Как Арсений антистресс нашел.

Арсений влюблен в Антона, но тот его не замечает. Чтобы заполучить его внимание, Попов готов сделать татуировку. Почему ему нужно бороться за внимание? Так потому что Ира — подруга Антона, работает с ним в тату салоне, они много времени проводят вместе, обсуждают татуировки и прочее. Арс понял, что это единственный шанс заполучить внимание парня и его самого. Ну а боль от иглы он потерпит. Антон стоит этого. Арсений такой же друг для Шаста, но вот только часто парень смотрит на девушку, может притронуться к ее татушкам, что очень бесит старшего. Арс хочет, чтобы трогал парень только его, да и сам хочет изучить все его тату по всему телу губами, осыпая младшего поцелуями. — Арс! Ты меня удивил! Где бить будем? — Мастер сразу глазами бегает по телу, представляя, как будет выглядеть эта картинка на нём, он ищет место, избавляя клиента от одежды взглядом. — Повыше колена, но пониже пупка, — отвечает Арсений и видит этих чёртиков в глазах Антона. — Интересное место… А конкретнее? — Арс смеётся. Бить он хочет на ноге, не на жопе же. Он специально сегодня в шортиках, приподнимает штанину, открывая место для будущей тату. — Ира! Он решился на тату! — кричит он девушке, радуясь. Но даже её упоминание немного злит, хотя следующие несколько часов Антон будет держать его ногу, делать тату и успокаивать, если будет сильно больно. — Бить ты будешь, причем тут она, — ему не удается скрыть свою ревность за словами. Они звучат как-то агрессивно в сторону девушки. — А помнишь тот наш разговор? — Помню… В тот вечер они сидели у старшего дома, выпили много алкоголя. Арсений специально подождал нужное состояние парня, завел разговор о татуировках и попросил продемонстрировать. Антон тогда снял футболку. У него уже давно забиты рукава, Арсений знал, что есть тату на груди и на спине, но что у Шаста ко всему этому проколоты соски, он не знал и очень приятно удивился. Но сначала ему хотелось пройтись пальцами по тату. Невесомо он прошёлся по руке парня, вызывая у него лёгкую улыбку, затем плавно переместился к тату на груди, поближе к пирсингу. — У тебя пирсинг? — Попов шумно вздохнул, но этого не заметил выпивший парень. — Да, недавно сделал, — брюнет начал думать, что парень каким-то образом узнал его идеал и начал подражать. Скрытым фетишем был пирсинг, и сейчас его руки сами потянулись к его груди и соскам. Он легонько провел пальцем по соску, но Антон был не против даже большего. Тогда Арсений начал теребить затвердевший сосок, играя с ним. — Правда, что чувствительность стала лучше? — Попов хотел поцеловать его грудь, сжать рукой одну, а языком ласкать твердый сосок — Немного да, смотря как конечно трогать, — старшему показалось, что это ему шанс. Он мгновенно сжал грудь рукой, наклонился губами и поцеловал. Кончик языка сразу начал движения вокруг пирсинга, а младший часто задышал, потому что пальцы второй руки начали крутить соски, легонько щипая. Арсений давно представлял, как он будет ласкать своего возлюбленного, поэтому он не растерялся и делал всё, как ему раньше мерещилось во снах. Посасывая чужие соски, лапая его тело, он слышал одобрительные постанывания. Антон даже в какой-то момент прижал его голову к своей груди, сжимал от удовольствия его тёмные волосы, пока язык своими движениями издевался над проколотыми сосками. Арсений уже решил, что парень сейчас станет его. Но он лишь похвалил: — А ты хорош, — он отстранился и надел футболку, закрывая влажные от слюны соски, красные следы после засосов. Но торчащие соски всё ещё просвечивались через футболку и дразнили воспоминанием. — У тебя головка тоже с пирсингом? — Арсений спустился рукой к паху, но Шаст остановил друга, когда тот рукой хотел сжать его орган. Шанс упущен, Попов расстроен, а у самого всё болит от сильного желания, но отсутствия секса или хотя бы прикосновений. — А тебе когда будем тату делать? — Когда-нибудь я решусь, и ты будешь у меня первым, — грустно и двусмысленно говорит Арсений, который даже не может изменить Антону, хотя они естественно не в отношениях. — А что насчёт тату, — издевается своими шутками шатен, взять бы да завалить без разрешения, сделать бы первым и последним, но нет… Арс так поступить не сможет, он сначала хочет добиться его симпатии, внимания, а потом уже и тела, желательно в разных позах на кровати. — Я и говорил о тату. Доверяю только тебе, — больше ему не светит, он это понял. А то, что произошло минутами ранее — просто слабость, просто алкоголь, просто проверка пирсинга. Лучше это слово вообще не вспоминать, лучше не запоминать эту картину, лучше не помнить его сладкий вкус, лучше не воспроизводить в голове его вздохи и стоны… Не стоит, это только принесёт боль. — Я так люблю твоё чистое тело… — его пьяный взгляд поплыл куда-то под одежду, куда-то в фантазии. — Так и хочется в тебя вонзить иглу с краской, мне приятно, что первое тату будет за мной, если не передумаешь. — Может мне всё-таки оставить свое чистое тело и тебя им манить? — Издеваться вздумал? — Антон засмеялся, но старший и правда не знал, чем ещё соблазнить парня, что нужно сделать, чтобы он стал его. — Нет, Тоша, как ты я не умею, — в груди заныло, так и будет продолжаться эта сердечная боль до тех пор, пока Антон его не поцелует и больше.

***

— Помню помню, — вот только на утро Шаст проверку чувствительности не вспомнил, будто не было вообще, а Арсений себя всю ночь изводил, вспоминая каждую деталь, лаская себя, оргазм за оргазмом. Утром тоже было пусто, проснулся он один, но в разуме и сердце был только его образ, много много лет подряд. — Тогда начнем? — Да, готов, — пусть Антон хотя бы потрогает его ноги, пусть подержит за руку сеанс. А может, понадобится и два сеанса, чтобы завершить работу полностью. Попов готов, пусть это и такой глупый поступок. — Снимай шорты, мешать будут, — после таких слов от Антона хотелось сразу из трусов выпрыгнуть, но он помедлил. Дальше мастер выполнял свои необходимые шаги, обеззараживая кожу, немного обезбаливая. — Арс, смотри, иголочка вот такая. Я буду нежно и аккуратно. Но ты говори, если больно. — Хорошо, — кивает Арсений. Процедура началась, было больно, приходилось кусать свои губы, сдерживая стоны. — Не больно? — Я больше волнуюсь, знаешь, нужен антистресс. — Игрушки мягкие мы отдали стирать, а мячиков антистрессов у нас нет. Даже не знаю, что предложить потрогать. — Слово клиента — закон? — Шаст кивает, не догадываясь о следующих шагах друга. Осмелевший Арс протянул руку к его груди и сжал, сразу стало легче и спокойнее, но не самому мастеру. Зелёные глаза стали круглыми, хотя Попов помнил, что под алкоголем ему такое было приятно. — Ты чего? — Но шатен не отошёл, не попросил убрать руку, а стоял, пока старший лапал его грудь. — Снимаю стресс. Приятно очень. И мне, и тебе, — оспорить было сложно, а попросить прекратить ещё сложнее. Особенно когда подключилась вторая рука, когда с такой дерзостью его лапал Арс, упрямо смотря в глаза. — Я что ли тебе антистресс? — Антон наконец-то смог что-то сказать. — Нет, человек, но я ещё на той пьянке понял, какие приятные у тебя на ощупь части тела. Особенно если не мешает одежда, — руки ныряют под футболку, специально задевают пирсинг, специально сжимают грубее, чтобы парень сдался и всхлипнул. Антон краснеет, не может сказать что-либо. — Давай вместе насладимся этим перерывом? Я же хорош в этом и многом другом, помнишь? — Арс шепчет на ушко, щипает поочередно соски, целует шею и продолжает приставать, пока Антон тает от приставаний и молчит, только громко воздух ртом хватает, часто дышит и весь в мурашках. — Давай… — соглашается младший. Возбуждение нарастает, брюнет чувствует вседозволенность, он может делать всё. Зная парня, он опускает руки ниже. — Отличные антистрессы у тебя и здесь, — теперь в его руках попка, а пальцы со всей силы впиваются в мягкое тело. Он прижимает остолбеневшего парня к себе, целует его шею, тискает в свое удовольствие, слыша тихие возбужденные стоны со стороны друга. Его тело успокаивает, он больше не боится острой иглы в аппарате, но в сексуальном плане он не спокоен, Арсений сильно завелся, очень обнаглел. Джинсы — слишком толстая преграда для его рук. Он хочет их расстегнуть, но младший не даёт. Тогда Попов его разворачивает к себе спиной. В нижний антистресс колом упирается член, а на верхний снова ложатся руки, сразу избегая футболки. Голубоглазый не теряет возможности, о попку любимого так приятно тереться стояком, показывая свое сильное желание. Тем более, что Антон так красиво выгнулся, подставляя свое тело под его ласки. Этот процесс так сильно напоминал секс, но всё-таки это был не он. — Давай продолжим работу? — спрашивает Антон. После такого перерыва ему нужен ещё один перерыв. Его трясет, он не может собраться и настроиться. — Давай, — соглашается Арс, хотя не хочет. — А что означает тату? — Шаст хочет как-то перевести тему подальше от произошедшего. — Это символ смелости и любви. — Смелости? Любви? — Антон переспрашивает, хотя верно всё услышал. — Ты влюбился? — он выглядит удивлённым, даже потерянным. — Да, влюбился, — без лишних слов он целует парня, прижимая к себе за талию. Сопротивления он не видит, а наоборот, чувствует, как младший обнимает его за шею. Арсений долго не хочет открывать глаза, жадно и долго не выпускает его губы. Его руки шалят, понимая, что во время этого поцелуя его не остановят. Они опустились ниже, обхватили упругие ягодицы, притянули Шаста близко-близко, как пару минут назад. — Что происходит! Господи! — Арсений не хочет слышать голос Иры, но он его слышит в такой важный момент. Романтика испорчена, он больше не целует любимого и открывает глаза. Над ним нависли Антон с Ириной, парень брызгал его водой, а девушка махала листом бумаги. — Очнулся! Арс! Тебе лучше?! — Шастун выглядел очень обеспокоенным. — Да, а что случилось… Очнулся? — Обморок на нервной почве… — едко добавляет Ира, с насмешкой. — Ира, уйди! — Они остаются одни. — Так значит, я вырубился? — Глядя на ногу, он понимает, что Антон даже не начал тату. Такая трусость его поражает. Но совсем не удивляет, что в обмороке он видел ситуацию с антистрессом, что снова приставал к парню. — Я так испугался… — И не успел спросить значение? — Нет, не спросил. Так что значит? — Хоть я и упал в обморок, как последний слабак, но во мне есть смелость сказать это. Я решился на тату ради тебя. Ради своей любви к тебе. Я тебя люблю и жутко ревную, даже к твоей коллеге-подруге. Я хочу продолжить процедуру и сделать задуманное, набить себе символ любви. — Арс… Ты такой смелый, — младший первым целует его губы и обнимает. — Не обижайся, но ничего набивать я не буду. Ты уже всё доказал… — Но… — Но я так люблю тебя без татуировок…