Пространство между нами

Прошли недели с их последнего разговора. Джотаро держался на расстоянии, как только мог, но было невозможно скрыться от Нориаки. Каждый взгляд, каждое едва заметное изменение в воздухе между ними — невозможно было игнорировать связь, которая образовалась, как бы Джотаро ни старался. Какёин не подталкивал его к действию. Он никогда не просил ничего большего, никогда не требовал от Куджо, чтобы тот открылся, но постоянное присутствие рыжего в его жизни было удушающим, и это, напротив, не казалось неприятным. Сначала Джотаро раздражался. Но теперь даже мысль о том, что он не увидит Нориаки, сжимала его грудь так, что дышать становилось больно. Был уже поздний вечер, когда Куджо брёл по знакомой тропе к крыше школы. У него не было особой причины быть там. Не то чтобы он ждал Какёина, но когда он вышел на крышу, пребывающую в тихом уединении, он все равно нашел его там, прислонившимся к перилам и смотрящим на город внизу. При виде него грудь Джотаро пронзила странная боль, жгучим пламенем обжигающая внутренности при каждом вдохе. Нориаки не повернулся, чтобы посмотреть на него, когда он приблизился, его поза была расслабленной, но настороженной, как будто он чего-то ждал. Он всегда ждал. –Я не думал, что ты сегодня появишься в моём поле зрения, — тихо сказал Какёин, его голос был мягким, но ровным.–И ты снова избегаешь меня. Куджо остановился в нескольких футах позади него, засунув руки глубоко в карманы, устремив взгляд в землю. Он не мог встретиться взглядом с Нориаки, пока что. Не тогда, когда все было так... неясно. –Я не избегал тебя, — пробормотал Джотаро, его голос был хриплым, но явно не из-за выкуренных за сегодня пяти сигарет. Он чувствовал, как в нем растет уже знакомое чувство, инстинкт оттолкнуть Какёина, дистанцироваться от того, чем бы то было. Но это было бесполезно. Нориаки не ответил сразу. Вместо этого он повернулся к Куджо, выражение его лица было непроницаемым, хотя в его глазах теперь было что-то более мягкое, как будто он знал Джотаро лучше, чем тот знал себя. –Может, ты и не избегаешь меня, — тихо сказал Какёин. — Но ты явно избегаешь себя самого. Вновь боль в груди; дыхание сбилось. Он посмотрел на Нориаки, его разум был вихрем эмоций. Он открыл рот, чтобы что-то сказать — что угодно — но слова не пришли. Как будто его мысли были украдены взглядом Какёина, и в том, как тот смотрел на него, не было ни намека на ходатайство. Тишина между ними растянулась, долгая и тягучая, оба стояли всего в полуметре друг от друга. Джотаро чувствовал, как тяжесть момента давит на него. Правда висела в воздухе между ними, тихая, невысказанная — но она была прямо здесь. Взгляд Нориаки смягчился, и маленькая понимающая улыбка тронула уголки его губ. Это была не ухмылка или дразнящая улыбка. Это было что-то более теплое, что-то сродни родному. –Мне не нужно, чтобы ты говорил это вслух, — пробормотал Какёин, его голос был едва громче шёпота. –Я всё вижу в твоих глазах. У Джотаро перехватило дыхание, пульс участился. Было что-то в выражении лица Нориаки — что-то в том, как тот на него посмотрел — что заставило мир Куджо перевернуться. Это был не просто взгляд понимания. Это был взгляд, который говорил о том, что рыжий знал всё. Он знает, подумал Джотаро, и его сердце быстрее прежнего забилось в груди. Какёин знал его лучше, чем кто-либо когда-либо, даже лучше, чем Куджо знал себя. И каким-то образом это заставило все казаться более реальным, но в то же время более ужасающим. Джотаро сглотнул, заставляя губы двигаться, несмотря на стеснение в груди. –Я…– Он не мог заставить себя закончить предложение. Слов было недостаточно, они никогда не могли по-настоящему передать то, что он чувствовал. Нориаки медленно потянулся, его рука коснулась руки Куджо. Прикосновение было нежным, осторожным, но оно зажгло пламя где-то глубоко в грудной клетке. Сердце бешено билось о рёбра, дыхание стало поверхностным. Маленького, едва заметного касания было достаточно, чтобы брюнет потерял покой. И затем, не говоря больше ни слова, Какёин подошёл ближе, не отрывая глаз от лица Джотаро. Он был прямо здесь, так близко, так невыносимо близко. Тело Куджо было словно в огне. Он чувствовал близость Нориаки, его притяжение, заставляющее его действовать. Он всегда был тем, кто держался на расстоянии, отгораживая себя от людей. Но теперь, стоя здесь с Какёином, всё, чего он хотел, это сократить пространство между ними, наконец-то поддаться тому, что так долго копилось внутри него. Не думая, не планируя, Джотаро прильнул к нему. Он едва заметил, как дыхание Нориаки сбилось, как его рука сжалась вокруг плеч, когда их губы наконец соприкоснулись. Поцелуй был сначала медленным, неуверенным, как будто никто из них не мог поверить в то, что происходит. Но затем напряжение возросло, нужда в большем выплеснулась на поверхность, и Куджо прижался к нему ещё плотнее, чувствуя тепло его тела, вкус его губ, запах кожи... Это был не просто поцелуй. Это было разрушение, снос всего, что они выстроили вокруг себя. Это было всё, что Джотаро сдерживал, всё, в чем он боялся признаться. Когда они наконец отпрянули друг от друга, задыхаясь, их лбы соприкоснулись, пространство между ними едва ощущалось. Мысли Куджо кружились, в животе трепетали бабочки, но в этот момент что-то изменилось. Им не нужно было говорить. Поцелуй сказал за них всё. Это было честнее всего, что они могли бы сказать вслух. Большой палец Какёина коснулся руки Джотаро, его прикосновение было таким лёгким, таким нежным, что оно послало волну мурашек по спине Куджо. Его сердце всё ещё бешено колотилось, его тело всё ещё словно гудело от поцелуя, но впервые он не чувствовал необходимости отстраняться. –Останься со мной, Джотаро, — прошептал Нориаки, его голос был тихим, но наполненным всеми чувствами, что остались невысказанными. –Не уходи больше. У Куджо перехватило дыхание, и он на мгновение закрыл глаза, позволяя правде момента окутать его. Больше не было стен, больше не было расстояния. Больше не было игр. Он не сказал ни слова. Ему это было не нужно. Вместо этого он кивнул – небольшое, почти незаметное движение, но это было всё, что нужно Какёину. Невысказанного понимания между ними было более чем достаточно. Джотаро снова потянулся к Нориаки, его губы нашли его в поцелуе, который больше не был робким, больше не был вопрошающим. Этот был полон огня, страсти, всего, что они сдерживали. И впервые за долгое время Куджо позволил себе почувствовать всё это — страх, волнение, облегчение. И, возможно, он наконец был готов перестать бежать.