Мary on a Cross

***

We were searching for reasons To play by the rules But we quickly found It was just for fools…* Ной не помнит, кто первый из них начал. Может быть, он сам — в одну из тех ночей, когда Париж накрывала удушливая тишина, и только шелест страниц и редкое дыхание Ванитаса нарушали покой. Может быть, Ванитас — с его вечно кривящейся ухмылкой, с этой безумной искоркой в глазах, с поцелуями, от которых хотелось то ли ударить, то ли поддаться, утонуть, сгореть в этом жаре. А может быть, всё это началось задолго до их встречи — ещё тогда, когда их судьбы уже были связаны невидимыми нитями. — Ты знаешь, что это не закончится хорошо, — однажды сказал Ванитас, когда они стояли на крыше одного из парижских домов. Ветер трепал его волосы, заставляя голубую ленту виться в воздухе. — Ты умрёшь. Или я умру. — Мы все когда-то умрём, — беззаботно отозвался Ной, упираясь локтями в перила. — Да, но некоторые из нас умрут раньше, чем другие. Он посмотрел на него — глаза Ванитаса в этот момент были темнее обычного. Глубокие, затягивающие, похожие на омут, в который так легко упасть. *You go down just like Holy Mary Mary on a, Mary on a cross…* Те ночи, когда между ними не было слов. Только дыхание, только тяжесть чужого тела рядом, только пальцы, сжимающие кожу так, будто в этом есть спасение. У Ноя не было слов, чтобы объяснить, почему он продолжает возвращаться. Почему он терпит его выходки, его холодность, его отчаянные попытки оттолкнуть. У Ванитаса не было слов, чтобы объяснить, почему он позволяет себе эти моменты слабости. Почему сжимает Ноя сильнее, чем нужно, почему кусает его кожу до красных следов, почему ловит его запястья так, словно боится, что он исчезнет. Но это всегда заканчивалось одинаково. Тихим выдохом. Отстранением. Маской насмешливого безразличия на лице Ванитаса. — Ты знаешь, что я не останусь, — говорил он каждый раз. — Я знаю, — отвечал Ной. И всё равно оставался. *Not just another bloody Mary Mary on a, Mary on a cross…* Они знали, чем это закончится. Они не были героями. Они не были спасителями. Они не были теми, кто заслуживает хэппи-энда. Но, может быть, в другой жизни — без клятв, без проклятых книг, без прошлого, которое давило на плечи, — они могли бы быть кем-то большим. Может быть, Ванитас бы улыбался чаще. Может быть, Ной бы не чувствовал, как его сердце сжимается от одной мысли, что он снова потеряет кого-то важного. Может быть, в другой жизни Ванитас не разжал бы пальцы и не упал. А в этой — он падал. И Ной не успел его поймать. — Ты же знал, что так будет, — шептали губы Ванитаса, когда кровь стекала по его подбородку. — Не делай такое лицо, глупый вампир. Но Ной не мог. Не мог, потому что на этот раз он действительно потерял его. *If you choose to run away with me I will tickle you internally…* — Ванитас, — выдохнул он в тишину, но в ответ был только холод. И тьма.