Песнь об угасших

      Громкий удар заставил здание содрогнуться, подняв в воздух клубы пыли и мелких осколков камня. Воин не слышал этого. В его ушах стоял лишь гул крови и тяжелое дыхание. Он смотрел на нее.       Когда-то она была его светом. Её улыбка, её голос, даже мягкий оттенок кожи, что он так любил касаться после долгих битв — всё это исчезло. Теперь перед ним стояло огромное нечто. Скользкая, мертвенно-бледная кожа с черной сеткой вздувшихся вен. Он с болью в сердце наблюдал, как густая, вязкая масса вместо волос стекала по спине, словно смола. Глаза… Нет, пустые белесые бездны, лишенные даже намёка на прежний блеск жизни, излучали лишь боль и ярость. Ноги вросли в камень корнями, жадно впиваясь в каменную твердь с пугающей легкостью, и воин чувствовал, как само здание словно подпитывает её уродливую новую сущность. Удлиненные пальцы-когти полосовали колонны, разрезая их, как мягкий тофу. Она не кричала, не рычала, не произносила слов. Лишь раз за разом дёргалась, словно кукла на нитях. — Зачем ты превратил её в ЭТО?! — рванулся он вперед, выкрикивая в пустоту, надеясь, что Неведомый слышит. — Чем она тебя разгневала? И чем я это заслужил?! Тишина была ему ответом. Лишь пыль и скрежет когтей по камню наполняли воздух. Её голова дернулась, лицо застыло в судорожной гримасе страданий. Он знал, что внутри женщины уже ничего не осталось. Её воля сломлена, разум уничтожен. Неведомый забрал её у него. Оставил лишь оболочку, орудие разрушения, еще одно чудовище, против которого он должен был сражаться. Но как он мог? Как мог занести меч на ту, кого любил больше жизни?       Его руки дрожали. Боль сворачивалась в тугой узел под рёбрами. «О, боги…» Решение пришло. Тяжёлое, неизбежное. Единственно верное. Он сжал рукоять меча. Вдохнул, загоняя в себя весь ужас и скорбь. — Не бойся, милая… — тихо прошептал он. — Скоро всё закончится. И мы встретимся. Меч вспыхнул холодным блеском в дрожащем свете факелов.       И бой начался.