своего голого тела. Проходя мимо открытой двери в ванную, он задерживается, наблюдая за лениво водящим под водой руками омегой, который совсем его не замечает, но сам отдёргивает себя от идеи подойти и потревожить: он единственный из них всё ещё не отмылся от мешанины феромонов, да и от Краснова рискует получить взбучку.       — Таблетки в шкафу на кухне. Только не появляйся там в таком виде, нам там ещё еду готовить, — бросает вслед Артём и тут же приступает к работе, вспоминая про полусонного Сашу в ванне.       Все окна нараспашку, всё постельное бельё сдёрнуто, скинуто в большую кучу и заменено на чистое, хрустящее от крахмала. Схватив в охапку новые полотенца и пижаму, он тут же спешит в ванную комнату, где, уткнувшись в собственные колени, уже посапывает мужчина, едва не сползая с головой в воду.       — Ну-ка, солнце, поднимайся, — проговаривает вампир, бросив, не глядя, все вещи на сушку и хватая омегу за плечи, чтобы спасти от незапланированного самоубийства, — Уже всё, скоро пойдём спать.       В ответ только неопределённо мычат, поднимаясь с чужой помощью и кое-как переступая через бортик ванны. Артём старается не давить, укутывая большим полотенцем понурые плечи и с особой осторожностью протирая все повреждённые места, как и терпеливо ждёт, пока Саша позволит надеть на себя мягкую пижаму.       — Давай, я отнесу тебя, — проговаривает вампир, но получает отказ и упирающиеся в плечи руки.       — Я сам смогу, — морщится Саша, но правда шагает самостоятельно, хоть и с трудом. Значит, уже оклемался и снова включил свою упёртость и самостоятельность. А Артёму, какой бы курицей-наседкой он ни был, приходится подчиниться и идти следом.       Квартира снова наполняется бытовым шумом: Олег гремит чем-то на кухне; из второй ванны доносятся звуки льющейся воды вперемешку с каким-то диалогом Влада и его демона, к которому многие уже привыкли, но в спальне на удивление тихо и спокойно. Парень закрывает дверь, чтобы ничего не могло потревожить их сон, и ложится рядом с укутанным Сашей, поправляя прядки сбившихся в гнездо волос.       Это потом Артём встанет, закинет вещи в стирку и переоденется сам, прекрасно понимая, что никто из альф не будет об этом заботиться, но сейчас он уделяет всё своё внимание сопящему омеге, который слушает его французские признания и улыбается сквозь сон.